Тихий омут

      Физкультура, стоявшая в расписании первым уроком, была два раза в неделю: вторник и суббота. Весь вторник Антон провёл у подруги, поэтому он решил, что начнёт действовать в следующую субботу, чтобы у него было больше времени найти опровергающие доказательства. Шастун не желал находиться в школе до этого времени, так что он заявился лишь к концу учебной недели.       Юноша пришёл на занятия как можно раньше, чтобы морально подготовиться к предстоявшей встрече с Поповым. На протяжении всех пропущенных дней Антон пытался поразмышлять над тем, что происходило внутри него, но каждый раз отвлекался от этого на какие-то мелочи, понимая, что тем самым убегал от действительности.       К сожалению (или счастью), Арсений уже находился в раздевалке и дремал на скамье, не обращая внимания на пришедшего одноклассника. Шаст стоял напротив спящего, долго не решаясь переодеться. В голове пронеслась мысль, что Попов мог застать бывшего друга в полуголом состоянии, отчего он не решался начать переодеваться в спортивную форму и оглядывался на Арсения. В какой-то момент Антон поймал себя на мысли, что юноша выглядел слишком бледным, а под глазами виднелись синяки и огромные мешки. Его взгляд зацепился за неумело замазанный синяк на левой скуле, из-за чего Шастун напрягся, осознавая, что в период его отсутствия кто-то посмел поднять на Арса руку.       Сняв любимую толстовку, Антон оказался с оголённым торсом, а когда надевал чёрную футболку, запутался, но стоило ему расправить вещь на себе, он боковым зрением заметил, что Попов принял сидячее положение и смотрел словно сквозь него. Это заставило Шастуна слегла зависнуть, пока Арсений не посмотрел ему в глаза.       «У тебя что-то случилось?» — хотел было спросить Антон, но вовремя себя остановил, понимая, как неправильно выглядело бы со стороны подобное беспокойство. — Хули смотришь? — Юноша первым отвернулся, стараясь сохранить спокойствие. Если уж и быть ублюдком, то надо играть до самого конца. — Просто удивлён, что ты всё же решил прийти, — голос Арсения звучал немного хрипло, отчего Шаст напрягся сильнее. Неужто заболел? — Тем более учитывая, что первым физра, — он поднялся, бросил взгляд на время и тяжело вздохнул: до начала занятия оставалось чуть больше получаса. — Тебя кто-то попытался избить? — Антон повернулся и указал жестом на себе на ту часть лица, где у Попова находился плохо замаскированный синяк. До него дошло, что не стоило это говорить, когда брови Арсения поползли сначала вверх, а после резко нахмурились. — Я думал, ты знаешь и только рад, что в твоё отсутствие за тебя выполняют грязную работу, — брюнет печально усмехнулся и отвёл взгляд в сторону. — Кто? — один вопрос, который заставил Арса вздрогнуть. Шастун подошёл ближе и присел напротив одноклассника, заглядывая тому в лицо. Антон ожидал ответа, но парень не спешил раскрыть тайну. — Кто-то позволил себе ударить тебя в моё отсутствие? — в голосе проскользнули с трудом сдерживаемые раздражение и нетерпение, что так сильно контрастировали с напускным спокойствием Антона. — Разве это так важно? — повернувшись, Попов встретился с Антоном лицом к лицу, от чего оба ощутили лёгкий дискомфорт. Арсений смотрел и выжидал, когда же этот допрос закончится, в то время как Шаст рассчитывал на ответ. Оба безмолвно стояли на своём, сверля друг друга глазами. — Блять, — Шастун первый не выдержал пристального взгляда. Уперев локти в колени и опустив голову, юноша попытался предположить, кто именно мог позволить подобное, кто, словно крыса, исподтишка нанёс удар в «спину», пока его не было. В голове крутилось несколько вариантов: либо Егор из их класса — верная шестёрка Макарова, либо кто-то из параллели, кто входил в главную пятёрку отморозков школы. — Просто забей, — произнёс, наконец, Арсений, вставая со скамьи. Он закинул телефон в рюкзак и вышел из раздевалки, оставив Шастуна наедине со своими мыслями.       Идеальный момент для неудачной игры в детектива. Антон взял чужой рюкзак и, отыскав смартфон, понял, что всё может оказаться сложнее, чем он думал, ведь на устройстве появилась первая преграда в виде пароля на экране. — А этого я не учёл, — с разочарованием признался Шаст. — Какой же набор цифр ты мог придумать? — парень ввёл дату рождения Арсения в разных вариантах, но ничего не подошло; ввёл дату его матери, после — отца, но ни одна версия не оказалась успешной. Осталась последняя попытка для ввода перед блокировкой. Почему-то пришла идея попробовать ввести собственную дату, пусть и был маленький шанс. Антон поддался этой мысли, но вместо отрицательного результата телефон засветился, предоставив доступ к главному экрану с приложениями. — Блять, — на душе заскребли кошки, намереваясь разодрать внутренности на лоскуты.       Антон нажал на кнопку блокировки в надежде, что пароль окажется другим, только цифры были неизменны. Шаст поднял голову к верху, поджав губы. Арсений никогда не забывал о дне рождения Шастуна, в то время как Антон старался исключить любые возможные напоминания о прошлом.       Юноша искал нужную информацию на протяжении десяти минут, но телефон, как назло, оказался пуст. Ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть слова Иры. Разочаровавшись в неудачном поиске, он вернул смартфон на место и направился к выходу. Ему надо подумать о случившемся.

