Соседский мальчишка

Сяо Чжань не злится. Нет, он скорее глухо ждет? Не сказать, что он устал в этом ожидании — рядом с Ибо сложно устать, только если в смысле измотанности после кучи разных вылазок с последующим сексом. И вот про секс. Сяо Чжань привычно разгружает в холодильник набор продуктов, который им будет удобно есть во время течки и гона. Идет в ванную проверить, лежат ли на своих местах полотенца в нужных количествах. Открывает полочку с лекарствами — на всякий случай тут и жаропонижающие, и обезболивающие, и еще всякая мелочевка, которая, слава богу, им до этого не пригождалась. Проверяет телефон — новых сообщений от Ибо нет, он, как и обещал, сегодня задержится на сдвоенной тренировке, зато потом будет свободен не просто жалкие 3-4 дня, а целую неделю. Сяо Чжань трет шею, пытаясь вспомнить запах Ибо, чтобы немного успокоиться, и можно было бы просто дойти до спальни, открыть шкаф, уткнуться носом в любую из футболок Ибо, но хочется уже дождаться его настоящего. Сяо Чжань чувствует дурманящий, мешающий четко думать зуд под кожей — как будто он зашел в помещение с неправильной температурой. Ожидал жар, а тут холодно. Ожидал арктику, а тут парилка. И организм дергается из озноба, в бессилие, потом в жар, а потом в легкий ступор. Сяо Чжань знает, что у него есть максимум час, пока он еще может что-то сделать из нужных дел, пока он еще не бездумная машина, которой надо найти и оплодотворить своего омегу. Сяо Чжань хмурится, так как да, Ибо находится на самых щадящих, дорогих и качественных противозачаточных, сдает анализы — бухтя и сопротивляясь — и с ним все в порядке. Да и Сяо Чжань не хотел бы что-то менять, сейчас-то уж точно. Но все равно. Вот это животное внутри, оно идет в обход разума и рациональных желаний. Оно скулит в ожидании *своего* человека, которого хочется схватить, окружить своим запахом и не отпускать. Сяо Чжань почти печатает «жду», потом спешно стирает сообщение и идет перепроверить бутылку с водой для себя и с минералкой с разными вкусами для Ибо. Он проверял их еще утром, но мало ли что могло с ними произойти за несколько часов? Сяо Чжань смотрит на часы — Ибо принял подавители полтора часа назад. Если учесть интенсивную физическую нагрузку, у него есть максимум полчаса, а потом эффекты течки вернутся — и сильнее, чем прежде. Сяо Чжань думает, стоит ли вызывать такси для Ибо или это будет слишком? Тот и сам планировал возвращаться домой на специальном такси с водителями бетами. Сяо Чжаню вдруг становится не по себе. А вдруг в этот раз что-то пойдет не так? У Сяо Чжаня немного все плывет перед глазами, организм врубает тревожность на полную мощность. Сяо Чжань идет в коридор, немного шатаясь, тупо смотрит на дверцы шкафа перед собой, не совсем помнит, что он тут планировал делать, потом отмирает, в голове бьется «Ибо, Ибо, Ибо», когда он распахивает шкафчик, вцепляется в толстовку Ибо, держится за нее двумя руками, а потом вспоминает, что надо одеться перед улицей. Или сначала вызвать такси. А если Ибо уже поехал домой и они разминутся. Сяо Чжань не сразу понимает, что его слегка ударяет в плечо открывающаяся дверь. — Ох, черт, гэ, извини, я не знал, что ты тут. Голос у Ибо запыхавшийся, на лбу испарина, волоски немного липнут к лицу. Сяо Чжань вжимается в него с такой резкостью, что Ибо ойкает, немного заваливается назад, нащупывает рукой дверь, захлопывает, и, зарывшись носом в шею Сяо Чжаня, тихонько бормочет «гэ, гэ». Нос у Ибо холодный с улицы, по телу Сяо Чжаня идут мурашки — то ли от контраста прикосновения, то ли от самого жеста. Сяо Чжань просто дышит Ибо в своих