И это моё посмертие?

На следующий день закончить с домом не получилось. Броку было плохо. Его кидало то в жар, то в холод, трясло и выкручивало всего. Барнс не отходил от Брока, поил его водой и просто был в шоке, боясь, что Брок так и помрёт во цвете лет. Сахарки волновались у себя на ветках, пищали, то планировали на Брока, то снова прыгали на ветки. Барнс понимал, что и они не могут ничего сделать, и ругал себя последними словами, что притащил ягоды, не проверив их действие хотя бы пару дней. Но можно было долго корить себя, а можно было что-то делать. Барнс предпочитал действовать. Он взял всю лиану, что нарубил Брок, и плёл из неё сеть, которая будет ложем. А каркас они сделают с Броком вдвоём. — Заебался я болеть, — прохрипел Брок, глядя на Барнса. — Может, прибьёшь меня? — Может, и прибью, — спокойно сказал Барнс, завязывая очередной узел. — А может, и нет. Подумаю. Может, я в душе садист и люблю смотреть, как люди мучаются. А у меня один ты. И что мне делать? — Сочувствую, — усмехнулся Брок и тяжело задышал. — Ты чего мастеришь? — Кровать, — ответил Барнс. — Надоело на жёстком, хочу гамак. — Гамак — это интересно. — Брока выгнуло, Барнс отложил сеть, но приступ быстро прошёл. — А лыжи мы где возьмём? — Какие лыжи? — не понял Барнс. — Брок, ты бредишь? — Нет, Барнс, это старый анекдот про мужика, который не искал лёгких путей и решил заняться сексом в гамаке и на лыжах, — Брок рассмеялся. — Неужели не знал? — Нет, — признался Барнс, после того как прекратил ржать и вернулся к своему занятию. — Тебе, гляжу, лучше? — Да ты заебал со мной сидеть, — Брок тепло улыбнулся Барнсу. — Иди уже, делай, чего ты там хочешь. — Да я уже делаю, — пожал плечами Барнс, поднимая сеть. — Но каркас к этой штуке я доверю сделать тебе. — Сделаю, — Брок застонал и поднялся. — Всё, я заебался болеть, дай хоть поссать схожу. — С тобой сходить? — спросил Барнс, тут же отвлекаясь от своего занятия. — Ты ещё подержать предложи, — буркнул Брок. — Сам справлюсь. Мне правда лучше. — Ну хорошо, — Барнс сел обратно на табурет и даже вернулся к сети, но внимательно слушал, что там происходит у Брока. Брок добрался до сортира, чувствуя, что ему реально становится легче. Да, наркоягоды оказались очень злыми, и Брок был благодарен Барнсу хотя бы за то, что тот пробовал первым всякие плоды, прежде чем давать их Броку. Пока Брок возвращался, ему пришла в голову странная мысль о том, что им повезло, и они находятся в очень удачной климатической зоне, а не где-нибудь, где снега по пояс и холод. Хотя там бы они поймали кого-нибудь помохнатее и сделали бы из шкуры одежду. Если бы раньше не умерли. — Барнс! — крикнул Брок, не доходя до их домика. — А поставь чай. Брок чувствовал, что ему лучше, его отпускает и, похоже, отпускает совсем. Он был не готов к ещё одному такому адскому дню. Да и дела нужно было делать, потому что Брок хотел обнимать Барнса, целовать его. Делать с ним всякое, что делают двое изначально в кровати, а потом уже по всему дому. Кстати, о доме. Брок пошёл посмотреть, что там наваял Барнс. Их домик имел четыре стены и проём для входа внутрь. Стены были высотой немного выше, чем рост Барнса, чтобы они могли чувствовать себя уютно. Осталось сделать двускатную крышу и можно было заселяться. Они также сложили из кирпичей очаг, который должен был неплохо топиться, чтобы и готовить еду, и отапливать дом,. Стены были достаточно крепкими. По крайней мере, не падали и не шатались от прикосновения. Осмотрев домик, Брок стал