***

      Первый урок прошёл быстро. Антон даже не успел вернуться к своим размышлениям, так как большую часть времени был увлечён игрой в баскетбол. В кабинете, где проходило следующее занятие, Шаст занял место позади Арсения, где открывался обзор на весь кабинет. Он наблюдал за Егором, который сидел вместе со своим другом, что-то увлечённо рассматривая в телефоне. Стоило ему обернуться на Попова, ехидно посмеиваясь над чем-то, он тут же поймал на себе взгляд Шастуна, в открытую намекавший, чтобы они даже не смели смотреть в их сторону.       Если надавить на Емцева, он моментально расскажет всё, что знает, только велика вероятность того, что об этом станет известно Макарову, а прошлый такой инцидент Антон хорошо помнил, поэтому не желал повторения. — Снова в облаках летаешь? — поинтересовался Позов, когда они стояли в туалете и курили. — Что произошло, пока меня не было? — отозвался Антон, проигнорировав вопрос друга. — Если ты насчёт Попова, то к нему даже никто не подходил, — ответил Дима. Шастун просто промолчал. — Ты после школы куда? — Мне надо будет уйти чуть раньше, но потом хотел зайти к тебе, — Антон сделал затяжку и выпустил струю дыма в открытое окно. Не говорить же, что ему сначала надо к психологу, о встрече с которым договорилась Кузнецова. — Хорошо, я как раз купил новую игру для приставки, — Поз видел, что с другом что-то не так, но не решался лезть в чужие дела, дожидаясь того момента, пока тот сам не решится рассказать о наболевшем. Всё же у них не настолько доверительные отношения, как хотелось бы. — Мне Ира предложила сходить к психологу, — всё же сказал Шаст и ощутил на себе удивлённый взгляд. — И я с ней согласился, поэтому и ухожу пораньше. Поз, я доверяю тебе, поэтому и сказал, зная, что ты трещать об этом не станешь, — наконец, он посмотрел на Дмитрия. — Я слишком устал от всего этого дерьма. Ты и сам понимаешь, что со всем этим надо завязывать, пока последствия не стали слишком серьёзными. — Это из-за Попова? — к чему этот вопрос, Дима не знал, но он никак не мог понять, почему Шастун так одержим им. — Да, — короткий ответ, который толком ничего и не объяснил, лишь подтвердил догадки. — Шаст, ты случаем?.. — Дмитрий не смог продолжить, поймав недобрый взгляд друга. — Понял, молчу.

