Тихий омут

— Антон! Такими темпами мы опоздаем! — раздался уставший и раздражённый голос Арсения, ожидавшего Шастуна в прихожей более пятнадцати минут. Он уже был готов, а Антон до сих пор собирался, пытаясь найти чистую рубашку. — Занятия начнутся через полчаса, а мы даже ко мне ещё не вышли, — напоминал Попов, рассматривая себя в зеркало. Пусть на нём и была одежда, что давно стала мала для Антона, Арс всё ещё ощущал дискомфорт от непривычных для него вещей оверсайз. — Пять сек и выходим, — из-за угла выглянула лишь голова, но тут же скрылась. — Блять, как же я ненавижу эти ебучие пуговицы, — он думал, что произнёс это тихо, только слова всё равно достигли ушей Попова.       Арсений наблюдал, как постепенно стрелки часов приближались к восьми. Он проводил рукой по волосам, утыкался в воротник тёплой куртки и тяжело вздыхал почти каждую секунду, потому что не привык опаздывать в школу, а любил спокойно, слушая музыку, идти по заснеженному спящему городу, размышляя о своём. Шастун же напрочь рушил эту привычку. — Готов! — Антон вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. — Сейчас пойдём, не паникуй.       Слова юноши оказались не так уж далёкими от действительности: Арс паниковал от перспективы впервые опоздать, но он лишь недовольно закатил глаза и подошёл ближе к входной двери. — Догонишь, — с этими словами Попов покинул пределы тёплой квартиры и направился к лифту. Пока тот неторопливо поднимался на двенадцатый этаж, следом за парнем выбежал Антон, наспех накинув куртку на плечи. — Надо было сделать так раньше, — он усмехнулся скептическому взгляду Шаста, который пытался застегнуться, но замок не желал поддаваться. — Я ж просил подождать, — слегка обиженно проговорил Антон. Старшеклассник первым зашёл в лифт, нажимая нужную кнопку. — Это нормально, что у меня колени немного дрожат? — Арс с недоумением посмотрел на друга. — Волнуюсь я, — пояснил тот. — Если ты не хочешь привлекать много внимания, мы можем пойти раздельно, — заявил Арсений, переведя взгляд на панель, где высвечивались номера этажей. — Нет, — ответ был кратким, но уже по уверенному тону в голосе Антона брюнет осознал, что сморозил глупость.       Лифт, остановившись на первом этаже, распахнул двери, и ребята вышли, но если бы Шастун остановился и обернулся к Арсению, плетущемуся позади, пока они не покинули подъезд, он заметил бы необычный взгляд друга, который таил в себе что-то особенное, с чем Шасту не доводилось сталкиваться раньше. В глазах Арса читались какая-то лёгкая затуманенность и цепкость, что не отпускали до самого конца и развеялись только перед выходом на улицу.       Морозный воздух встретил их вместе с суетливыми прохожими, покидавшими свои дома. Антон слегка поёжился, всё же новая куртка, в которую облачился Попов, была гораздо теплее. Его рука на автомате полезла в карман за пачкой сигарет, но той не оказалось. Стукнув себя по лбу, Шаст вспомнил, что по привычке закинул сигареты в свой чёрный пуховик. — Арс, пошарь по карманам, там сиги должны быть, — попросил Шастун, остановившись посередине дороги. Рассеянными движениями Арсений сунул руки в карманы куртки и, обнаружив там красную пачку Мальборо, протянул её другу. Антон на секунду залип, понимая, как необычно смотрелся Попов с сигаретами в руках.       