объятьях, держит его, не понимает, чего еще делать и хотеть. Уже же идеально. Ибо тычется в волосы Сяо Чжаня, потом отстраняется плавно, Сяо Чжань непонимающе стонет. — Гэ, мне надо раздеться. Я быстро. Сяо Чжань наблюдает за движениями Ибо, не совсем понимая, почему ему нельзя касаться своего мальчика — всегда и везде. Видимо, Сяо Чжань выпускает такую мощную волну альфьего аромата, что Ибо аж спотыкается, стягивая с себя ботинки, по его телу пробегает заметная дрожь. Ибо выдыхает резко, почти пробегая мимо Сяо Чжаня до ванной, там врубая воду в душе и скидывая с себя одежду, даже не закрыв дверь. Сяо Чжань стоит в коридоре, потом склоняется, чтобы поставить ботинки Ибо на место, игнорируя звуки льющейся воды. Сяо Чжань медленно закрывает дверцы шкафа, смотрит на себя в зеркало, висящее в коридоре. Ибо купил его в шутку — оно, считай, детское, аляповатое, зеленое, с украшениями с разной спортивной тематикой, скейтами, мячами, ракетками. А Сяо Чжань повесил его всерьез. И каждое утро, когда он уходит из дома позже своего мальчика и не может его поцеловать на прощание, он смотрит в зеркало на удачу и всегда поглаживает выпирающую фигурку скейта в правом нижнем углу. И вот сейчас Сяо Чжань водит пальцем по пластмассовой поверхности, зависая в моменте. Делая осторожные вдохи и выдохи. Затем медленно идет в сторону спальни, слышит, что в ванной перестала литься вода, но заставляет себя не смотреть, продолжая свой путь. У него есть пара секунд на то, чтобы сообразить, что сзади за шлепающие звуки, прежде чем влажный после душа, немного мокрый Ибо прижимается сзади, обняв Сяо Чжаня поверх одежды и положив ему голову на плечо. Сяо Чжань пока еще контролирует свое поведение — но уже едва, уже не слишком. От Ибо пахнет пробуждающимся омегой — тем самым, который скоро, очень скоро будет умолять зайти в него резче, будет насаживаться на член, умоляя об узле. — Блядь, Сяо Чжань. Я сейчас. Ибо убегает, видимо, за рюкзаком. Сяо Чжань не знает. Только что рядом с ним был его омега, а теперь его нет. Сяо Чжань утилитарно кладет руку на член, но вместо того, чтобы сжать его и как-то усмирить хотя бы немного все обжигающие изнутри желания, начинает его ритмично сжимать поверх мягкой ткани домашних штанов. Ему неудобно, хочется найти Ибо, хотя бы уткнуться в него, но Сяо Чжань знает, что если сейчас его найдет, то захочет войти сразу, без предупреждения. И так нельзя. Сяо Чжань не помнит, почему, но зверь внутри него испуганно скулит, боясь причинить боль омеге. Сяо Чжань не спорит со своим нутром, просто запускает руку под резинку брюк и трусов, и даже не снимая их, начинает дрочить себе — посреди комнаты, спиной к выходу, в полумраке комнаты, освещенной одной прикроватной лампой. Ибо снова подходит сзади, но в этот раз Сяо Чжань уже знает, уже готов, потому откидывает голову и пытается поймать рот Ибо для поцелуя, тот отвечает, а потом, чертыхнувшись, отстраняется, вручает Сяо Чжаню бумажку, нет, фотографию (!), и, обойдя его спереди, садится перед ним на корточки, стягивает штаны с трусами, залипая на члене, который стоит перед его лицом под манящим углом, помогает заторможенному Сяо Чжаню, который все еще держит фотографию, выйти из брюк, сначала одной ногой, потом другой. А потом Ибо без предупреждения насаживается на член так глубоко, как научился к этому моменту — и это прилично так глубоко. Сяо Чжань почти сминает фотографию, в попытке двумя руками схватиться за голову Ибо, но потом справляется только одной рукой, вторую просто безвольно уронив рядом с телом. Сяо Чжань даже отсюда чувствует, что у Ибо сейчас