***

      Антон ощущал себя некомфортно, сидя перед новым для него человеком. Постоянно ёрзал в кожаном кресле, стараясь расслабиться. Девушка, что сидела напротив него, сложив ногу на ногу, терпеливо ожидала, пока подросток примет удобную позу. Она осматривала его, пытаясь понять, с чего стоит лучше начать, чтобы не спугнуть. — Давай с тобой познакомимся поближе, хорошо? — заговорила она, а Антон тут же замер. — Меня зовут Ляйсан Альбертовна, я психолог, который помогает подросткам разобраться в их проблемах, что могут показаться безвыходными. Весь наш диалог останется лишь в этих стенах, и никто о нём не узнает, даже наша общая знакомая Ира. — Ощущаю себя в клубе анонимных алкоголиков, — Шаст усмехнулся, заметив, что сравнение заставило психолога улыбнуться. — Извините, я впервые в таком месте, поэтому могу нести несвязную чушь. — Ничего страшного, просто попытайся быть честным с собой, ведь это самое главное, — Ляйсан пододвинула чашечку с чаем к пациенту. — Расскажи, что тебя больше всего беспокоит и волнует?       Антон долго думал над тем, с чего начать, но не знал, стоит ли доверять неизвестному человеку. Конечно, он осознавал, что не пришёл бы, если не был бы готов, только страх всё равно сковывал его, не давая открыть рта. — Не знаю, как много вам рассказала Ира, но у меня есть проблема, — начал Антон, прокручивая кольца на руках. — Есть человек, с которым я раньше был не разлей вода, но из-за одного случая мы прекратили дружбу, а после я стал издеваться над ним: всячески оскорблял, пытался сделать как можно больнее, порой доходило до рукоприкладства. — Что за ситуация у вас произошла в прошлом? — Девушка что-то отметила карандашом на листке А4. — Мы были в девятом классе, когда это случилось. Играли с ребятами в игру, где должны были либо ответить на вопрос, либо выполнить задание, и так получилось, что ему выпало задание поцеловать меня, — Шастун отвёл взгляд. — Вместо того, чтобы отнестись к этому, как к шутке, я впервые его оттолкнул и ударил, — он виновато посмотрел на психолога. — Может быть, ты испугался, так как никогда не думал, что твой друг мог поступить так? — Не знаю, — пожал он плечами. — На самом деле я тогда, вроде как, не был против, но когда всё произошло, испугался. Испугался того, что это могло мне понравиться. — Тогда ты первый раз задумался о таком или и до этого были какие-то предпосылки? — Нет, — уверенно заявил Антон. — Я не рассматривал вариант, что мне могут нравиться парни. — А сейчас? — Ляйсан Альбертовна заметила, как Шастун напрягся и нахмурился. — Я пока не разобрался, но признаюсь, что есть человек, который мне небезразличен. — Это тот самый друг? Как его зовут? — психолог приготовилась записывать. — Арсений. — Произнести имя оказалось не так легко, как думал Шаст. — Красивое имя, — Ляйсан посмотрела на Антона и заметила, что, когда он назвал чужое имя, на его лице появилась тёплая улыбка, а взгляд стал мягче. — Я часто сталкиваюсь с подростками, которые проявляют внимание к объекту их чувств через агрессию. Они не знают, как поступить по-другому из-за негласной войны внутри себя. Им хочется романтики, но в то же время происходит резонанс, ведь общество стоит против подобных отношений. Они не хотят казаться белыми воронами, боясь того, что их будут осуждать. Чаще всего такие люди зависят от одобрения других, поэтому идут против себя, даже если это может принести боль не только им самим, но и другому человеку. — Я такой же, — признался Антон; его глаза заблестели от набежавшей влаги. — Постоянно унижаю Арса, чтобы никто другой этого не сделал, а потом плачусь Ире, какой я урод. — Ты оправдываешь свои действия, как помощь, но что, если это лишь ухудшает ситуацию? Ведь Арсений не понимает этого. Возможно, он считает, что ты ненавидишь его именно за тот случай. — Вы сейчас лучше не делаете, — Шаст и так много размышлял над этим, и любые выводы, к которым он приходил, болезненно горчили, один казался невыносимее другого. — Иногда приходится указывать на ошибки, чтобы люди находили правильное решение, — Ляйсан улыбнулась. — Я рада, что ты