Глава 8. О предателе.
19 января 2025 г., 23:14
Он испытывал вину. Воскрешающий камень был идеей фикс Грейнджер, поскольку она была уверена, что только так Лорд возродился. Логично. В её понимании крестражей у него не осталось. Для неё он был мёртв. Для всех.
Но Невилл знал.
У Невилла была Луна.
У Луны сентиментальный Крауч.
У Крауча ненависть к Снейпу.
У Снейпа в меноре был Лорд.
А то, что Лорд именно там, было неизвестно никому.
Кроме Снейпа. И Невилла.
И теперь у него был камень.
И окончательно мёртвые родители. Палата в больнице Святого Мунго была отвратительной и тусклой. Два тела на койках, один сумасшедший с красными глазами, молча рыдающий в ребро прикроватной тумбочки между ними.
Ритуал вышел. Идеально прописанный школьный проект.
Вместо того чтобы вытащить души своих родителей в тела, он помог им перейти за грань. Всё хорошо, теперь они не будут мучиться. Невилл будет за них.
После принятия Рода его волосы посветлели. На тон, не более.
Он узнал об этом почти через два года скитаний по Магической Британии. Территории были огромными, порталы выводили в бывшие колонии. Тронешь скалу в лесу — попадёшь во Францию, Африку, Австралию, и разбирайся как хочешь, как вернуться. Приходилось искать напарников, сцеживая по мешочку галеонов из запасов. Очевидно, преданности в них было немного.
Один из проводников, например, так и не вернулся, зато позже отправил открытку на Рождество. Женился на местной колдунье.
Как мило.
Как мило, что Невилл не мог осесть с кем-нибудь на одном месте.
Как мило, что ему приходилось аппарировать на огромные расстояния, чтобы вернуться. И перевёрнутая в океане лодка, с которой он приземлился на торговое судно. И грязные доки, и лихорадка, и безвкусная еда, и монстры над артефактами, и старые стервозные мошенники с их оживительными изобретениями, и многое, многое было очень милым.
Всё для Невилла.
Так что, когда он снова забрался в ванну в полгода пустовавшем поместье, когда камень Рода высосал его до дна, когда он надел мантию, чтобы впервые официально поучавствовать в заседании Парламента от Лонгботтомов, Невилл выглядел на тридцать. Худой, высокий, волосатый, с ранней сединой на висках и в бороде.
Ему исполнилось двадцать всего пару месяцев назад.
Луна была такой изящной. Такой светлой. Она работала в отделе Исследования Магических Существ. Выступая с докладом об успешно выведенном фестрале-единороге, она казалась ещё прекраснее чем раньше.
Он появился в её кабинете в тот же день, тихо наблюдая, пока та поливала монструозного вида шипастые вьюнки. Те ластились под её руку как котята к хозяйке.
— Ты жив.
— Здравствуй.
Он хотел сказать, что любит её. Под бородой его обкусанные губы были растянуты в улыбке.
На пальце Луны было кольцо.
— Ты замужем?
— Замужем. И заженом.
— Вас только трое?
— Пока да.
Она много рассказала. И о своих отношениях, и о двойне, которую они уже растили. Не говорила имён, но это не было важно. Даже если она выдумала всё от начала до конца, Невилл уловил намёк.
О политике Луна говорила уже с именами, но под защитой стен его поместья.
Ситуация в стране была странной. Тёмные не возглавили каждую должность. Магглорожденных не вырезали, и часто чистокровные называли их лишь безродными, а не грязными.
Активной работой отличился новый отдел по Контролю Одарённых. Целая команда исследователей и медиков квалифицировалась непосильными объемами маггловских работ по психиатрии и психологии, чтобы регулировать нестабильные всплески магии молодого поколения.
— У нас тут был скандал, когда кто-то предложил купировать мутировавшие участки магии. Чистокровные, говорят, его на месте разорвали.
— То есть никаких экспериментов?
— Отец пишет об этом не первый месяц. Но ничего. Никто не верит, никто не запрещает.
— Никакого террора.
— Тишь да гладь.
— А… Гарри?
Луна смотрит в окно. Цветущая осень, окрасившая жёлтым небольшой сад, горит закатным солнцем.
— Мёртв.
— Как?
— Потом жив.
— Что?
— Потом, кажется, снова мёртв.
— Луна!