Всю дорогу до дома Арсения парни шли молча, но эта тишина не давила и не вызывала чувства дискомфорта между ними, а наоборот располагала к себе. Чем ближе они приближались к дому, тем сильнее Попов нервничал. Что, если отец всё ещё дома? Пусть рядом и находился Антон, Арс не хотел, чтобы он видел весь кошмар, творившийся в квартире. Отчасти ему было стыдно за бардак: за многочисленные пустые бутылки, за потрёпанную временем мебель, ободранные обои. Время от времени юноша наводил порядок, но даже всех усилий и тщательной уборки не хватало для того, чтобы придать дому хоть немного приятный вид. — Сначала я зайду один, — стоя у входной двери, произнёс Попов. Чуть подрагивавшей рукой он открыл замок входной двери и потянул на себя. Тишина, покоившаяся внутри, резала уши. Арсений зашёл и пропустил Шастуна, на которого нахлынули воспоминания из прошлого, но тогда всё было по-другому, словно в какой-то сказке. — Бери необходимое, а за остальным зайдём после школы, — Антон решил остаться в прихожей. Любопытство не отпускало, ему хотелось осмотреться и понять, в каких условиях всё это время проживал Арсений, чтобы стать хотя бы немножечко ближе, чем они были сейчас.       Шастун стоял в прихожей меньше пяти минут, но уже ощущал гнетущую атмосферу этой квартиры. В далёких воспоминаниях из детства здесь по-прежнему царили уют и тепло, но в действительности всё оказалось совсем иначе: вместо гармонии домашнего очага, что невольно всплывала в памяти, перед Антоном распростерлась отчуждённость незнакомого места, в котором парню никогда ранее не приходилось бывать. Он не понимал, как Попов мог находиться здесь без нормального отопления, ведь холод в квартире ничем не отличался от мороза на улице. Парень хотел было разуться, но, заметив следы от обуви Арса, передумал и прошёл на кухню так, как есть. Пластиковое окно оказалось открытым настежь, поэтому Антон аккуратно закрыл его и решил немного осмотреться. Неторопливо шагая по небольшой комнатке, он то и дело натыкался на разбросанные повсюду пустые бутылки, на глаза попадались пепельницы с горой окурков, грязная посуда в раковине и на обеденном столе. А в холодильнике было настолько пусто, что Антон тяжело сглотнул. Как же Арсений выживал до сих пор? — Шаст? — донеслось растерянно из коридора, а следом юноша зашёл на кухню. — Ты чего здесь? — Окно было открыто, — Антон пожал плечами, заметив, что одноклассник сменил одежду на школьную форму, а с плеча свисал рюкзак. В руках же он держал пуховик Шастуна. — Взял необходимое? — Да, можем идти, — они вернулись в прихожую, где Арсений достал из встроенного шкафа чёрное зимнее пальто. — Возвращаю, — он протянул куртку владельцу, — твои вещи я оставил у себя в комнате. Заберём, как ты и сказал, после школы. — Хорошо, но закинь туда ещё и её, — Шаст снял с себя верхнюю одежду и протянул Арсению, на что тот лишь кивнул и ушёл в свою комнату. Юноша быстро накинул на себя пуховик, наконец, наслаждаясь теплом, что осталось от Попова.