выделяется много, очень много смазки. Сяо Чжаню хочется прильнуть к влажной, ароматной дырочке, хочется засунуть в нее пальцы, но еще больше хочется сначала протаранить ее членом — но тот, увы и ах, сейчас занят. Ибо хлюпающе давится членом и Сяо Чжань на мгновение вцепляется в прядки Ибо, тот замирает, а потом послушно остраняется, не уменьшая давления на головку, чтобы удобнее было сглатывать сперму — не в глотку, это они еще пока не особенно научились согласовывать, хотя тренируются постоянно, а на язык. Сяо Чжань жмурится, он просто ощущает что-то горячее, пульсирующее внизу, его собственно удовольствие, которое выплескивается на принимающий язычок Ибо. Сяо Чжань механически оглаживает волосы Ибо, а потом открывает глаза и видит, как Ибо сидит на полу перед ним и ждет, пока Сяо Чжань оценит: Ибо держит сперму на языке, как какое-нибудь сокровище, и только потом, убедившись, что Сяо Чжань посмотрел, сглатывает, а после комично, утрированно облизывает губы. Взгляд Сяо Чжаня тянется ниже, к паху Ибо, который сейчас немного в тени, но даже отсюда прекрасно видно его красивый, крепкий стояк. Сяо Чжань роняет фотографию, дергает Ибо на себя, и целует, пытаясь понять, чувствует ли он собственный вкус во рту Ибо или нет. Тот отвечает на поцелуй так же жадно, вжимается в Сяо Чжаня почти болезненно, а потом — уже второй раз за вечер — прерывает поцелуй, чтобы нырнуть за фотографией и снова всучить ее Сяо Чжаню: — Я как-то не продумал, что тебе будет сложно вникнуть. Но просто мы договорились, что когда я буду готов, я скажу… — Ибо смущенно трет шею, Сяо Чжань залипает на волосах на подмышках, почти не слышит, что ему говорят, — И вот он я. Готов, в смысле. Блин, ну реально. Давай сюда. Я лучше потом. Ибо тянется за фотографией, но больше разочарованно в себе, чем действительно пытаясь вернуть фото. Сяо Чжань пытается рассмотреть, что он видит. На ней Ибо сидит… с газетой? Как заложники, которых фотографируют рядом со свежей прессой, чтобы показать, что они еще живы? Какого… — Какого… Сяо Чжань не успевает договорить, потому что Ибо опять тянется к фотографии — дивно пахнущий Ибо, уже максимально готовый принять в себя член Сяо Чжаня, до сих пор стоит рядом недовольный, и Сяо Чжань из последних, самых распоследних сил пытается понять, что происходит, чтобы успокоить его омегу. Ибо с тяжелым вздохом переворачивает фотографию в руках Сяо Чжаня. Тот пытается вглядеться в слова. Там, блин, опять дата, потом быстрым, но опрятным почерком Ибо что-то выведено. Тут темновато читать, но Сяо Чжань упрямо подносит текст поближе к лицу. «Я, Ван Ибо, официально отказываюсь от пластыря. Хочу получить метку от моего альфы, Сяо Чжаня». Сяо Чжань поднимает глаза на недовольного и смущенного Ибо — он стоит, как нахохлившийся воробушек. Сяо Чжань вдруг понимает — больше каждой клеточкой тела, чем разумом — что во все предыдущие разы он сдерживался. Он помнил про метку, он хотел и был готов прокусить этот пластырь нафиг, но не давал себе. Всегда было какое-то невидимое «но». И сейчас Ибо его убрал. И вся сложно возводимая Сяо Чжанем конструкция сдерживания себя рухнула, как дамба от переполняющей берега воды. Сяо Чжань делает один шаг вперед, а потом – он уже впечатался в Ибо, врезался в него совсем не деликатно, уронил его на кровать. Ибо под ним еще не совсем догнавший перемену настроения, не до конца уверенный, что его поняли и приняли. Сяо Чжань вместо привычных поцелуев начинает прикусывать Ибо, заставляя того сначала елозить под ним, а потом, поняв, что происходит, открыться под Сяо Чжанем, принимать все те десятки