— М? Он уже раз пять умирает, видимо это сложно. Мы ставим ставки какой раз будет последним.
Невилл смотрит в ее глаза, прищуривается, склоняет голову вбок.
— Ты издеваешься?
— Тебя не было два года.
— Прости.
Луна смотрит в окно, барабаня по подлокотнику.
— Ты нашёл что искал?
— Нет. Мне нужна Гермиона.
— Тоже мертва.
— Луна…
— Пропала без вести. И Рон. Молли места себе не находит. Гарри жив, но ходит в каждый налёт с аврорами. Говорит, контролирует ситуацию.
— Просто срывает агрессию.
— Он скорбит. Проиграл, а уйти не может.
— И найти он не пытался?
Луна переводит взгляд на Невилла, аккуратные губы еë сжимаются в усмешку.
— Лестрейнджи убегали от него по всему атриуму. Он же тоже исчез, вернулся с разгромом через нижние этажи. Обычных работников отогнал, авроры получили лёгкие ушибы.
— А Беллатрикс?
— Сначала Рабастан. Осколок колоны за которой он прятался чуть голову не снёс.
— И Гарри не посадили? Не убили на месте? Пожиратели?
— Всё замалчивают. Отец пытался написать что-то, но я уже работала в Министерстве. Ему кажется я здесь в опасности. Слишком близко к врагам. Зато стены говорят и дышат.
— О чём?
— Об Отделе Тайн, конечно.
Расформирован ещё в первые дни правления Волдеморта, как оказалось, на экспериментальные объединения. Ничего криминального, всё чисто, всё под контролем.
Часть агрессивно настроенных учёных, чьи методы не признавали чистокровные, были быстро избавлены от должностей. Все, кто остался, не имел доступ к резко закрытым направлениям работ. Временно. Пока кризис не уляжется.
Невилл начал вкладываться в имевшийся при Святом Мунго заповедник. Бегая по Министерству от Зельеваров к Колдомедикам, чтобы скорректировать траекторию своих средств, он иногда по досадной забывчивости и неловкости своей забегал туда, куда не надо. Говорил с тем, с кем не надо. Слушал, в основном.
Стены дышали то же самое, что и Луне.
Однажды он налетел на Снейпа, когда выходил из кабинета главврача.
Вы когда-нибудь шпионили за шпионами?
Снейп собирал странные травы. Судя по ингредиентам, с чем была согласна даже Луна, он будто питал и одновременно сдерживал что-то ужасно могущественное.
В конце концов, он был очень востребованным зельеваром и до Второй Магической, а уж после стольких убитых и сбежавших подавно.
Но.
У Снейпа были ученики, которые, будучи подмастерьями, просто работали за него.
Лично Снейп ничего не поставлял, ни в Больницу, ни в Министерство.
Гарри. Гарри стал алкоголиком.
Никто это не обсуждал, но если Поттер и спал вне работы, то это был бар. Из него, сослуживцы вытаскивали Поттера в дом на Гриммо, который был ему отчаянно ненавистен.
Разговора с ним не вышло. Глаза его были бесцветные, стеклянные. Выглядел он достаточно опрятно. Всё же аврорат вдолбил ему базовые дисциплину и знание бытовых чар. Волосы, только, торчали как прежде. С прямой спиной и тонкой ухмылкой, он слушал, кивал, а потом упал лицом в стол.
Подхватили, забрали, привели домой.
Выправка.
По газетным заголовкам за последний год, Невилл получил подтверждение слов Луны. Поттер и правда был не просто удачливым, но и неубиваемым.
Последняя попытка героизма — два месяца назад — закончилась его оторванной головой.
"ГЕРОЙ ПРОТИВ УИЗЛИ"
Разрушения Вредилок повлекли смерть друга детства.
23 августа, 2000
Колин Криви трясущимися руками, рыдая, наводит объектив. Колдография занимала почти всю полосу, и обрывалась на моменте следующего взрыва."ИЛЛЮЗИЯ АПОКАЛИПСИСА"
Эксперимент Вредилок с Иллюзорным газом привел к пожару.
Организована группа помощи.