прикидывать, чего, кроме кровати, им не хватает. Нужны были пара стульев, столик, чтобы можно было есть. А потом, если захотят, то забабахают себе сервиз из глины. Время-то у них всё равно было. И этого времени было до хрена. Брок задумался: а что, если им придётся остаться тут до скончания веков, в смысле, до смерти? А для накаченного сывороткой Барнса это могло быть и столетие, и больше. А для него? Сколько сыворотка отмерила ему? Брок подумал об этом, но решил, что это гиблая тема. — Эй, Барнс, — позвал Брок. — Иди сюда, давай посмотрим, что ещё нам надо в дом. — Ты, я смотрю, совсем в себя пришёл, — радостно, но с толикой беспокойства сказал Барнс. — А что ты ещё хочешь? Комод? Нам он на хер не нужен, если что, соорудим стеллаж. — Да я не знаю. Хочется жить, а не выживать, — Брок прошёл и сел на табуретку, что непонятно откуда взялась возле их дома. — Будет у нас классная кровать, надо ещё стол и два кресла. Я помню немного плетение из лозы, увлекался в детстве. — Да ты полон сюрпризов, — улыбнулся Барнс. — Что, любил прикладное искусство? — Отец пил, и это была единственная книга по хобби в детстве, — пожал плечами Брок. — Так что я пробовал. Кое-что получалось. — Ну, у нас тут времени вагон, есть возможность потренироваться, — Барнс не унывал. — Раз тебе похорошело, то пошли купнёмся. — От меня так воняет? — усмехнулся Брок. — Да от меня тоже, — ответил Барнс. — Так что пошли. Потискаемся. — Ну пошли потискаемся, — поиграл бровями Брок. Он не знал, чем эти тисканья закончатся, но ему было интересно. Тем более что полегчало и хотелось жить. Только вот Барнс направился далеко не к берегу, он подошёл к Броку и нежно и даже трепетно провёл по лицу Брока живыми пальцами, словно узнавал заново, а Брок стоял и дышать забыл, так ему было приятно. От прикосновения Барнса по всему телу простреливала дрожь, но не та, что последние дни его мучала, а другая, от которой хотелось дышать, жить, быть любимым. Брок и сам не знал, что может испытывать подобные чувства. Он был уверен, что любил Барнса исключительно плотской любовью, а сейчас, когда до этой плотской любви оставалось совсем чуть-чуть, он понял, что Барнс запал ему в душу, и никого ему больше не надо. — Так что, тискаемся или просто моемся? — вырвал Барнс Брока из переживаний. — А? — Брок хлопнул глазами, но быстро взял себя в руки. — Тискаемся, конечно. — Пошли тогда, — Барнс улыбнулся и перестал гладить Брока. — Ага, пошли, — снова кивнул Брок, пытаясь взять себя в руки. Ему казалось, что вот это вот “потискаемся” было каким-то неправильным. Словно всё должно было развиваться совершенно иначе, но обстановочка не благоприятствовала. Они подошли к воде, рядом с которой давно поставили лавочку, чтобы удобно было одеваться и раздеваться, и Брок потащил с себя футболку, чувствуя, что той уже приходит хана. Но сейчас это было последним, о чём Брок думал. Минута, и они оба стояли совершенно голые у кромки воды, которая нежно лизала стопы. Зайти глубоко не получится, там живут злобные зубастые рыбы, которые сожрут и не заметят, но если по пояс, то ещё можно. Тут было мелководье, на котором можно было поплескаться, но Брок и Барнс просто стояли и смотрели друг на друга. А потом одновременно шагнули друг другу навстречу, обхватили руками, прижались губами к губам. Впервые за столько дней. За столько лет, что были рядом друг с другом, но не вместе. Рядом, но один подчинялся, а второй подчинял. Рядом, но никто даже не думал о близости. Рядом… А теперь вместе. Они обнимали друг