небольших, условных меток, которые оставляет Сяо Чжань. Ибо шевелит попой по поверхности кровати — смазки так много, что почти дискомфортно. Ибо то раскидывает руки, то пытается как-то вцепиться в Сяо Чжаня, но он цепляет зубами случайные участки кожи, заставляя Ибо в какой-то момент зажать кулак зубами, безрезультатно подаваясь тазом вверх. Его член прыгает от движений, и Сяо Чжань бросает на него короткий взгляд, а потом, загудев каким-то новым для них двоим звуком, такой самодовольной и голодной одновременно вибрацией, опускается ниже, проводит головкой члена Ибо по губам, потом опускается еще ниже, прикусывает нежную поверхность бедра, устраивается между ног, вдыхает глубоко, тянется пальцами к смазке. Ибо облегченно стонет, когда чувствует сразу два? три? пальца в себе, но Сяо Чжань не дает ему насладиться моментом, потому что он сначала приподнимается, потом ползет вверх к Ибо, под его черным, голодным взглядом облизывает каждый из пальцев, а потом пристраивается так быстро, входит так неожиданно и сразу на всю длину, что Ибо выкрикивает от удовольствия, мысленно матерясь и почти теряя способность что-то соображать дальше. Сяо Чжань входит медленно и до упора каждый раз, как будто пытаясь насадить Ибо на себя, как куклу, как будто совершает только ему одному понятный ритуал. Ибо теряется в ощущениях — их так много и они так отличаются от привычных, которые он привык испытывать во время совпавших течки и гона у него и Сяо Чжаня, что Ибо не знает, куда себя деть. Глаза сами закатываются, но потом очередное движение Сяо Чжаня заставляет сфокусировать взгляд на нем, на его собственническом взгляде. От этого по телу Ибо идут мурашки больше похожие на мини-оргазм, чем на что-то простое и приятное, будничное. Сяо Чжань движется над ним с каким-то упоением, граничащим с одержимостью. Ибо наслаждается видом альфы, когда он трансформируется из тихого, вежливого, учтивого Сяо Чжаня в такую первобытную версию себя. Ибо пытается сжать мышцы таза вокруг таранящего члена Сяо Чжаня — немного из вредности и желания позлить альфу, но больше из желания посмотреть, будет ли так лучше, замедлится ли он. Видимо, смазки так много, что Сяо Чжань только рычит в ответ, вцепляясь в Ибо сильнее, почти до синяков. Ибо забывает, о чем он пытался думать, когда от смены положения Сяо Чжань начинает проходиться по простате. Ибо хочет продлить удовольствие, плыть на его волнах столько, сколько получится, но Сяо Чжань насаживает его на свой член так упрямо и беспощадно, что Ибо держится еще чуть-чуть, а потом тянется к члену и изливается так сладко и тянуще-хорошо, что совсем непонятно, зачем он оттягивал такое удовольствие. Сяо Чжань отбивает руку Ибо от члена, и, слегка сбиваясь с четкого ритма, ловит в ладонь остатки спермы, а потом слизывает их и, продолжает вколачиваться в Ибо, заставляя того поскуливать от повышенной чувствительности, которая еще чуть-чуть и будет граничить с дискомфортом, но вместо этого заставляет все мышцы тела поджаться и ждать новой волны удовольствия, то расслабляясь, то напрягаясь снова, как на опасном аттракционе. Сяо Чжань выглядит почти диким, Ибо тянется к его лицу — чтобы ощутить его под своими пальцами, чтобы убедиться в чем-то своем, и не ожидает, что в процессе неуемного вхождения в Ибо снова и снова, Сяо Чжань успеет слегка повернуть голову в сторону, чтобы поцеловать ладонь Ибо — может, слишком влажно, несфокусированно, мимолетно, но это заставляет Ибо распахнуть глаза шире и почувствовать что-то новое, что пойдет по всему телу — что-то восхитительное, горячее и невинное одновременно. Сяо