При остаточных видениях обратитесь к колдомеликам
30 августа, 2000
Как доложила та же Луна, взрыв был реальным. Неудивительно. Составы зелий при пожаре нагревались и смешивались, всё текло болотами, мини-штормами. До одного ребенка не успели добраться прибывшие авроры. Конечно же Гарри вылез, спас паренька, и угодил в разъяренные игрушечные осколки рыцарского набора. Голова на земле, тело осело рядом. Месяц люди снова горюют. Больше половины ставит ставки. Большинство за то, что герой выжил. Вернувшийся, Гарри ещё месяц ходил в водолазках. Чудом спасли, всё Мунго стояло на ушах. От слухов. Снейп выглядел ужасно, в лесу его не оказывалось, в Министерстве тоже. А палата Поттера пустовала. Крауч младший заведовал Азкабаном. Смешно, он ведь особо не сидел. И у мамаши совета не спросить. Она же мертва. Невилл шлёпнул себя по лицу. Что за дерьмо в голове. В Министерстве он находился часто, важно и достойно вышагивал в коридорах. Изредка устраивал скандалы, но каждый раз за благое дело. Изменял систему, боролся ради человечных условий для сидельцев. Ведь даже магглы человечнее, не опускаться же нам ниже их уровня. Невилла кривило, но Луне он ничего не высказывал. Крауч оказался полезен. Сидя в своём поместье, перед камином, Невилл перекатывал скотч в древнем хрустале, пока по другой конец связи изливали душу. Снейп идиот, как Лорд мог ему довериться, он предал однажды, предаст снова… Луна, так светло мурлычущая успокоения своему "дяде". Невилл допил залпом. В общем, Лорд был жив. Добраться до него было одним делом. Как бы уйти. Вот это вопрос.***
Начался шторм. Вот так просто. Пара недель, как Поттер снова чуть не умер, снова отказался от медали за отвагу, снова разнёс репортёров, чтобы ему перестали клеймить геройство. Невилл только-только похлопал того по аврорскому плечу, как за окном бара шторм. Шторм. Все тушат свет и лезут под столы. Пожиратели кошмарят своих же? Хуже. Никто не знает что это. Гарри срывается с места, Невилл за ним. Вспышки, ветер прожигает новомодную сеть защит на домах. Это обыденность? Министерство забыло упомянуть о таком? Луна тоже забыла? Ни в одной газете…В "Придире" было. О всеобщем забвении. Он держится за кирпичную стену, не в силах разжать руки, чтобы добраться до палочки. Сзади. Невилл подныривает, оказываясь в объятьях Мантии Невидимки. — Пойдем. Нам в Министерство. Поворот. Закоулок. Тухлый запах и холодный ветер. Поттер прыгает на люк и назад два раза. На третий аккуратно всасывается в черный провал. Невилл следом. Лишь бы не Австралия. Нижние этажи встречают мягким приземлением и приятным теплым освещением. Следуя за Поттером, он наблюдает, запоминает дорогу. Вот здесь алгоритм перехода меняется, вот здесь надо быть быстрее, потому что руны на стенах изображают таймер. Двери, двери, они спускаются всё ниже, пока Поттер не пихает его в стену, снова заматывая мантией. Быть прижатым своей грудой костей и жгутов к другому, такому же, было удовольствием сомнительным. Потом стоны, вой, будто стены пытаются разорваться. Направленной в стену палочкой, Поттер сканирует периметр. От стены отходят зеркальные отражения золотых связей, как сотни ящиков выдвигаясь, меняясь местами друг с другом раз в две секунды. Проекции проекций. — Скольки-скольки стопные руны? — Двух. Всего-то. — Меняют положение… — Как Энигма. Мило, да? — шипит Поттер, распутывая один кусок щита. — Мы пробирается в Отдел Тайн? — В их тюрьму. Невилл вскидывает палочку. — Удерживай, Гарри, разрушим по Бейлиху. Гарри хмыкает, морщина меж его бровей расслабляется в уважительном кивке. Через пару минут одна из нитей зашиты повреждается и с хрустом отлетает в сторону Невилла. Тот уклоняется за секунду. К моменту, как им удается разрушить часть сети и протиснуться внутрь, они оба потные и раздражённые. Гарри катапультирует себя вниз по винтовой лестнице, протаскивает Невилла по поворотам