друга и целовались. Целовались, забыв обо всём, даже о том, что хотели просто потискаться, может быть, даже в шутку. Но сейчас стало ясно, что никакая это не шутка, что всё серьёзно. Слишком серьёзно, чтобы откреститься от этого, чтобы забыть наутро. — Будем купаться? — шепнул Барнс, нежно касаясь губами губ Брока. — Или перейдём к сладкому сразу? — Купаться, — ответил Брок так же громким шёпотом. — А потом посмотрим. Они купались долго, то плескались, брызгались, то нежно касались друг друга, гладили, чтобы потом снова прижаться, чувствуя тепло кожи, жар тела, жар желания. Брок плавился в руках Барнса, позволяя тому вести, но оба понимали, что вот прямо сейчас ничего не будет, кроме нежных объятий и поцелуев. Словно обоим надо было ещё дойти до мысли о сексе. Или нужно было срочно сделать кровать. — Я так долго тебя ждал, — выдохнул Брок в губы Барнса, целуя его. — Ждал, когда ты станешь человеком, чтобы увидеть меня, а не функцию меня. — И я увидел, — Барнс улыбнулся, сам целуя Брока. — Я увидел и не смог развидеть. Ты стал моим наваждением. — Пизди больше, — Брок тихо рассмеялся и поцеловал Барнса, нежно касаясь губами губ. — Давай уже мыться, а то холодно и член так промёрзнет, что не встанет, когда нужно будет. — Хорошо, — Барнс кивнул, снова сам поцеловал Брока, отчего у того по спине пробежали мурашки наслаждения. — Мыться. А потом что? — Суп с котом, — Брок снова рассмеялся. — А потом будет сладкое. — Ну раз сладкое, — протянул Барнс, снова брызгая водой в Брока. Именно мыться не получалось. То Брок касался Барнса, то наоборот, но эти прикосновения, скорее мимолётные, были невероятно приятными. Брок чувствовал, как изголодался по нежности, по простой ласке, и дело было совершенно не в сексе, дело было в желании быть любимым, быть нужным. И с учётом, что его до сих пор не отпустила депрессия, хотя после наркоягод она отступила, периодически показывая свой нос, Броку очень хотелось тактильного контакта. И вот этот контакт теперь у него был, и хотелось кричать от радости, прыгать и бегать, рассказывая всем, что теперь он не один, у него есть мужик, которого он любит, но тут был только этот самый мужик и больше никого. Именно поэтому Брок и решился. — Я люблю тебя, Барнс, — тихо сказал Брок и поцеловал Барнса, боясь услышать ответ. Вместо ответа тот прижал Брока к себе так, что рёбра затрещали, не зная, как ещё выразить свои чувства. — И я тебя, — выдохнул Барнс, когда Брок оторвался от его губ. — И пойдём уже отсюда, а то рыбы очень хотят забраться на наш меляк, да и ты замёрз. — Пойдём, — согласился Брок, решив, что они достаточно вымыты. Они пренебрегли одеждой и устроились в доме, который им скоро не понадобится, потому что у них будет свой дом, сделанный под них. Барнс плюхнулся на кровать, а Брок сел рядом, точно зная, что выдержит, сам же делал, и стал гладить Барнса по груди и животу. Тот практически заурчал, а член его, когда Брок спускался ладонью всё ниже и ниже, становился всё крепче. Член у Барнса был роскошный. Дюймов семь в длину, перевитый отчётливо различимыми венами, с крупной розовой головкой. Рот Брока наполнился слюной, так хотелось отсосать Барнсу, и он не стал себя неволить. Встал на колени, обхватил член ладонью и дунул на головку. Барнс что-то промычал нечленораздельное, и Брок обхватил головку губами. Казалось, Барнс кончит прямо сейчас, так давно он не испытывал подобного, но нет, он держался, ухватившись живой рукой за кровать, а Брок водил языком вокруг головки, лаская