Соседский мальчишка

Ибо слегка задирает футболку, чтобы лениво почесать живот спросонья. Сяо Чжань уже вполне себе одетый и презентабельный на кухне, хотя бы в домашних штанах и футболке, делает лед в специальной машине, чтобы потом добавить его в свежесваренный кофе. Ибо не совсем понимает этот процесс, но кто он такой, чтобы осуждать, когда можно просто подойти сзади и вжаться утренним стояком между идеальных, манящих половинок задницы Сяо Чжаня. — Ибо! Голос у Сяо Чжаня еще немного сонный, сиплый по краям звуков. В возгласе должно было быть возмущение, но тело само подается назад, чтобы еще ближе ощутить горячее, родное тело. Сяо Чжань нажимает на нужные кнопки на машине, оставляя палец на кнопке слишком долго, отчего она начинает противно предупредительно пищать. Ибо, который в этот момент выцеловывает вкуснейшее место на шее Сяо Чжаня, понимающе смеется, ненадолго вдавливает альфу на себя, а потом отступает, чтобы показательно пожамкать задницу Сяо Чжаня, слегка постанывая наполовину шуточно, наполовину искренне. — Ибо, опять? Сяо Чжань ненадолго упирается руками в лжемраморную поверхность перед плитой, чтобы не потерять равновесие от манипуляций Ибо позади. Ибо, который как раз натягивает ткань штанов так, чтобы она красиво очерчивала половинки попы, невинно спрашивает: — Вообще не понимаю, о чем ты говоришь, Чжань-гэ. Ибо слегка массирует сначала одну часть попы, потом другую. Это такой залипательный процесс, что он даже не понимает, что Сяо Чжань как-то продолжил их почти каждодневные ничего не значащие шаловливые разговоры: — Ну хорошо. Ибо поднимает голову, увлеченный тем, как красиво линия попы переходит в талию, которую надо обязательно огладить и сжать, запоздало спрашивает: — А? Но в момент, когда он это произносит, мозг уже обработал информацию, поэтому Ибо довольно грубо поворачивает Сяо Чжаня на себя — тот смотрит с понимающей улыбкой, как будто вся гамма эмоций Ибо для него открытая книга, которую он сам иногда и прописывает, чтобы порадовать своего мальчика. Ибо снова вжимается в Сяо Чжаня — в этот раз уже спереди, и не для того, чтобы притереться стояком в чужой пах, а просто чтобы быть ближе и рассматривать пристальнее, когда переспрашивает: — Серьезно? Нет, гэгэ, серьезно? Сяо Чжань не готов к таким расспросам. Он хотя и думал на эту тему много раз — с явным влечением Ибо к этой стороне их отношений сложно было игнорировать этот вопрос — но с каждым новым разом находил все меньше причин, чтобы отказать. И сегодня, оказывается, Сяо Чжань и сам не ожидал, они исчезли все до последней. Сяо Чжань оглаживает затылок Ибо, там, где короткая часть прически, крепкими пальцами, кивает и наклоняется за поцелуем, а потом с возмущенным смехом отстраняется: — Ты еще не почистил зубы?! Ибо ржет, тычась носом ему в щеку, а потом уходит в сторону кухни: — Сначала гэ, потом все остальное. Сяо Чжань кричит ему вслед: — Сначала чистка, потом поцелуи! Ибо что-то бормочет вслед, видимо, не предназначенное для ушей Сяо Чжаня, и Сяо Чжань возвращается к машине, которая уже последние пару минут всячески намекала, что лед готов и дайте ей уйти на покой. Сяо Чжань звенит кубиками льда в чашке и с улыбкой идет к кофемашине. Что ж, значит, действительно да. Настало время.