***

      На занятия они опоздали всего лишь на пять минут, из-за чего преподаватель пусть и был недоволен, но всё же пустил в кабинет, сделав замечание насчёт побитого вида Попова. Арс ничего не ответил, молча прошёл в конец класса, пока многие одноклассники разглядывали его. — На что зырите? — рыкнул Антон почти на весь кабинет, отчего все мигом отвернулись, понимая, что, возможно, им за это попадёт. — Шастун, если соизволил нас почтить своим присутствием, делай это молча и не срывай урок, — устало проговорила женщина. Большинство учителей уже свыклись к таким персонам, поэтому лишний раз не лезли к ним, потому что не желали заработать новый гемор в виде разборок и постоянных вызовов родителей в школу.       Парень хотел сострить, но чужая рука, опустившаяся на его плечо, заставила промолчать. Арсений лишь взглядом дал понять, что им не стоило привлекать к себе лишнего внимания. Шаст оглядел кабинет и обнаружил, что Позов и Матвиенко вопросительно смотрели на него через ряд, а после на смартфон Антона пришло сообщение, в котором Дима сначала обматерил друга за то, что тот не выходил на связь после того, как пошёл домой, и только потом спросил, что случилось с Поповым.       «Потом» — таким был его ответ, что заставил друга вновь разразиться гневными сообщениями. На это юноша лишь улыбнулся, но совесть дала о себе знать, подсказав, что поступил Антон совсем бессовестно. — «Объясню всё на перемене» — добавил он напоследок.       Для Антона стало очевидно одно: как бы он ни оправдывался, скорее всего, все считали, что именно он избил Попова, и подобный вывод был логичным для окружающих, которые до этого только и видели, как парень донимал одноклассника. Может, всё так и оставить, чтобы у других не закрадывались подозрения, ведь Арсу не нужны лишние разбирательства, тем более сейчас, когда на носу экзамены. — Антон, ты идёшь? — Попов встал возле парты, придерживая лямку собранного рюкзака. — О чём-то задумался? — подметил юноша, обнаружив, что на тетрадных листах ничего, кроме даты и темы урока, не было написано. — Просто думал о том, что взять на обед сегодня в столовке, — отмахнулся Антон. Неужели за долгими размышлениями он настолько глубоко ушёл в себя, что не услышал звонок с урока?       Они вышли из кабинета в шумный коридор. — А я и забыл, что ты о еде думаешь с большей любовью, чем о произведениях Чехова, — Арс резко остановился, осознав, что только что подстебал Шастуна. Он ожидал типичную реакцию парня, но тот лишь подошёл ближе и, закинув руку на шею, посмеялся. — Твоя правда, — Антон отцепился, когда увидел недоумевающие взгляды окружающих. — Я пошёл курить, а ты, будь добр, не найди себе приключений за эти пять минут, договорились?       Арсений ничего не ответил, но приподнятые брови выдавали его недоумение: «Ты серьёзно, что ли?».       Стоило им разделиться, брюнет направился на четвёртый этаж, где, судя по расписанию, у его подруги будет проходить следующее занятие. Каждый встречный на пути Попова обязан был с ужасом посмотреть на его лицо. Это начинало раздражать. Арс всеми силами старался отгородиться и не обращать внимание на этих дураков, но постепенно терпения становилось меньше, а когда он дошёл до нужного кабинета и заметил Оксану, сидевшую на парте возле подруги, ему стало не до косых любопытных взглядов. — Окси, — позвал парень Фролову. Сначала девушка с улыбкой обернулась, но с каждой секундой её красивая улыбка сходила на нет, крича о ужасе, который она испытывала. — Прости, у меня телефон сломался, не мог никак с тобой связаться, — проговорил он, когда они отошли в сторону. — Господи, Арс… — Оксана разглядывала заживающие раны на лице друга. На её глазах постепенно наворачивались слёзы. — Я… я думала… — девушка порывисто обняла Арсения, уткнувшись ему в грудь. — Я думала, что он тебя убил, — она не сдерживала слёз. — На следующий день я пошла к тебе, но… но никто не открыл, а соседи сказали, что не видели тебя со вчерашнего дня. Я так боялась. Боялась, что узнаю, что нашли твой труп где-нибудь в канаве. Арс, пожалуйста, не пугай меня так больше. — Не беспокойся, со мной всё хорошо, — уверял Арс, обнимая Оксану одной рукой, другой же поглаживая по голове в попытке успокоить. Если бы только он сам верил в то, что говорил. — Я там больше не нахожусь. Мне предложили пожить у знакомого. — Что? — заплаканная Фролова резко отпрянула от старшеклассника. — Кто это? Ты, что, сразу согласился? А если это какие-то неадекваты? — Окси, спокойно, без паники, — Арсений остановил её взмахом руки. — Мать моего хорошего знакомого предложила пожить с ними, когда узнала о том, что случилось. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Оксана принялась стирать влагу с лица салфеткой, любезно предложенной Поповым. — У меня нет выбора, — Безысходность слышалась в его голосе, что дрогнул от этих мыслей. — Либо буду жить у чужих людей, либо вернусь домой. Больше у меня вариантов нет, Окси. — Если что-то пойдёт не так, сообщи сразу мне, хорошо? Мы вместе что-нибудь придумаем, — наконец на её лице появилась улыбка, от которой на душе Арсения стало теплее.       Обняв подругу на прощание, Попов направился к своему кабинету, что находился на третьем этаже.