Чжань движется с влажными шлепками кожи о кожу, с пыхтением и легкими стонами. Ибо хочет заполучить Сяо Чжаня всего. — А-альфа-а. Сяо Чжань реагирует выплеском новых феромонов, хотя спальня и так уже наполнена их смешанными запахами, а потом ложится на Ибо и, дотрахивая его мелкими движениями, отпускает себя. Ибо чувствует, как в его заднице начинает распухать узел. Как он начинает давить так, как может делать только узел альфы — идеально настроенный на биологическое строение омеги. И хотя Ибо могло бы стать неловко от того, насколько много смазки он в этот раз выделил, даже она не помогает от распирающего ощущения, которое заставляет пальцы ног поджиматься в постоянном, закольцованном лимбо удовольствия. Ибо чувствует, как его собственная смазка смешивается со спермой, как Сяо Чжань совершает последние поступательные движения, а потом не может продвинуться ни на миллиметр, все еще продолжая кончать в Ибо, сбито дыша. Сяо Чжань широким мазком лижет шею Ибо, и это все предупреждение, которое тот получает, прежде чем его больно, сука, реально больно кусают в то самое место, которые во все разы до этого было залеплено упрямым, непреклонным пластырем, который просто делал свою работу. Вскрик Ибо быстро, оглушающе стремительно переходит в протяжный стон, потому что, видимо, организм принимает Сяо Чжаня как своего альфу на клеточном уровне, смешивая их запахи, переплетая их жизни так тесно, что нельзя объяснить никому другому. Ибо стонет и стонет, задыхается от невероятности ощущения, от того, что он хочет это ощущать вечно. Он даже не знает, кончает ли он сейчас или нет. Член Сяо Чжаня все еще прижат к его простате, узел все еще ощущается охуительно правильно, на месте укуса Сяо Чжань уже зализывает ранки, как-то настолько обреченно постанывая, что Ибо обнимает его до хруста, не в состоянии выразить словами то, что чувствует. Сяо Чжань потерянно утыкается ему в шею, дышит им, то целуя, то зализывая — не место ранки, а просто тот участок кожи, который оказался рядом со ртом. Ибо тычется лбом в плечо Сяо Чжаня, в его скулу, лижет щеку, и это что-то странное, но Ибо не чувствует ни смущения, ни сомнения. Он делает то, что ему хочется — и это обалденно. Сяо Чжань тихонько замирает в его руках, убаюканный, уплывший от удовольствия и чувства покоя. Ибо успокаивается настолько, чтобы начать поглаживать Сяо Чжаня по спине и как-то пытаться начать формулировать мысли. Сяо Чжань чуточку дергается в ответ, но быстро перестает двигаться, так как узел не дает ему особой свободы к смене позиции. Ибо чуть раздвигает ноги, чтобы Сяо Чжань мог устроиться поудобнее, и тот благодарно мычит ему в шею. Ибо ощущает безграничное спокойствие, просто держа в своих руках Сяо Чжаня. Тот тихонечко шепчет ему в волосы «Ибо». И выходит настолько нежно и красиво, что Ибо промаргивается, а потом шепчет в ответ «Чжань-гэ». Они оба знают, что им необязательно говорить что-то еще. Что все, что они могли бы сказать, они уже знают, а все, что они хотели сделать, уже вот тут, в этом моменте. И это так идеально, что Ибо жмурится сильнее и крепко-крепко обнимает своего альфу. Того самого, которого он увидел и унюхал далеким осенним днем, впервые встретив его в лифте в день переезда. Когда у него впервые случилась внеплановая течка. И когда он решил, что уж тут-то ему ничего не светит и можно даже не пытаться. Сяо Чжань снова тянется к месту укуса, целует метку нежно, благоговейно. И Ибо понимает, что никогда не был так счастлив, как в этот момент. И что это не секундное ощущение, а то, что будет с ним столько, сколько позволят судьба и небеса.