***

— Гэ, гэ, гэ, ты точно не хочешь, чтобы я тебе помог? В ссылке, что я тебе прислал, там самая нормальная информация, просто со мной было бы реально быстрее, и я бы тогда… — ИБО! У Чжань-гэ настолько напряженно-возмущенный голос, что Ибо сваливает от двери ванной подобру поздорову. Он сам чуть ли не подпрыгивает от восторга и предвкушения. Наверное, уже наферомонил вокруг радости столько, что скоро соседи их квартиру будут по дуге обходить. Ибо даже не дает своим мыслям пойти в сторону того, что он сможет… в своего альфу… У Ибо из задницы выделяется еще немного смазки, он думает, что, может, стянуть трусы, все равно они будут нафиг не нужны, или подождать, чтобы Сяо Чжань сам их снял? Ибо кабанчиком добегает до кухни, проверяет в энный раз, что поставил телефон на «не беспокоить», потом еще раз добегает до дверей ванной, прислушивается, понимает, что он так с ума сойдет, возвращается в спальню, с необъяснимой ненавистью смотрит на бутылочку смазки, она как будто лишнее напоминание того, что вот если бы Ибо не хотел всяких странностей, то она бы и не пригодилась. Потому что в случае с Ибо у него организм уже и вне течек настраивался на секс с альфой так, что смазка была не нужна. К тому же Ибо иногда любил, чтобы было посуше, потуже. Ибо сжимает член через трусы, чтобы не возбудиться от мыслей о том, как Сяо Чжань спрашивает «точно нормально» перед тем, как войти настолько невероятно, настолько наполняюще, что только наказывающие пальцы, сцепившиеся сейчас кольцом у основания члена, не дают Ибо кончить вот так вот посреди спальни прямо в трусы. Ибо вздыхает, сжимает член еще раз, делает вдох-выдох и, поняв что кризис миновал, раздосадованно плюхается на кровать. В ванной что-то грохает, падает, Ибо ударяет себя по коленям и мужественно остается сидеть. Сяо Чжань там просто явно что-то задел, но как же у Ибо чешутся руки пойти и ускорить процесс, да и вообще, поддержать своего альфу, как бы нелепо это ни звучало. Ибо слышит быстрые шаги Сяо Чжаня в коридоре, тот появляется сразу голым, и вау, Ибо думает, что точно надо было снять трусы. При этом Сяо Чжань все время немного крутится, пытаясь оглянуться на задницу, а потом, словно решив, что окей, сойдет, поворачивается к Ибо и удрученно сообщает: — Я сейчас так раздражен этим процессом, что тебе придется приложить много усилий, чтобы меня успокоить. Ибо слышит жалобно-недовольную нотку в голосе Сяо Чжаня, поэтому движется на инстинкте, сразу же после начала фразы, уже по тону понимая состояние Сяо Чжаня. Ибо подходит плавно, обнимает мягко, не передавливая, оглаживает, зацеловывает скулу, линию челюсти, добирается до губ и бормочет: — Лучше? Сяо Чжань неопределенно хмыкает, вдыхая аромат своего дивного мальчика, перехватывая то его руки, то бока, как будто цепляясь за своего спасателя в огромном, необъятном море. Ибо наконец-то добирается до рта Сяо Чжаня, прихватывая нижнюю губу нежно, облизывая верхнюю, пробираясь к языку, зализывая, засасывая, смакуя на вкус. Сяо Чжань плавно расслабляется под его поглаживающими руками, тает навстречу Ибо, немного заваливается на него. В любой другой ситуации Ибо бы добродушно рассмеялся, но тут он только крепче придерживает Сяо Чжаня в ответ и, плавно замедляя и прерывая поцелуй, тычется носом ему в ухо: — Ты… ты… Ибо не может придумать, что сказать, у него вырубило мозги. Он искренне, отчаянно надеется, что Сяо Чжань уже успел выучить его наизусть, что поймет телепатией, не будет уточнять и спрашивать. Сяо Чжань только пододвигает их к кровати — Ибо не знает, нарочно или просто движется по наитию, но Ибо послушно садится на край, заваливаясь назад и подтягивая Сяо Чжаня за собой. Тот выглядит таким сосредоточенным, с порозовевшими щеками, Ибо благоговейно кладет ладонь ему широко между ключиц — там его альфа тоже покрыт неровными красноватыми пятнами. У Ибо внутри что-то сводит от такой накатывающей и безграничной нежности, что непонятно, как она не останавливает ему дыхание. Ибо плавно ведет руку выше, по шее, до задней линии