и углам. Серые стены и холод сменяются белым кафелем и гудежом. Кабинеты, кабинеты. Гарри следует за нитью от палочки, время от времени обновляя заклинание. Камеры, лаборатории. Сокращённый Отдел Тайн той его части, где проводятся эксперименты по селекции новых растений и зелий, предполагает Невилл. По работе он об этом месте слышал. Гарри достает записку из кармана. — Читай. "Черный ход в ликвидированные лаборатории Отдела Тайн находятся по адресу Министерство Магической Британии, -10 этаж, помещения складов действующего Отдела Тайн." Угол, в который они упёрлись, развертывается. Будто одна из плоскостей стен продлевается, и увидеть это можно лишь склонив голову. Гарри втягивает Невилла за собой. Нить от палочки Гарри утвердительно толстеет, освещая путь в затхлом коридоре. Они, внезапно, поднимаются. Поднимаются по небольшой ржавой лестнице. Гарри сносит локтем стекло в разбитом окне, указывает Невиллу ждать сигнала и исчезает в черноте. Через минуту щёлкает. Включается свет. Электричество? В проёме оказываются решётки, почему-то разъетые в две неказистые кучи по верху и низу окошка. Невилл пролезает к Гарри после свиста. За тонкой дверью оказывается шкаф. Рабочие комбинезоны. Толкнув двери изнутри, они пробираются вперёд. Дальше старый замок, кучи пыли, ни одной защитной руны на стенах. Кушетки, ботинки, перчатки, противогазы, старые маггловские журналы, сигареты. Лампа под потолком горит ровно. Дальше коридоры. На плитке с ровно вырезанными символами кучами рассыпана земля. Перейдя грань, Невилл чувствует, будто оглох и онемел разом. Воздух разряженный, холодный. Ещё одна дверь. Гарри тащит того до первого лица в халате. А дальше бойня. Первый улетает лицом в стену и оседает на полу, второй получает своей же папкой в очки, почему-то хватается за нос, Гарри вышибает его апперкотом. Вместе с Невиллом они одновременно придушивают двух парней. Ещё двое на земле. Весь путь к клеткам очерчен рунами. Они бегут в обратную сторону, пока не спадает волна, блокирующая магию. Массовый расстрел искрами в лоб. Ступефай, ступефай, ступефай. Ученые ложатся штабелями. Невилл присоединяется, морщась под крики персонала. Никто не даёт им стоящего отпора. Это занимает минуту — добежать до главного входа за путеводной линией из палочки — но в воздухе заметно сгущается напряжение. — Они близко, — сбивается с дыхания Гарри. — Кто? — Невилл оглядывается на коридор позади. Никого. Круглый зал разветвляется коридорами. Они перемещаются ближе к центру, Гарри скидывает портативные щиты на пол, в паре метров от входа. Затащенный в зону действия щита, Невилл стоит лицом к лицу с волной искр и треска. Свет в этой части не электрический, а традиционный, но даже огонь притухает под воздействием грядущей силы. — Мои, — облизывает губы Гарри, разминает шею. Железо плавится, нагретое рунами. — Что бы ни случилось, не дай им затащить их обратно. — Рона и Герми? Гарри вздрагивает, бросая взгляд, мутный и тоскливый. — Схватим по одному… — Нет. Ни в коем случае не касайся их, не привлекай внимание! Они тоже опасны Отдели их от плохих парней и держись меня. Держись меня всё время! Дверь открыта, Гарри бьёт экспилиармусы, Невилл позади, отбивает их обоих щитами. В тоннеле перед ними свет — лампы. Конвой вооружен пистолетами. Эта группа учёных быстро реагирует, пытаясь зажать обоих. Примерно четыре человека в первом ряду. Позади пленные. На Роне и Гермионе кандалы и намордники, причем оба они голые. Их тела огромные. Будто два берсерка, они начинают драться. На них прыгают сзади, дергают за цепи, почти валят на пол. Фигура Рона — более громоздкая — откидывает одну из темных фигур телом, других лапами. Глубокие раны на них летальны. Мужчина, что стоит ближе к стене, направляет пистолет на Рона и получает в голову намордником. Снова и снова. Дятел. Литые железные варежки на руках Гермионы плавятся. Невилл