Keep me concealed like a weapon (Держи меня скрытым, как оружие)

Был уже поздний вечер. Ван Чжи сидел за низким столиком в своей спальне, лениво просматривая какую-то личную переписку. Письма были в основном от Цуй-мамы, сообщавшей о доходах борделя и столичных сплетнях, но было и несколько сообщений от других шпионов, которых он оставил в императорском дворце. Для Ван Чжи информация была дороже золота. Следом шло письмо от Суй Чжоу. — Он пишет так, словно находится на поле битвы, — пробормотал Ван Чжи, щурясь на беспорядочные мазки кисти, разбросанные по странице. — Если бы только его иероглифы были такими же точными, как его навыки обращения с ножом. Дин Жун ничего не ответил, хотя в душе согласился. Он заглянул из-за спины Ван Чжи — обычно он не показывал так явно, что читает через его плечо, но почерк Суй Чжоу был совершенно ужасным — чтобы лучше разобрать слова. Ван Чжи отбросил в сторону свои распущенные волосы, чтобы Дин Жун мог лучше видеть письмо. (Ван Чжи не беспокоило, что Дин Жун читал его письма. На самом деле, он ожидал, что Дин Жун будет это делать. Это избавляло его от необходимости позже сообщать Дин Жуну об их содержании. Всё, что Ван Чжи считал действительно, по-настоящему личным, конечно же, не должно было записываться.) Дин Жун быстро просмотрел страницу, радуясь тому, что банда маленьких нищих Ван Чжи хорошо приспосабливается к жизни в храме, но быстро отвлёкся на полоску кожи, видневшуюся между завесой волос Ван Чжи и широким воротником его рубашки для сна. При свечах шея Ван Чжи казалась золотистой, соблазнительной, как мёд. Дин Жун сделал шаг назад, слегка вцепившись кончиками пальцев в тонкую ткань своих брюк. Ван Чжи всё ещё читал. — Сяо Ницю, вот ведь мошенник… — По-видимому, удовлетворённый отчетом Суй Чжоу, Ван Чжи отложил письмо в сторону и повернулся. Его острый взгляд скользнул по скрюченным пальцам Дин Жуна, и он улыбнулся, подзывая его ближе. Дин Жун опустился перед ним на колени, так что их глаза оказались на одном уровне, и Ван Чжи протянул руку, чтобы коснуться лица Дин Жуна. — Ты когда-нибудь скучаешь по кому-то из тех, кого мы оставили в прошлом? — Нет, — честно ответил Дин Жун. Он встретился взглядом с Ван Чжи и позволил ему увидеть всего себя. — Единственный, по кому я скучал, был ты. — Дин Жун, ты… — Ван Чжи вздохнул и осторожно приподнял его подбородок. — Я пытался вызвать ностальгию. — Но ты здесь, со мной. Ван Чжи сдался и с мягким смехом притянул Дин Жуна к себе, прижавшись губами к его губам. Не то чтобы Дин Жун хотел отвлечь Ван Чжи от воспоминаний об их прошлой жизни, но воспоминания Дин Жуна о столице были далеко не идеальными. Жизнь там была суровее, холоднее; столица была тем местом, где он потерял Ван Чжи. У него не было особого желания возвращаться. Его единственным желанием сейчас было избавиться от слоёв одежды между ними. — Ты знаешь… — пробормотал Ван Чжи между поцелуями, развязыванием поясов и падением на кровать, — знаешь, как сильно… Дин Жун остановил его слова ещё одним поцелуем. Они на самом деле не говорили о том, что было между ними, и Дин Жун не был уверен, что хочет этого. Он принадлежал Ван Чжи, в этом он не сомневался. Дин Жуну не нужно было знать больше. Ему не нужны были слова, от которых можно было отказаться. Лучше просто держать Ван Чжи в своих объятиях, тепло прижимаясь к нему. Он провёл пальцами по восхитительно мягким волосам Ван Чжи, отвёл их в сторону, чтобы прикоснуться губами к шелковистой коже на его шее. Ван Чжи выгнулся под ним, обнажая еще больше кожи для его языка. Требовательные руки схватили Дин Жуна за талию и скользнули вниз, чтобы вцепиться в его бёдра, и это было единственное предупреждение, которое получил Дин Жун, прежде чем его потянули, а затем завалили на спину. Ван Чжи сидел над ним в мятой одежде, обёрнутой вокруг бёдер. Его волосы рассыпались по груди и слегка шевелились с каждым горячим вдохом, тёмные кончики его сосков проглядывали дразнящими всполохами. Дин Жун не мог оторвать от него глаз; комната могла заняться огнём и всё равно не была бы такой яркой, как сейчас Ван Чжи. Дин Жун попытался притянуть его ближе, прикоснуться, почувствовать, но Ван Чжи крепко упёрся руками в плечи Дин Жуна и удержал его. — Я рад, — многозначительно сказал Ван Чжи, смерив Дин Жуна угрюмым взглядом, — что мне больше не придётся скучать по тебе. Дин Жун тяжело сглотнул, ухватив Ван Чжи за руки. Он прижал их к груди, прижал ладони Ван Чжи к своему сердцу, чтобы тот мог почувствовать, как сильно оно бьётся, это разбитое сердце, которое принадлежит Ван Чжи. Как Дин Жун мог сказать Ван Чжи, что тому придётся скучать по нему ещё хотя бы раз? Что его последний вздох тоже будет отдан Ван Чжи? Он не мог. Дин Жун переплёл свои мозолистые пальцы с пальцами Ван Чжи и поднёс обе руки к своим губам. — Я здесь, с тобой. Остаток ночи растворился в тумане, когда Ван Чжи полностью поглотил его.