волос, и склоняет Сяо Чжаня на себя, целуя его контрастирующе медленно, как будто они только-только познакомились и еще выясняют, как им нравится целоваться, что нужно сделать, чтобы получить тихий вздох или сжимающиеся от удовольствия пальцы, которые сильнее сожмут в ответ мышцы бицепса. Сяо Чжань укладывается на Ибо, устраиваясь привычно, удобно. Как два кусочка пазла — два очень возбужденных, заведенных, влюбленных кусочка пазла. Ибо слегка подает бедрами вперед, как будто пытаясь сбросить Сяо Чжаня с себя, но не всерьез, только чтобы повторить это движение снова и снова. Ибо знает, что Сяо Чжань обожает, когда Ибо вот так вот елозит у него на коленях — но это сидя. Но что-то бесовское и очень довольное подсказывает Ибо, что такое движение понравится Сяо Чжаню и сейчас, в горизонтальном положении. То, как Сяо Чжань начинает активнее оглаживать руки, бока Ибо, как пробирается одной рукой до сосков, говорит Ибо, что он не ошибся. А потом Ибо не рассчитывает силы и подается вверх слишком сильно, Сяо Чжань почти с него сваливается, смотрит цепко, глаза у него черные-черные, Ибо ведет от одного их вида, от того, что они выглядят немного безумными, как будто Сяо Чжань может совершить что-то необдуманное, дикое. Ибо в ответ на этот взгляд плавно поднимает руки вверх, лежа под Сяо Чжанем максимально открыто, смотря жадно в ответ. Сяо Чжань опускает голову ниже, аккурат к соскам Ибо и, не разрывая зрительного контакта, сжимает бусинку соска зубами. Ибо дышит быстро, губы влажные после поцелуя, Ибо их рефлекторно облизывает. Сяо Чжань проводит ногтями по бокам Ибо, тот втягивает в себя воздух, грудная клетка ходит вверх вниз, кожа покрывается мурашками. Сяо Чжань зализывает прикушенное место, а потом медленно, как какое-нибудь мифическое существо, опасное и потому безумно привлекательное, движется вверх по телу Ибо — мягко отводя стоящий колом член Ибо в сторону, и замирает перед лицом Ибо. Тот невербально считывает, что пора, а потому смотрит на Сяо Чжаня внимательно, как будто тот сейчас вдруг возьмет и сбежит, передумает, и пытается не глядя нащупать бутылочку со смазкой. Она как будто телепортировалась в новое место, потому что Ибо натыкается только на идеально гладкую и безусловно пустую поверхность тумбочки. Сяо Чжань ласково смеется Ибо в плечо, смещается чуть влево и вкладывает смазку в руку Ибо. Тот крепко сжимает чертову бутылочку в руке одной рукой, а другой плавно касается плеча Сяо Чжаня — тот послушно переворачивается на спину. Ибо садится на колени рядом, выдавливает смазку на пальцы, она капает мимо, но Сяо Чжань никак не смеется, смотрит все так же взволнованно и… тут Ибо знает, что не ошибается, влюбленно. Это придает ему сил продолжить, не спасовать, когда сбывается его мечта, но когда она такая обезоруживающе необъятная, немыслимая, хрупкая и дерзкая одновременно. Ибо сначала тянется пальцами к попе Сяо Чжаня — тот расставил ноги, лежит спокойно, с одной рукой на животе, а второй вдоль тела — а потом снова вскидывает голову, чтобы убедиться. Сяо Чжань смотрит в ответ прямо, и Ибо решается, как будто это он тут самый напуганный и делающий что-то смелое, оглаживает сухими пальцами правой руки колечко попы, потом оттягивает одну половинку в сторону и пальцами со смазкой начинает плавно наносить уже нагревшуюся субстанцию, на пробу касаясь указательным пальцем колечка. Сяо Чжань начинает дышать медленнее — и Ибо знает, что это намеренное, что Сяо Чжань сам себя успокаивает. Ибо оглаживает внутреннюю поверхность бедра и продолжает касаться пальцем ободка. Сяо Чжань рефлекторно пытается сжать колени — но судя по его потерянному выражению лица и прикушенной губе, он делает это не чтобы прогнать Ибо, а потому что ему приятно. Это знание как будто встряхивает Ибо, выводит его из нерешительного ступора. Он действует по наитию, стирает пальцем, насколько получается, остатки смазки со входа и приникает к нему ртом. Смазка на вкус довольно странная, и Сяо Чжань от неожиданности реально сильно сжимает коленями плечи Ибо, но