***

      Казалось, время специально издевалось над школьниками, растягивая минуты в часы. Живот предательски болел и урчал от голода. Всё же нужно было послушать тётю Майю и поесть перед уходом из дома, но из-за долгих сборов Антона Попов решил, что повременит с этим. Оставалось не больше десяти минут до конца третьего урока, когда Арс почувствовал неладное. Какое-то необъяснимое беспокойство с каждой секундой усиливалось, превращаясь в мучительную тревогу. Парень не мог усидеть на месте: постоянно ёрзал, оглядывался по сторонам. Поплывший взгляд никак не мог остановиться и сконцентрироваться на чём-то одном. Из трясущихся пальцев выпала ручка. — Извините, можно выйти? — голос слегка подрагивал, отчего Шастун, сидевший за соседней партой, насторожился. Он заметил, что Арсений как-то сильно побледнел, а ноги почти не держали его. — Собери мои вещи, если я не приду до конца урока, и иди на первый этаж к мужскому туалету, — тихо, чтобы только Антон мог услышать, произнёс Попов, проходя мимо одноклассника.       Арс пытался привести себя в порядок, но даже холодная вода никак не помогала. Дыхание сбилось напрочь, от чего парню казалось, что в любой момент он потеряет сознание от нехватки кислорода, поэтому кое-как подошёл к вечно открытому окну, видимо, специально для куряг. Попов залез на подоконник, уперевшись головой в ледяное стекло. Тело потряхивало то ли от холода, то ли от волны бесконтрольного страха, что накатила с новой силой.       Обхватив себя за колени, Арсений всего на секунду прикрыл глаза, а когда открыл их, обнаружил возле себя Шастуна, протягивавшего к нему руку. — Арс, ты как? — прозвучал один-единственный вопрос, от которого у Попова чуть ли не слетели все тормоза.       Как он? Настолько хуёво, что психика страдала по максимуму, а паническая атака, до сих пор не отпустившая его, давила ещё сильнее. Арсений балансировал на грани истерики, но продолжал держаться до последнего. Знал — если даст слабину, окончательно сломается. — Может, к медсестре сходим? — не услышав ответа на свой первый вопрос, предложил Антон. Парень поставил их рюкзаки рядом на подоконник, где осталось свободное место. — Либо давай пойдём домой? — Нет, сегодня контрольная по физике, надо написать, — кое-как прочистив горло, хрипло ответил Арсений. — Какая в жопу контроша?! — взорвался Шастун, отчего брюнет вздрогнул. — Тебе, блять, плохо, но ты думаешь об учёбе в первую очередь вместо себя! Совсем ебанулся? — Да, блять, ебанулся! — сорвался Арс, повысив голос. — Если тебе похую на учёбу, это не значит, что и окружающим тоже. Хочешь свалить? Пиздуй, но я останусь. Даже если при смерти буду, я всё равно напишу эту ебучую контрольную.       Антон молча хлопал глазами, пытаясь выцепить из памяти хоть один момент, когда Попов орал на него. Такого не было. Обычно Арсений лишь чуть-чуть повышал тон, но всегда подходил к решению вопросов с холодной головой. Увидь кто эту картину, подумали бы, что с ума сошёл. — Окей, — Шаст поднял руки вверх, словно сдаваясь, — я тебя услышал и больше подобного не предложу, но давай сходим к медсестре? Ты слишком бледный. Боюсь, ещё немного — и в обморок грохнешься. — Юноша не знал, что его опасения были очень близки к правде. Если Арсений не поест в скором времени, точно рухнет где-нибудь. — Мне всего лишь надо в столовую, а там всё нормализуется.       