корону, не забывая мять яйца, которые от удовольствия поджались, и Брок погладил Барнса по промежности. Тот застонал. Ещё негромко, но так сладко, что у Брока аж ноги занемели. Брок сосал и представлял, как насадится задницей на этот член, как будет кататься на нём к вящему удовольствию обоих, но пока он надрачивал ствол ладонью, а сам сосал, как не сосал, наверное, никогда в жизни. Но никогда он не хотел доставить кому-то удовольствие, как сейчас Барнсу. Тот выгибался от наслаждения и застонал особенно громко, когда Брок взял до горла, позволяя члену ткнуться головкой в горло, и застонал сам. С учётом длительного воздержания обоих хватило ненадолго. Барнс кончил бурно, затрясся весь, чуть не сломав кровать, прижал Брока к своему паху, и тот только и успевал глотать сперму, которой было много. Сам Брок кончил буквально от пары дёрганых движений, пачкая пол своим семенем. Разлившаяся по телу нега обволакивала и мозг, Брок было плюхнулся на пол задницей, но Барнс успел его ухватить и не дал упасть, затащив на себя. Кровать заходила ходуном, но выдержала два тела. — Это было просто охуенно, — выдохнул Барнс, целуя Брока, и плевать, что тот только что ему отсосал. — Ты охуенный. — Ты тоже, — вяло отозвался Брок. Ему сейчас вообще ничего не хотелось. Только лежать вот так вот на горячем Барнсе и ни о чём не думать. Ничего не делать. Просто так ему тепло и хорошо. Только жопа подмерзает, но её можно укрыть шкурой. — Не, Брок, — Барнс погладил его по спине. — Спать на мне ты не будешь. Вот будет у нас большая кровать — пожалуйста. А сейчас одень жопу и тащись в свою кровать. — Ну вот, — заворчал Брок. — Только хорошо было, а теперь вали в свою кровать? — Ты хочешь ночью навернуться? — спросил Барнс. — Ладно, лежи, уснёшь, я тебя переложу. — Вот это уже разговор, — улыбнулся Брок. Ему действительно хотелось спать, тем более что ещё утром ему было так хуёво, что и словами не передать. А сейчас у него появился Барнс в качестве мужика. И об этом, наверное, надо было поговорить, вот только зачем? Зачем портить то, что так хорошо сложилось? Уткнувшись носом в стык шеи с плечом Барнса, Брок не заметил, как уснул. Ему было тепло и хорошо. Во сне он летал на облаке, и это было сравнимо с американскими горками, только очень нежными, но проснулся от того, что подул ветер, и ему стало холодно. Брок открыл глаза и понял, что Барнс не стал его перекладывать, и они так и проспали всю ночь вдвоём, а сейчас тот вылез из-под Брока, вот и стало холодно. Брок зябко поёжился и поднялся. Оделся и пошёл искать Барнса. Тот нашёлся на плато, недалеко от деревеньки. — Хотел тебе сюрприз приготовить, — улыбнулся он. — Не вышло. — Завтрак в постель? — улыбнулся Брок. — Типа того, — Барнс тоже улыбнулся, но не так, как раньше, что-то в его улыбке изменилось, она стала мягче, чувственнее, и Брок не выдержал, подошёл и поцеловал Барнса. Тот откликнулся сразу, обнял, прижимая к себе, и Брок поплыл. — Эй, земля вызывает Брока. — Всегда меня с ума сводил, а сейчас у меня просто крышу от тебя рвёт, — выдохнул Брок, положив голову Барнсу на плечо. Тот погладил Брока по плечу, забрался живыми пальцами в отросшие в очередной раз волосы. — Давай я всё же наловлю нам рыбы? — предложил он. — Лови, — пожал плечами Брок, не собираясь отлипать от Барнса. — Думаю, я тебе не сильно помешаю. — Ну как тебе сказать, — протянул Барнс и насадил на нож сразу две. — Думаю, нам хватит. — Значит, идём отсюда, — Брок отлепился от Барнса, чувствуя себя влюблённым придурком, и