решил обратиться за помощью, а не попытался самостоятельно со всем справиться в одиночку. — Я просто устал от этого спектакля. Хочу наладить отношения с Арсом. — Почему ты этого хочешь? — Ну, мне его жалко: после прекращения нашей дружбы его мать ушла из семьи, потом я начал издеваться над ним. В школе, кроме одной девушки, с ним никто не общается, да и я вижу его постоянно болезненным и невыспавшимся. — Тебе его жаль, или же ты хочешь помочь, защитить от всех негативных ситуаций, чтобы он был счастлив? — Я хочу, чтобы он улыбался, как раньше, — снова мягкий взгляд, который не остался для психолога незамеченным. — А можешь рассказать об Арсении чуть больше? Какие у вас были отношения, когда вы дружили? — Мы начали дружить с первого класса. Тогда Арс был застенчивым, но потом стал гораздо увереннее. В более осознанном возрасте, лет в четырнадцать, он часто мог сказать какую-то чушь, которую понимали только мы. Вообще, чем старше мы становились, тем более таинственным он становился. Иногда я ловил себя на мысли, что никогда не мог предугадать его действия, но, в целом, мы всегда работали слаженно, особенно, когда учились. Он любил помочь с учёбой, если я что-то не понимал, иногда помогал мне на контрольных. — Всё это, конечно, хорошо, но ты так и не ответил, каким ты его знал. — Арс добрый, немного скрытный, всегда готов помочь, но умел говорить «нет». Он был непредсказуемым и весёлым, часто шутил и становился душой компании. Мог правильно оценить ситуацию и найти наилучший вариант, который подошёл бы всем. — Хорошо, а каким ты видишь его сейчас?       Антон хотел было что-то сказать, но замолк. Сейчас от того Арсения не осталось и следа, словно это были два разных человека. Шаст практически не видел на лице юноши улыбки. — Он стал словно другим человеком: редко улыбается, часто хмурится, постоянно выглядит уставшим, невыспавшимся. Иногда я замечаю, что он находится в подавленном состоянии, а порой он может о чём-то сильно задуматься и пропустить часть урока. — Значит, ты видел, что с ним что-то не так? — Да, в те моменты я старался его не трогать.       В кабинете воцарилась тишина, пока Ляйсан что-то записывала, а Антон решил притронуться к остывшему чаю. — Ляйсан Альбертовна, почему вы интересуетесь Арсением? Речь же должна идти больше обо мне, а не о нём, — задался вопросом Шастун, отчего психолог удивлённо на него посмотрела. Нет, это не была ревность, юноше было просто интересно. — Арсений является ключевой фигурой в твоём состоянии, поэтому я хочу понять, какой он и как ты к нему относишься, чтобы правильно проанализировать и помочь тебе найти выход из этой ситуации, и самое главное — научить тебя принимать себя таким, какой ты есть, научить не оглядываться на других и поступать так, как ты этого хочешь, а не так, чтобы оправдать ожидания других людей. Я искренне хочу помочь тебе стать счастливым, — она посмотрела на часы и поняла, что их разговоры затянулись достаточно надолго. — Давай обсудим график наших встреч? Как насчёт двух раз в неделю, например, вторник и пятница в три часа? — Да, давайте, — согласился Антон. Всё же он действительно засиделся, не заметив, что уже перевалило за половину четвёртого. — На следующей встрече мы уже будем говорить именно о тебе, так что не переживай, — она поднялась с кресла и подошла к подростку. — Мне было приятно с тобой поговорить, надеюсь, ты придёшь ко мне в следующий вторник. — Конечно, иначе это будет бессмысленно, — Шаст усмехнулся, накинув куртку на плечи, и направился к выходу. — Большое спасибо, что решили помочь. А сколько я должен вам за сеанс? — Мы с Ирой договорились, не переживай на счёт этого, — она проводила его до двери. — Антон, дам тебе одно задание: попробуй начать постепенно меняться, начни с чего-то маленького, например, постарайся показать Арсению, что ты за него, а не против. Пусть он ощутит себя в безопасности, когда находится рядом с тобой, а не страх, что ты снова причинишь ему вред. Хорошо? И попытайся поговорить с ним лично, чтобы разложить всё по местам. — Спасибо, я постараюсь. — Удачи тебе. До вторника!