От затопившего чувства стыда хотелось со всей силы удариться головой о стекло. Сорвался на человека, который всего лишь хотел помочь и не ушёл после того, что ему высказали в ответ на проявление заботы. Вот что Арсу теперь делать? Извиниться? Но он ведь не в лучшем состоянии. Может, списать всё на плохое самочувствие? — Тогда пошли, — подхватив рюкзаки, Антон улыбнулся, будто между ними не произошло ничего из ряда вон выходящего. — Посмотрим, что сегодня в меню. — Антон, — остановил того Попов, — прости, что сорвался. — Всё нормально, лучше пойдём быстрее, пока все в столовку не сбежались, — лёгкая улыбка, оставшаяся на лице Шастуна, усмирила взбеленившееся чувство вины.       В столовой кипела жизнь, словно в пчелином улье, только здесь никто не работал, а обедал и воевал за свободные места. Арс не любил приходить в столовую на третьей перемене, потому что именно в это время стекались практически все учащиеся, но на удивление он сразу заметил Фролову, что помахала ему со своего места. Девушка всегда сидела за одним и тем же столиком, поэтому найти её в толпе голодных школьников не составило особого труда. — Займи места, а я поесть нам возьму, — Шастун достал кошелёк из рюкзака и отдал его другу. — Береги как зеницу ока.       Арсения так и подмывало сказать: «Чего, блять?», но он лишь молча кивнул и направился к Оксане. — Какого хуя я только что увидела? — Фролова не стеснялась в выражениях, ей хотелось знать, что произошло. — О чём ты? — парень состроил непонимающего дурочка. — Нет, до меня доходили слухи, что Шастун как-то странно себя ведёт, но не думала, что и ты в этом замешан, — у Оксаны ком поперёк горла встал, отбивая любой аппетит. — Арс, что происходит? — Я урвал последние кусочки мяса по-французски, — радостно сообщил Антон, поставив поднос с порциями на обеденный стол. — Там был выбор между рисом и картофельным пюре, поэтому я взял нам пюрешку.       Оксана истерично усмехнулась. Она никак не могла отнестись к увиденному как к чему-то обыденному и адекватному. Девушке казалось, что каким-то образом она попала не в свою реальность, пока спала этой ночью. Может, так оно и было? — Арс? — Фролова вопросительно смотрела на друга, принявшегося за обед. — Что он здесь делает? — она специально сделала акцент на местоимении. — Обедает? — вопросом на вопрос ответил Арсений, а Шаст почувствовал себя не в своей тарелке. — Я вижу, — терпение подходило к концу. — Почему он ошивается рядом с тобой? Объясни, что за хуйня происходит? — Я, наверное, пересяду, — Антон намеревался было уйти, но на его запястье легла ладонь Попова, не позволившая сдвинуться с места. — Нет, — уверенно сказал старшеклассник, на что его подруга вскинула брови, просто охренев от происходящего. — Арс, я жду объяснений, — потребовала Оксана. — Мы решили восстановить наше прежнее общение, — пожал тот плечами. Не говорить же, что он теперь живёт у Шастуна.       На несколько секунд девушка выпала из реальности. Ей же послышалось, верно? Арсений не страдал иррациональностью и никогда бы не стал водиться с таким, как Шастун. — Хочешь сказать, что после того, что он делал с тобой, ты решил сделать вид, что ничего не было? — Оксана пришла именно к такому выводу. Мыслить здраво ей мешали эмоции, затмившие любые попытки рассудительно оценить ситуацию. Укол совести прошил сердце. Антон не знал, как оправдать себя. Что бы он ни сделал, в глазах других он так и останется подонком. — Это уже наши личные заботы, что делать с тем, что было. — Ответ Попова поразил подругу. Что, чёрт возьми, с ним происходит? — Но потом не жалуйся, если он тупо поиграет с тобой, а после унизит каким-нибудь грязным способом, — с этими словами Фролова взяла свой поднос и покинула ребят. — Она меня ненавидит, — прервав угнетавшую тишину между ними, заявил Антон. Аппетит пропал, улетев со скоростью света, а один только взгляд на еду вызывал уныние и отвращение. — Да, — брюнет даже не попытался скрыть этого. — Приятно это слышать. — Сарказм невольно вырвался из уст Шастуна.