пошёл к их жилищу. Кровать ещё не была готова, да и крышу стоило бы доделать, но очень хотелось оценить очаг на предмет готовки, вдруг придётся что-то переделывать. Но нет, они умудрились с первого раза сложить себе печь так, что она нормально работала, и теперь можно было не мучиться с приготовлением еды. Позавтракав и покормив сахарков, которые попискивали, явно предвкушая что-то новое, Брок занялся кроватью, а Барнс крышей, прикидывая, как сделать так, чтобы её не нужно было часто менять из-за дождей или ещё чего. Работы затянулись на несколько дней, и хотя кровать была уже готова, ставить её пока было некуда, потому что крыша не была готова. Но Брок готовил не только кровать, он собрал все тюфяки, которые нашёл в деревеньке, и сделал им с Барнсом замечательную постель, мягкую и уютную. Странно, но дома аборигенов за те пару месяцев, что они тут жили, они так досконально и не осмотрели. Так, похватали по верхам, что им могло понадобиться, оставив остальное. Но сейчас Брок решил порыскать внимательно. Итогом его поисков был отрез грубой ткани, которой бы хватило на много всяких нужд, к примеру, можно было им с Барнсом соорудить по майке, потому что их футболки уже начали разваливаться. Швейные принадлежности, сковорода, похоже, была очень ценным артефактом, потому что больше предметов из металла Брок не нашёл (иголка не в счёт), и горшочек с чем-то маслянистым, но что это, Брок не предполагал, решив притащить Барнсу. Пусть сам разбирается. — Кровать! — радостно заявил Барнс, когда крыша была сделана, а единственный предмет мебели установлен в углу одной большой комнаты. — Погоди, — Брок ушёл, чтобы притащить тюфяки и шкуры, кинул их на постель, аккуратно всё разложил. — Вот теперь кровать. И сразу был сбит с ног, оказываясь в этой кровати, а над ним навис Барнс. Брок посмотрел на него, чувствуя, как тяжелеет в паху, и улыбнулся. — Теперь у нас есть кровать, — мурлыкнул Барнс. — Но сначала купашки-обжимашки. — Пошли, ебливое создание, — рассмеялся Брок, хотя всю дорогу сам приставал к Барнсу. А сейчас понял, что между ними всё будет. Вот совсем всё, и дело было не в сексе, не в кровати одной на двоих, дело было в том, что до этого момента они жили вдвоём, а теперь будут жить вместе. Броку хотелось кричать от счастья, потому что жить с тем, кого любишь, для Брока казалось невозможным. А тут странный мир подарил ему такую возможность, и нужно было хотя бы за это сказать ему спасибо. Купаясь, они оба норовили коснуться друг друга, погладить, а потом Барнс просто подхватил Брока на руки и понёс в их дом, на их кровать, на которую аккуратно сгрузил, и пристроился в ногах Брока, положив голову ему на бедро. Он медленно гладил член Брока, стоявший уже в полный рост, но ничего большего пока не делал. — Я никогда не был с мужчиной, — вдруг сказал Барнс, и это откровение поразило Брока. — Всегда хотел, но не случилось. — Барнс, ебать тебя… — Брок поперхнулся, глянул в глаза Барнсу, в которых была такая странная смесь эмоций, от почти детской обиды до желания идти до конца, чего бы ему это ни стоило, что Брок даже и не знал, что делать. Вроде бы взрослые мужики оба, можно всё обговорить, решить, кто, когда и как хочет, чего не хочет, но Барнс, оказывается, даже не представлял, что можно чего-то и как-то хотеть. — Я научу, — заверил Брок. — Покажу, расскажу. Только не молчи, хорошо? — Хорошо, — кивнул Барнс. — А что мне сейчас делать? — Ты хоть теоретически чего-нибудь знаешь? — спросил Брок. — Я порно смотрел, — Барнс