потом обреченно стонет «Ибо», протягивая руку в сторону головы Ибо, но потом откидываясь назад и расставляя ноги шире. Ибо знает, насколько это обалденные ощущения, когда тебе вылизывают задницу — особенно во время течки. Но почему-то он никогда до этого не доставлял такого же удовольствия Сяо Чжаню. Мысль о подобной несправедливости заставляет Ибо активнее работать языком, стараясь кончиком проникнуть в колечко мышц, размягчить, расщекотать, расслабить. Сяо Чжань над ним издает какие-то невнятные звуки, Ибо таких раньше не слышал. Он впитывает их как губка, пальцами помогая разводить половинки попы в стороны, и пытаясь при этом оглаживать хотя бы немного кожи вокруг — указательным пальцем Ибо достает до кожи яичек, поглаживает и ее. Ибо по привычке немного, самую малость хочет подняться выше, обхватить губами идеально налитой член Сяо Чжаня, чтобы сначала сжать, облизнуть и всосать только головку. Но у Ибо есть миссия, и он сдаваться не намерен. Ибо решает, что если отпустить одну половинку попы, то ничего страшного не случится, поэтому вторая рука наконец-то свободно начинает оглаживать и мять яички, заставляя Сяо Чжаня чуть приподняться на постели, согнуться на самого себя, а потом откинуться обратно. Ибо лижет чуть выше, оставляет колечко в покое ненадолго, проходится широко языком по шовчику до яиц, потом втягивает одно из них в рот, отчего Сяо Чжань чертыхается, а Ибо в глубине души чувствует восторг, как при победе на соревнованиях. Ибо возвращается к попе, к колечку, проникает в дырочку уже смелее, увереннее. Меняет руку — и теперь уже левой рукой, на которой осталось немного смазки, проводит пару раз по члену Сяо Чжаня и так и замирает, игнорируя недовольный всхлип альфы. Ибо не знает, как в этот момент пахнет для Сяо Чжаня, но от того, как на Ибо действуют феромоны альфы, у него сносит крышу. Внутри начинают сбоить две программы — одна требует получить узел альфы, причем сейчас. Вторая же требует войти в альфу, чтобы услышать его стоны, и трахать его без остановки, пока из того не выбьются все связные мысли. Ибо рычит в задницу Сяо Чжаня, потом немного дует на нее, растрахивает языком — это немного утомительно, язык начинает уставать, челюсть тоже. Ибо, который чувствует под пальцами левой руки возбуждение Сяо Чжаня — подрагивающее, ждущее, решает, что надо перестать мучить и себя, и Сяо Чжаня, и, с жалостью отстранившись и освободив обе руки, находит на кровати баночку со смазкой, льет из нее прямо сразу на дырочку Сяо Чжаня, попутно вбивая ее сначала одним пальцем, потом двумя внутрь. Ибо видит краем глаза, как стоит член Сяо Чжаня, как он налился так, что если Ибо сейчас возьмет его в рот, то не пройдет и тридцати секунд, как он почувствует на языке вкус спермы. Ибо вводит два пальца, чувствуя оглушающий восторг от того, как они легко входят — хотя сам он проделывал с собой такое много раз, и с Сяо Чжанем и его умелыми пальцами убедился, что это дело простое и приятное, но почему-то в том, что Сяо Чжань сам насаживается на его пальцы, дышит прерывисто, загнанно, есть какой-то сакральный, важнейший смысл. Ибо не знает, какой. Он просто продолжает изредка добавлять немного смазки, заливает ею простыню, но зато он точно знает, что Сяо Чжаню сейчас хорошо. Ибо добавляет третий палец — и этого должно хватить, но у Сяо Чжаня это будет первый раз, и у Ибо почти опять начинает подниматься паника и тревога, когда Сяо Чжань командует: — Ибо, сейчас! Ибо вворачивает пальцы снова и снова, смотрит на поплывший взгляд Сяо Чжаня и отрицательно кивает головой: — Еще чуть-чуть, гэ. Сяо Чжань раздраженно откидывает голову, сжимая одеяло, которое они почему-то не убрали с одной половины кровати, под пальцами. — Ибо-о-о! В голосе Сяо Чжаня мука напополам с блаженством. Ибо понимает, что он теперь наркоман такого звучания Сяо Чжаня. Он будет делать все, что угодно, чтобы услышать его таким. Ибо смотрит на то, как из головки члена Сяо Чжаня выделяются капельки предэякулята, непроизвольно сглатывает. Ему хочется, невероятно