***

      В квартире едва ли терпимо воняло сигаретами и перегаром. Как только Арсений переступил порог, он понял — отец дома. Парализующий страх моментально окутал всё тело. Желание уйти без вещей возрастало с каждым мгновением, но юноша понял, что уже некуда деваться, когда в коридор вышел Сергей в одной футболке и трусах-семейниках. Антон стоял позади, молча наблюдая за нелепой картиной. Мужчина явно давно не ухаживал за собой: сальные волосы, блестевшие на свету, и отросшая борода с проседью придавали ему совсем запущенный вид, чего говорить о старой футболке, которая была заляпана жирными пятнами. — Я думал, ты сдох где-нить… — Смеявшийся над своими словами, он вызывал лишь отвращение. — Заявился, наконец, да и не один, — мужчина опёрся на дверной косяк. — Ебать, Шастун, ты, что ли? — Мы ненадолго, — голос Антона на удивление был абсолютно спокоен, но, только внимательно присмотревшись, Попов-младший заметил, как на лице друга заходили желваки. — Ты давно к нам не заходил, хочешь выпить? — Сергей не отдавал отчёт в том, что срывалось у него с языка. — Поговорим? — Во-первых, я несовершеннолетний. — Шаст с холодом смотрел на человека, которого когда-то уважал всей душой. — Во-вторых, вы явно не тот человек, с которым я хотел бы выпить. — Подобные слова заставили Арсения вздрогнуть. — Бери необходимое и пошли, — обратился он к однокласснику, — тебе здесь делать нечего. — Чего? — постепенно закипая, переспросил отец. — Я чё-то не понял… Ты, чё, свалить собираешься? — Иди, — повторил Антон, заметив, как Арс съёжился в прихожей. — Ладно, — понимая, что тот замер, не в состоянии пошевелиться, юноша взял друга за руку и направился к нему в комнату. Если бы он только знал, что этот упырь окажется дома в такое время, предложил бы прийти позже.       В собственной комнате Арсений почувствовал себя лучше, особенно когда у входа стоял Антон. Первым, за что взялся Попов, были школьные принадлежности. Что-что, а учебники нынче стоили дорого. Пока парень складывал некоторые книги в рюкзак, а остальные, что не помещались, в чёрную дорожную сумку, в комнату наглым образом ворвался Сергей с бутылкой водки, которую он пил из горла. — И когда ждать Ваше Высочество? — невнятно озвучил он свой вопрос. — Арсений будет жить у меня, — заявил Шастун, попытавшись переключить внимание мужчины на себя. — А-а-а-а, — протянул Сергей, ядовито посмеиваясь, — так ты растрепался, что я тебя наказываю? Думал, ты умнее будешь, ан нет — такой же жалкий, как и твоя мать.       Антон тихо сглотнул, заметив, как замер Арс. — Что, хочешь свалить от меня, как эта шалава? — от Попова-старшего исходила такая агрессия, что их перепалка могла запросто вылиться в рукоприкладство. — Вам лучше выйти из комнаты, пока я это не сделал силой, — предупредил Шаст, сжав ладони в кулаки. Парень держался из последних сил, чтобы не начистить эту ублюдку его поганую морду. — Чё ты там вякнул? — Сергей медленно направился к другу его сына. — Смеешь угрожать мне в моём собственном доме? Видимо, яйца отрастил, раз позволяешь словами раскидываться, а? — Хватит, — подал голос Арсений. — Да, я ухожу жить в другое место, но в этом виноват только ты один. Теперь я понимаю маму, почему она бросила нас. Ты — не человек, ты — монстр. — Ах ты, сучёныш, — Сергей кинул бутылку в сторону Арсения, но та пролетела в нескольких сантиметрах от его головы и разбилась о стену. — Я тебя, блять, породил, я тебя и убью, тварь неблагодарная! — мужчина рванул к сыну, намереваясь наброситься с кулаками, но упал, получив удар под колено от Шастуна. — Какой же мразью вы стали, дядя Серёжа, даже смотреть противно, — Юноша принялся