вдыхает, выдыхает кровь. Электричество в воздухе лопает редкие лампы тоннеля впереди. Гермиона искрит спиной, вжимая голову в землю. Отпугивает тех, кого не поджаривает. Ладонь раскаленного металла приземляется в лицо особо непонятливому конвоиру. Когда они остаются один на один с двумя окровавленными титанами, Невилл кидает взгляд назад. За пределами щита уже стоит кучка магов. Будь они злы, но нет. У каждого как на подбор в глазах ничего, кроме ужаса. Контейнируемого с варьирующимся процентом успеха. Выданном где-то в тряске рук, держащих палочки. Им страшно. Невилл поворачивается. Ему страшно тоже. Гарри выходит вперёд, Рон поднимается, смотря вниз на них. Его голова окровавлена, к наморднику прилипла чужая кожа. Голова ученого на полу вероятно похожа на развалившийся пирог с фаршем. Вниз по подбородку течет кровь. Гарри впереди валится на колени. Его выворачивает кровью на землю, руки покрываются трещинами. — Миона… — сипит он. Рон падает на пол перед ним, смотря то на искрящую голову Гермионы, то вниз на худощавый проспиртованный остаток Гарри. Дрожащей рукой он тянется к лапе Рона, оставляя кровавый развод. Знакомый запах. Знакомый. Рон склоняется ближе, нюхая лицо Гарри. Пахнет чем-то темным и тоскливым. Постоянной горечью, болью. Скорбью. — Гарри? — Рон поднимает голову к Гермионе, будто спрашивая ее. — Гарри. — Нужно идти, быстрее, — Невилл, тревожно. Сзади уже шипит защита. Гермиона поднимает светящиеся глаза. Лицо ее лишь на секунду вспыхивает подкожными разрядами. Тут и там, под кожей разрастается фрактал огня. Сетка светлеет, краснеет, исчезает совсем. Белки больше не горят, зрачки не выглядят красным стеклом. Лишь спокойный карий. Правда, вопрошающий. — Ну же! Рон несёт Гарри на руках. Гермиона впереди, зажигает и разбивает лампы одним приближением. Гудение в воздухе ослабевает, все же энергия больше не направлена в сторону Невилла. Он постоянно оглядывается, боясь увидеть безумные рожи тех, кто вычленил из его школьных друзей полубогов. Дрыщавый, ловкий Рон. Миниатюрная и резкая, Гермиона. Существа класса Х в шестой, седьмой степени, поглотивший сущность вчерашних подростков. Гарри спрыгивает с рук Рона, оттягивая Гермиону за волосы назад, когда они приближаются к границе антимагических чар. Приземляется прямо в кучу вещей, в кабинете домового эльфа… У Невилла глаза лезут на лоб. Брови, взлетая, делают круг до затылка. — Винки! — Поттер, сэр! — Не пугайся! — Побольше вашего видела, сэр! — Всё же закрой глаза. Гермиона и Рон выходят во всём своём голо-кровавом очаровании. Барьер между тоннелем и кабинетом Винки выглядит как обычная стена. Последним из стены выходит настороженный Невилл. — Они уже близко. — Знаю. — Попроси мисс эльфа… Винки перенести нас. — Да. — Не Гриммо. Гарри смотрит ошалело. В таком стрессе и при кровопотере, он все ещё мыслит здраво. Подвох. — Куда? — Ко мне. У нас лес рядом, а магглы далеко, — давит Невилл. — Защита… — Лонгботтом древнее Блэк. Поверь. Гарри чешет подбородок секунду и кивает.***
— Эльф в министерстве? И, Винки? Почему я знаю это имя? — Она была уволена Старшим Краучем за вызов метки Тёмного Лорда. На четвертом курсе. Большой скандал. Гарри отмывает тела друзей в большой купели. Домовики Невилла предложили именно это место. Большое пространство, давно не пользуемое, ближайшее к подвалам. Здесь было тепло. Гермиона, дезориентированная и будто спящая сидя, наблюдала за ними. Рон мнёт ее спину. Он тих, но явно в сознании, не смотрит на них. Берёт из рук Невилла флакон с травяным маслом. Запах мяты может и не приведет Герми в чувство, но сгладит дискомфорт. — Вы работали вместе? — Можно сказать и так. Она не могла подсказать, хоть и знала. Наблюдала за мной всё это время и, ну… Эльфы любят меня жалеть. — Её хозяин… — Министерство. Никто не может проверить её память, это глупо. — С чего бы? — Думаешь, у них достаточно прав, чтобы