хочется попробовать их на вкус. Он знает, какие они, но вдруг он забыл. А потом Сяо Чжань хлопает ладонью по кровати: — Сейчас! — и добавляет уже иначе, как будто потерявшись в ощущениях. — Прошу. Ибо пытается впитать вид растрепанного, разнеженного, жаждущего Сяо Чжаня под собой, а потом плавно вытаскивает пальцы, напоследок еще раз размазав смазку вокруг, потом почти бездумно выливает порцию смазки себе на член, проводит по нему рукой пару раз — только общее волнение от самой ситуации не дало Ибо спустить еще в первые секунды, как он оказался на кровати — и, все еще не веря в реальность происходящего, придвигается ближе к Сяо Чжаню, который снова открыл глаза, которые до этого крепко зажмурил, — и приставляет головку ко входу. Ощущений так много, что мозг не справляется с анализом происходящего. Ибо просто хочется наконец войти в Сяо Чжаня, наконец ощутить, как тот будет на нем двигаться, как будет дышать, пока Ибо будет внутри. Ибо вводит головку сквозь тугое колечко мышц, это уже такая невероятная, оргазмическая пытка, что Ибо замирает — и оказывается не готов к тому, что Сяо Чжань сам подастся навстречу, подняв слегка бедра. Ибо дышит загнанно, ему уже так хорошо, так тесно и сладко, что он еле управляет своими движениями, подаваясь глубже, убеждаясь, что можно, нужно продвигаться вперед. Ибо перемещает вес на одну руку, чтобы быть ближе к лицу Сяо Чжаня, чтобы оно было иначе, чтобы оно было сразу вот так, всепоглощающе. Сяо Чжань следит за взглядом Ибо, вцепляется ему в плечи и плавно-плавно, до звезд в глазах идеально, приподнимается тазом, приоткрывая рот, забывая дышать. Ибо не знает, можно ли любить человека больше, чем он сейчас обожает Сяо Чжаня — он даже не может понять, как это объяснить, потому что это даже не про эндорфины, гормоны и прочую хрень. Это про какой-то такой запредельный уровень принятия вот его, Ибо, такой уровень доверия к Ибо, при этом защиты Ибо, нежности Ибо, восхищения Ибо — видеть все это в глазах Сяо Чжаня и не умереть в них немного, чтобы возродиться вновь, кажется немыслимым. Ибо удивленно выдыхает «Чжань… гэ-э» и входит в него до конца. Он бы сказал, что оно оказалось не так драматично и сложно, как ему казалось, когда он продумывал заранее, как и что будет делать, но нет. Черт. Это самое важное и драматичное, что с ним случалось — после первой встречи с Сяо Чжанем. Это что-то такое фундаментально сносящее крышу, что Ибо кажется, будто он сейчас расплачется, как какая-нибудь девчонка. Вместо этого он видит, как блестят глаза Сяо Чжаня и понимает, что если заплачет его Сяо Чжань, его невероятный, бесценный Сяо Чжань, они оба схлопнутся тут как две эмоционально бесконечные вселенные. Ибо быстро оглядывает лицо альфы, убеждается, что Сяо Чжань сейчас, скорее всего, испытывает ту же гамму чувств, и начинает двигаться. Ибо думал, что будет так же, как когда входили в него — безумно приятно, может, как-то иначе. Вот как сравнивать баоцзы и мороженое. И пока Ибо движется сначала плавно, неуверенно, как будто с каждым разом убеждаясь, что все делает правильно, он понимает, что ошибался слишком сильно. Что вот так входить в человека, обладать им — это совсем другой процесс. У Ибо вдруг открывается до этого дремавшее желание опекать Сяо Чжаня — не по жизни, нет, там он его может поддерживать и любить, как всегда — именно тут, в этом моменте. Когда они соединены так, как никогда раньше. Когда они открыты друг перед другом так, как нельзя было предсказать ни в одной гипотезе. Ибо двигает бедрами все быстрее и быстрее навстречу. Замечает, как Сяо Чжань начинает стонать так, как не стонал до этого — как будто забывшись, как будто потерявшись в пространстве. Ибо хочется довести альфу до его идеальной точки, подарить ему хотя бы толику того удовольствия, которое он получает, когда входит в Сяо Чжаня, когда он долбится в него, переходят сначала на быстрый, а потом на ожесточенный темп. Ибо и не знал, что ему такое подойдет — и что его быстрые, жесткие удары бедрами, от которых член будет входить