***

      За окном расстелилась глубокая ночь. Весь дом погрузился в сон, кроме одной квартиры, в которой до сих пор горел свет и слышались громкие пьяные разговоры. Арсений сидел в своей комнате, вжавшись в самый дальний угол, каждый раз вздрагивая, когда мимо двери кто-то проходил.       Ему страшно. Страшно за собственную жизнь, потому что он не знал, на что была способна неизвестная компания отца. Арсений не спал уже вторые сутки, на нём сказывалась усталость, но он не мог позволить себе уснуть прямо сейчас. Лучше он подождёт, когда всё кончится. Самый большой страх юноши заключался в том, что Сергей мог начать избивать сына на глазах друзей, что могли присоединиться. Арс схватил телефон и подрагивающими пальцами стал печатать сообщение единственному человеку, который всегда был на его стороне и помогал в любой момент.

Оксан, у меня проблемы.

Если что, можно я приду к тебе? 0:28

      Оксана: Что такое? 0:30 Отец снова не даёт тебе спать? 0:30

Нет, он привёл каких-то левых мужиков в квартиру 0:30

      Оксана: Ебать... 0:30 Уходи оттуда, как можно скорее. Я поговорила с мамой, и она согласилась 0:45

Спасибо. Я напишу, как выйду 0:45

      Оксана: Держи в курсе 0:46 Арс, ты там как? 0:59 Арс? 1:02 Арс, ответь, пожалуйста, я переживаю! 1:20 Арс, возьми трубку 1:27

Пропущенный аудиозвонок

Пропущенный аудиозвонок

Пропущенный аудиозвонок

      Оксана: Прошу, пусть с тобой всё будет хорошо 1:48

***

      Антон поздно возвращался от Позова, засидевшись за приставкой. Он шёл через район Попова, тихо матерясь под нос, — лучше бы он остался у друга с ночёвкой. В какой-то момент он остановился напротив подъезда, в котором жил Арсений, и заметил горящий свет в окнах его квартиры. Что-то тревожно стало на душе Шастуна, и он автоматически полез в карман за сигаретами. Заняв место на излюбленных качелях, он достал пачку "Мальборо". Долгое время он наблюдал за единственным светом в окнах, не отрывая чуть прищуренный взгляд. Он мерно покачивался на узкой дощечке, неспешно выдыхая клубы дыма в ночной воздух, когда подъездная дверь неожиданно открылась. Из тонких пальцев выпала сигарета.       Парень не мог поверить своим глазам: выскочивший из подъезда Арсений был практически раздет и босиком, он неровной походкой ступал по ледяному бетону, схватившись за живот. В момент, когда он обессиленно скатился вниз по стене, Шастун сорвался с места, мчась к Арсению на всех парах и спотыкаясь о бордюры. — Арс! — с отчаянием в голосе позвал Шаст, остановившись в метре от парня. Все его существо на миг замерло, стоило им столкнуться взглядами, когда подросток поднял голову. Медленно подходя к пострадавшему, Антону хотелось закричать от ужаса: в каком-то месте голова Арсения кровоточила и пара темных струек стекала по лицу; губы рассечены, нос тоже выглядел разбитым, а на замазанной скуле багровел свежий синяк. В его судорожном, поверхностном дыхании звучали хрипы, казалось, ещё секунда, и Попова накроет истерика. Внимание Шаста упало на почти разорванную одежду, которая пропиталась кровью. — Господи, боже мой, — Антон присел на против юноши, пытаясь понять, в каком он состоянии. — Оставь меня, — безразличным голосом проговорил Арс, слегка хрипя. — Лучше скажи, что за хуйня с тобой произошла? — Антон не знал, как подступиться, но видел, что Арсения трясёт. Он был в шаге от нервного срыва. — Можешь встать? — он попытался поднять Попова, подхватив под руку, но тот лишь слабо оттолкнул, сколько хватило сил. — Оставь меня! — Его голос сорвался на отчаянный крик. Шаст поднял взгляд на Арсения: по обезображенному лицу, смешиваясь с кровью, катились крупные слёзы. — Прошу, уйди, оставь меня здесь! Просто позвольте мне сдохнуть! Вам же всем только лучше станет, если я сдохну, как собака под забором! — Антон без раздумий аккуратно обнял Арсения, но Попов лишь с криками отпихивал его, безуспешно пытаясь вырваться, а спустя полминуты просто обмяк в руках и тихо заплакал. — Пожалуйста, оставь меня. Я не хочу, чтобы это снова происходило. Я устал от этого дерьма, — шёпотом произнёс юноша, совсем выбившись из сил. — Тебе нельзя умирать, Арс, — Антон держался из последних сил, чтобы самому не заплакать. Ему впервые приходилось видеть Арсения в таком отчаянии. — Пошли ко мне? Дома никого нет, мама в ночную смену. Обработаем тебе раны, и ты ляжешь спать, хорошо? — Он тихонько шмыгнул носом, сморгнув подступившую влагу. — Пожалуйста, помоги мне, — тихо проговорил Попов, пряча влажное от слёз лицо в изгибе шеи парня.       Антон снял с себя пуховик и накинул на плечи Арсения, когда тот кое-как поднялся. Юноша, оставшись в одной рубашке и красной толстовке, повернулся спиной и присел, предлагая Попову залезть к нему на спину. Арс на секунду засомневался, но потом обхватил руками шею Шастуна, закинул ногу на талию, тем самым обвив туловище парня, когда тот встал. Антон поддерживал Арсения за бедра, позволяя однокласснику расслабиться. Сам того не замечая, Арс уснул на спине Шастуна, пока они направлялись к нему домой.