требовать неприкосновенность? Конкретно она работает в отделе тайн. Обливиэйт ее полдник. Учитывая, что конвой проходил через её кабинет, да, приходилось эльфийке несладко. Заполняла те бумаги, что нужно было заполнить вручную? Для надёжности? Посадили эльфа, потому что они черпают магию отличным от обычного мага образом? Снизили сопутствующий ущерб? Крауч замешан в этом? Ебаный Крауч. Гарри жив и здоров, даже не глотнув и капли восстанавливающего. Силен, но реакция на Гермиону сильнее. Кто знает, насколько она по-настоящему опасна? Она почти что щенок, вытираемая Роном. На диване у камина тепло. Домовики заваливают подносы едой, радостные новой работе. Рассматривать странных гостей одно удовольствие. Нужно бы поговорить. Когда рты нельзя набить едой, Невилл встает к окну. В наступающих сумерках легко разглядеть очертания звезд. Он чиркает зажигалкой. Невилл курит. Курят и Гарри, и Рон. — Фу, — внезапно мявкает Гермиона позади. Рон довольно прыгает назад, от окна, к ней.— Снова в себе? — А ты похоже нет. Мы же в помещении!Он плюхается на Гермиону сверху, зажимая в диван. Две тощие и горбатые фигуры ищеек у окна следят за Возрождением в пламени камина. — Не похоже, что сегодня мы… — Да, пусть отдыхают. Гарри задумчиво дымит, превращая завитки в зверят. Где-то среди хищных псовых виднеется оленья голова. Как же не хочется верить в свою правоту. Как же не хочется разрушать его снова. Но Гермиона справится. Справится.***
Они живут у Невилла пару недель. Гарри никак не заходит. Стыд сложное чувство, что часто встаёт на пути. Рону и Гермионе скучно. К счастью, Невилл умеет развлечь. Общий язык находится легко. С помощью подушки безопасности в качестве Уизли, Гермиона начинает слушать. Читать нечего, Невилл врёт, что доступа к газетам нет. Ему охотно верят. Конспирация, ради их блага. Мерзкая ложь. Спасти родителей кажется его обязательством. Спасать Гермиону от последствий своей теории, основанной на одном лишь примере влияния её способностей на Гарри — не его зона ответственности. К сожалению, совесть и сомнения заставляют медлить. Гарри может вернуться в любую минуту, и всё испортить. Невилл говорит и говорит. У него ощущение, что он обманывает ребёнка. Даже когда приступы пугающего добродушия голодного животного проходят, Гермиона всё ещё ощущается такой хрупкой, что касаться боязно. Белки её будто сереют, вся она выпрямляется, как истыканная иголками под каждый бок. И верит даже так.У меня есть подозрения что…
…И Гарри больше не может иметь части того самого…
…И та тёмная энергия в нём… Ты чувствовала?
…Это Он снова хочет его заполучить, правда?
…Не знаю, как спасти…
…Луна рассказала мне, что…
Гермиона сбегает. Рон переносится домовиками к его семье. Камень у него. Родители погибают. И сбегает уже он сам. В поместье закрыто всё, как было раньше. Он отдаёт пару капель крови на возобновление полей защиты, закрывает камины. Луна жива. Стоило лишь надеяться, что послания из "Придиры" замечает только он. Что за ним не придут. Через месяц в поместье врывается Луна. Врывается, потому как прошлой ночью её следилки показали отсутствие объекта наблюдения. На столе лежит кольцо и Воскрешающий Камень без оправы.***
Вот они сидят за столом. Что-то чешется. Одежда такая непривычная. Люди. Все хотят говорить. Похожая на статую, Гермиона лишь в своих думах. Это простительно. Её не хотят тут видеть. — Это не у меня глаза пустые. А у вас. Голодные, больные, замкнутые в своей голове вы думаете, что только вы, о, да, конечно только вы познали суть. Знайте, что все это пошло и плоско. Грубость и тупость не может быть перекрыта никоим количеством интеллекта. Вам лишь бы спустить на свой уровень, будто я подчинялась хоть раз. Ну? Ну! Давай, вколи, вколи мне. Вот они сидят за столом, атмосфера траурная. Рон угрюмо жуёт, Гермиона — в пол. Тарелка упала, разбилась. — А…А потом я научилась