блаженно, божественно глубоко — будут выбивать из Сяо Чжаня скулеж, что тот будет метаться под Ибо по кровати, елозить из стороны в сторону, пытаться отвечать на быстрые движения, сдаваться, замирать, чтобы потом пытаться уцепиться за плечи Ибо, за кровать, расслабиться и гнаться за удовольствием снова. Ибо нащупывает идеальный ритм, который может выдерживать, который, судя по приглушенным вскрикам Сяо Чжаня, попадает по той точке, которую Ибо и не мечтал нащупать при первом разе — блин, да он и не мечтал, что будет этот самый раз, и уже точно не рассчитывал, что будут потом вторые или третьи. Сяо Чжань начинает царапаться, держаться крепче, Ибо понимает, что у Сяо Чжаня это означает «не смей останавливаться, продолжай именно так», а потому, взмокший, с ноющими мышцами, и каким-то нечеловеческим удовольствием на кончиках пальцев продолжает входить в Сяо Чжаня. У Ибо немного трясется левая рука от напряжения, правой он то поглаживает Сяо Чжаня, то крепче вцепляется в его талию. А потом, между одним тянуще-сладким, острым движением и другим, Ибо замечает перемену в Сяо Чжане, как тот выдыхает, словно выпустив волшебную невидимую бабочку на волю, бросает взгляд вниз, чтобы насладиться идеальным видом спермы, падающей на живот Сяо Чжаня. Ибо продолжает движения, но уже чуть медленнее, а потом еще медленнее, пока не замирает совсем, давая Сяо Чжаню отдышаться. Тот тянется к своему члену, чтобы провести по нему рукой еще пару раз, а потом обессиленно откидывается назад. Ибо ласково проводит по лицу рукой, убирая мокрые прядки со лба. Его член все еще восхитительно сжат Сяо Чжанем. Ибо все еще хочется двигаться в этой идеальной тесноте снова и снова. Но сначала… Ибо аккуратно лижет между губ Сяо Чжаня, тот даже не соображает, что надо приоткрыть рот, Ибо усмехается, целует верхнюю губу, нижнюю, Сяо Чжань приоткрывает рот, но Ибо уже начинает двигаться, потому что Сяо Чжань уже водит горячей рукой по его спине, поощряя, подталкивая. Ибо спешно целует и потом, нависнув над Сяо Чжанем, начинает входить в него плавно, с оттяжкой. Сяо Чжань жмурится, его вздохи опять выходят зачарованно-томными, волнующими. Ибо делает несколько движений, а потом понимает — он думал, у него еще есть время — что сейчас кончит. Поэтому он входит глубоко, выходит почти до конца и по пути обратно ощущает, как заливает спермой Сяо Чжаня изнутри. Сама эта мысль действует как второй оргазм, Ибо стонет гортанно, разбито, неверяще. Он движется внутри еще чуть-чуть, потом наваливается на Сяо Чжаня тушкой, но тот так устал, что даже не сопротивляется. Ибо, лежа плашмя, вводит член еще пару раз, наслаждаясь дополнительным ощущением свободы скольжения и того, что он кончает не в пустоту, не в кулак, не в простыню, а совсем, категорически иначе, стонет еще раз, вызывая у Сяо Чжаня понимающий смешок, а потом, слегка сведя брови, выходит. Ибо ощущает чувство потери — тепла, тесноты, удовольствия — почти сразу. Ибо хочется посмотреть, как его сперма будет вытекать из Сяо Чжаня, ему любопытно. Ему горячо. Но руки и ноги отказываются повиноваться. Сяо Чжань пытается вздохнуть под ним, но Ибо слишком тяжелый — приходится немного сползти на бочок. Из последних сил Сяо Чжань перетягивает на них двоих то самое ненужное, но теперь пригодившееся одеяло со второй половины кровати, и прикрывает их. Ибо бы начал шутить, что с каких пор Сяо Чжань не трясется над мгновенной уборкой и мытьем, но ему слишком хорошо и сладко, поэтому он помогает Сяо Чжаню натянуть одеяло так, чтобы оно накрывало их двоих, Сяо Чжань наваливается на него сверху, доверительно пояснив «подо мной мокро, фу», Ибо смеется, чмокает его в губы, и позволяет альфе разлечься на нем, как на какой-нибудь огромной плюшевой игрушке. Сяо Чжань трется носом о шею Ибо, вдыхая его запах, который сейчас, наверное, не только омежий, но и вообще-то грязный, но судя по тому, как Сяо Чжань блаженно вздыхает после этого, Ибо решает, что все не так уж плохо. И, чего уж греха таить, все прям-таки даже очень, очень-преочень хорошо.