снимать некоторые кольца с пальцев, предположив, что всё может кончится дракой. — Вместо того, чтобы продолжить жить нормально, пристрастились к бутылке, опустились ниже плинтуса, так ещё и собственного сына избиваете, будто он вам боксёрская груша. Может, мне сделать с вами то же, что вы сделали с Арсом пару дней назад? Или вы не помните? Ах, да, вам же кроме водки и друзей нихуя не надо. М-да, выглядите сейчас до чёртиков жалко, — нависнув над Сергеем, проговорил Шаст. — Да что ты, блять, знаешь?! — эти слова отец прокричал, не сдержавшись. — Ты нихуя не знаешь о моей семье! — Которую вы и разрушили, — Антон бросил полный ярости взгляд на растерянного Арсения, вжавшегося спиной в угол. — Нет. — Голос Сергея резко стих, сбавив накал ругани, на его ресницах застыли непролитые слёзы. — Это она разрушила всё. Она ушла к какому-то ублюдку и оставила нас с сыном! Я просил, умолял её, но она даже слушать не хотела, — он посмотрел на сына. — Арсений… Арсюша… Прости меня… — Мужчина пополз к старшекласснику, которого накрывала истерика от того, как к нему обратился отец. — Умоляю, не уходи, я же умру, если ты меня оставишь! Ты же мой сын! Ты не можешь поступить так же, как это сделала твоя мать. Прошу, останься со стариком. Я обещаю, что изменюсь, что брошу пить и пойду работать на серьёзное предприятие, только не уходи, слышишь? Не уходи от меня.       Как же противно было наблюдать за этим. В голосе отца не прозвучало ни грамма искреннего сожаления, но Антона посетила отвратительная мысль: Арсений, ведомый истерикой и будучи под впечатлением от неординарности своего положения, хоть и с малой вероятностью, но мог повестись на уговоры. Поэтому Шаст как можно скорее пресёк все шансы на возможные безрассудные поступки друга. — Вам лучше уйти, — повторил Антон, подойдя к Арсу, — если не хотите получить по морде. — Если ты уйдёшь, — не без труда поднявшись на ноги, проговорил Сергей уже без тех фальшивых ноток жалости, — только попробуй заявиться сюда снова. Как только переступишь порог квартиры, считай, что уже мёртв для меня, — с этими словами он вышел из комнаты, оставив после себя не самую приятную атмосферу. — Я помогу собраться… Арс! — вскрикнул юноша, когда Попов съехал вниз по стене и спрятал лицо в ладонях. — Ты цел? Осколки не задели? — Нет, — дрожащим голосом ответил Арсений. — Пожалуйста, закинь все вещи из шкафа в сумку. Я не в состоянии сейчас что-либо сделать. — Понял.       Пока Шастун складывал вещи, он периодически поглядывал на одноклассника, который ни разу не пошевелился за всё это время. Закончив со сборами, парень перевесил длинный ремешок сумки через плечо и замер в ожидании друга. Арс молча поднялся, с нечитаемым лицом закинул рюкзак на плечи и направился к выходу, но резко остановился, из-за чего ему в спину врезался Антон. — Я забыл кое-что, — безэмоционально проговорил Попов, мысленно попросив Шастуна задержаться. Он подошёл к письменному столу и выдвинул первый ящик, достав оттуда фоторамку. Ещё несколько секунд Арсений смотрел на фотографию, сделанную пять лет назад во время семейной поездки на море. На снимке была запечатлена счастливая семья: мать, которую приобнимает муж, на её загорелом лице сияет яркая улыбка, а во взгляде отца семейства таится такая огромная любовь и нежность, что передалась через камеру; сын же стоял между взрослыми, кривляясь и держа в руках зелёный надувной круг в виде крокодила. Смотря на лица своих родных, юноша осознал: это последняя фотография, сохранившаяся втайне от отца, ведь все остальные тот уничтожил. — Пошли, — прежде чем покинуть комнату, Арс неловкими движениями засунул фоторамку в рюкзак.