сжимать их головы так, чтобы они плавились внутрь. Когда отпускаешь поле, давление резко высвобождается, и голова трескается. Щеки розовые, глаза распахнутые. Губы налитые, улыбающиеся. За столом тихо. — А я когда парней разрывал, столько кровищи было, ужас. Если вовремя не убежать, они ещё и обсираются! — Рон. — Однажды меня забыли, так я и их сопровождающего, и собаку его в зубах принёс. — Рон, хватит. — Да что? Всё правда, эти черти нас как тряпку. Куда бросили, там остались, нахер. Нихуя. Это я может и нелюдем был, а вот Герми всегда аккуратная. Ну, как научилась, одна искра и… — Закроешь ты свой рот наконец?! Рон кусает ножку индейки, смотря на красное лицо Фреда. Пережевывая и кость, и хрящ, и мясо, он отмахивается. Когти на его пальцах всё же удлиняются. — Неа, — с почти незаметным вызовом говорит Рон. — Она нашу мать… Мать твою убила. — Спорно. Гермиона молчит, улыбаясь. Светлое, пузырящееся чувство в груди заставляет дышать через рот. Рон протягивает чистую руку в ее волосы, заставляя положить голову на своё плечо. По сравнению с его конституцией тела, новоприобретенная мускулатура Гермионы кажется недостаточной. Она обхватывает его талию, улыбаясь в плечо. Прячется. Когда Фред заканчивается, а остальной стол скорбящих сидит понуро, Рон вздыхает. — Я был ещё хуже. Она хоть без сознания с приказами боролась, что в сознании. А я днями убивал. Сам. — Тебя контролировали. — Через трубку не кормили, да я голодовку и не объявлял. Били, но мне лишь в радость. Кололи дрянью раз в полгода, а не каждую неделю. На осмотрах я в повязке был сначала, потом штаны разрешили. Угадай кого держали голым постоянно? Один попытался трахнуть, она его сначала поджарила, а я доел. Охуенно она не контролировалась, да? Рон облизал пальцы, вытер руку о джинсы и пододвинул тарелку. До пастушьей пирога не доставал, махнул рукой, Джинни уже подталкивала тот. Кусочек такого, немного того, немного сего. — Мы пойдём. Вы еë нервируете, — декларирует Рон, в полунапеве. Фред бьёт по своей голове, стучит кулаком в стол, сжимается в рыдающий зло комок. Джордж массирует плечи и спину того, сам трясется от боли и слëз. Артур поднимается, кивает Рону и идёт к близнецам. Наверху, не на кровати, а на свернутом в углу гнезде из одеял, Гермиона рассказывает Рону то, что и последние полтора года. …Гарри нужна помощь. Он не справится. Лорд не умрёт. Я знаю где крестраж. Война скоро закончится. Всё будет хорошо. Но Гарри нужна помощь… Перебирая ее волосы он мычит на каждое слово, и час идёт за часом. Рассказ о Гарри сменяется на критику способа убийств Рона, потом на самоненависть за неконтролируемые выбросы, потом воспоминания о лучших трупах. Пока она не засыпает. Проснётся снова хмурой и собранной, с виной и головной болью ущерба, который породила еë подконтрольность. Но Рон устал. Гарри отсылает Патронус. Придёт завтра, поговорят после того, как он отоспится. Они зажали тварей из Тайн. Больше сказать не может. Рон засыпает.***
Положение вещей смутное. Просто непонятное. Том не был причастен ни к чему из действий Ликвидированной части Отдела Тайн. Допросы под Веритасерумом выявили отсутствие каких-либо связей с теневой главой министерства. Гарри чувствует себя идиотом, ведь был прав, и не смог настоять. Сдался. Том просит прощения, весь такой склизкий и довольный. Он вечно готов лицезреть эту больную сторону, Гарри знает. Он снова подвёл их. Невилл оказался по-настоящему храбрым. Пошел против друзей. Сначала идти к ним больно. Они возвращаются с ним на Гриммо, в комнаты, которые он готовил для них, вместо того, чтобы спать. Впервые за долгое время. Молли Уизли унесла с собой весь уют, обитавший в Блэковских стенах. Гарри сжимается под их взглядами. Гермиона в себе, одетая в мантию. Лишь бы скрыть своё изменённое тело. Убитое сознание. Рон улыбчив. Утягивает их в объятия. — Даже мы лучше выглядим, приятель.