сейчас походил не на страшного суперсолдата, который мог кого и что угодно в дугу свернуть, а на ребёнка, который урок не выучил. — Нет, порно — плохое пособие, — заверил Брок. — Так что будем начинать с нуля. Вернее, с минус единицы. Ложись на спину. Давай, не бойся, больно я тебе не сделаю. Барнс лёг на спину, а Брок устроился рядом, так, чтобы ласкать офигенный Барнсов член, и растягивать себя, потому что после такого долгого перерыва просто так Брок на такой охуенный член не натянется. — Можно мне тебя потрогать? — спросил Барнс. — Трогай, конечно, — улыбнулся Брок и почувствовал, как живая ладонь Барнса обхватила его член. От этого ощущения, такого желанного, Брок выгнулся, застонал, и Барнс, чувствуя, что всё делает правильно, продолжил. Брок не любил по слюне, но сейчас было без вариантов, потому что просто ничего не было, а то маслянистое что-то ещё нужно было определить. Может, оно испортилось, может, вообще было для других целей. Так что Брок ласкал себя, обильно смачивая слюной, а когда решил, что достаточно, уселся на Барнса верхом. — Ну что, сладкий, готов? — спросил Брок, приставив головку его члена к своей заднице. — Да, — уверенно сказал Барнс, надрачивая член Брока. Брок опускался медленно, глядя Барнсу в глаза, которые с каждым дюймом всё увеличивались. Дыхание его сбилось, стало рваным, как и дыхание самого Брока, и они разом длинно выдохнули, когда Брок опустился на член полностью. Он чувствовал эту вожделенную заполненность, ощущал, как член Барнса распирает его изнутри, как хочется кататься на нём, и сейчас, через полминуты, всё будет возможно. — Пока не шевелись, — попросил Брок и двинулся в первый раз. Барнс выдохнул сквозь зубы, положив ладони на бёдра Брока и сжав их. А Брок двинулся снова, прикрыв глаза, чувствуя всем собой Барнса, его желание, его нетерпение, его страх сделать что-то не так. Брок положил ладони на его грудь и стал двигаться быстрее, не боясь ничего. Барнс сжал его бёдра уже сильнее и сам стал поддавать бёдрами, желая тоже участвовать в процессе. Брок быстро сообразил, что к чему. — Переверни меня на спину, — выдохнул он. — Давай, сладкий, тебе понравится быть сверху. И Барнс перевернул их, вошёл в Брока на всю длину, почти сложив его пополам, дотянулся, поцеловав жадно, властно, и задвигался. Брок никогда ничего подобного не испытывал. Барнс входил в него страстно, ровно так, как хотел сам Брок, глубоко проникая, задевая головкой ту самую точку, от которой по телу разливалось удовольствие. Брок потерялся в этих движения, практически слившись воедино с Барнсом, который не забывал надрачивать член Брока. В какой-то момент брови Барнса изломились словно в муке, он вошёл несколько раз в Брока резко, до боли, и кончил, удерживая себя на бионической руке, чтобы не рухнуть. Брок было думал, что ему не светит, но Барнс, аккуратно выйдя из него, припал к его члену, облизывая головку, надрачивая ствол, и Брок кончил, как не кончал очень давно. — Люблю тебя, сладкий, — выдохнул Брок, сам от себя не ожидая, а Барнс улёгся рядышком, погладил Брока по груди и просто поцеловал, но поцеловал так, что у Брока чуть ноги не отнялись, столько в этом поцелуе было страсти и нежности. — И я тебя, — тихо отозвался Барнс, устроил голову у Брока на плече, закинув на него руку и ногу. — И я тебя. Брок лежал, чувствуя, как из растраханной задницы вытекает сперма, обнимал Барнса и думал о том, что он счастлив. И плевать было на всё вокруг. Оказывается, с милым действительно рай и в шалаше.