***

      Обречённые вздохи разносились по кухне в половину одиннадцатого вечера. Арсений выглядел слишком убитым. Всё же просьба Шастуна помочь ему с домашкой оказалась не в кассу. Сегодня и так выдался достаточно тяжёлый день, а объяснения на пальцах тупому валенку, как решать уравнение с логарифмами с разными основаниями, никак не разбавили тоскливое настроение. — Вы всё ещё здесь? — к ним зашла мать Антона. — Арсюш, неужели с ним всё так плохо? — с надеждой на обратное поинтересовалась Майя. — Нет, — женщина облегчённо выдохнула, — там ещё хуже, чем Вы предполагаете. Я вообще понять не могу, как ты до одиннадцатого класса доучился?! Что ты на экзамене делать будешь? — Да отстаньте вы от меня со своей математикой! — обиженно возмутился Антон. — Я — гуманитарий, а ваша математика мне нахер не нужна. Деньги и так считать умею, а этого достаточно. — Антон! — тяжко вздохнув, Майя покачала головой. — Идите уже спать, завтра в школу, — она ласково потрепала Попова и сына по волосам, отвлекая от занятий. — Хорошо, но я сначала в душ, — Арс вышел из кухни, забрав разложенные учебники на столе с собой.       Ванна, полная горячей воды, расслабляла как ничто лучше, даже чай с ромашкой уступал в чудодейственных свойствах. Лившаяся из душа вода приятно согревала кожу и немного приводила в чувство, но на деле лишь скрывала под собой следы тихой истерики, которую Арсений, обессилев, больше не мог сдерживать. Мысли в голове просто не давали успокоиться, когда парень готов был кричать в голос, только вместо этого выходил немой крик отчаяния и боли. Голубые глаза помутнели и почти ничего не видели из-за слёз, а когда Арс не смог подавить тихий вой, укусил себя за руку. Он не хотел, чтобы его видели таким. Не хотел, потому что понимал, какие неудобства доставит окружающим.       В голове всё время крутились мысли о том, как отец впервые за долгое время обратился к нему по имени. Перед Арсением, как картинки, промелькнули обрывки тех дней, когда всё было хорошо, когда ничего не предвещало беды. Почему нельзя вернуться назад? Юноша очень сильно хотел этого, он хотел прожить счастливое детство и юность, ведь каждый ребёнок безоговорочно заслуживает родительской любви и тепла. Он безмерно скучал по тем дням, и каждый раз, когда Попов давал слабину и позволял себе вновь окунуться в воспоминания, на глаза наворачивались слёзы, которые он никак не мог остановить. Глубоко внутри себя Арсений до сих пор остался тем маленьким мальчиком, надеявшимся, что всё вернётся на свои места. Но чем больше времени проходило, тем сильнее он страдал от мыслей о прошлом. И особо остро отзывалась в нем горечь утраты, когда что-то касалось матери.       Нет, он не ненавидел её. Попов надеялся, что она хотя бы напишет ему или позвонит. Даст понять, что не забыла о сыне.       Когда слёз больше не оставалось, тело лишь изредка вздрагивало от стихавших рыданий. Успокоившись, Арсений не чувствовал ничего. Лишь пустоту, которая медленно пожирала изнутри.