Полночный танцор (18+)

Юнги резко поднимается, вернее, пытается подняться. Только он не может. Он лежит на полу и не способен толком пошевелиться. Он не связан, не обездвижен. Просто конечности его не слушаются. Корпус тела только немного отрывается от твёрдой поверхности и падает обратно. Осмотрев помещение, Мин понимает, что находится в собственном гараже. А у стены напротив, облокотившись, стоит Тэхён и наблюдает за его пробуждением. Но они не единственные люди в этом помещении. Есть ещё один человек, который лишен возможности наблюдать. Тот, от кого Юнги сегодня безапелляционно отвлек Тэхён своим внезапным предложением разделить трапезу. Тот, кого Юнги не добил и оставил обездвиженным и без сознания в багажнике старенького ржавого авто. Глубоко в лесу, а не в этом гараже. И сейчас машины тоже здесь нет. На её месте стоит стол, который обычно вмещает в себя инструменты для её починки. А сегодня на этом столе лежит полуживой человек. Его глаза закрыты, но он в сознании. Об этом знают и Юнги, и Тэхён. Мину становится понятна причина сегодняшнего опоздания Тэхёна. Он сначала следил за ним, а потом привез сюда тело. И приготовил плацдарм для его разделки? В гараже светло. Очень светло. Белые лампы вдоль стен почти ослепляют. Юнги обычно не включает их все, но Тэхён хочет видеть сегодня в ярком свете. В деталях. Заметив на себе испуганный взгляд, он отходит от стены и присаживается на корточки рядом с Мином. Тот смотрит загнанно. Ждёт, что сейчас ему сделают больно. Скажут что-то унизительное. Но Ким лишь проводит рукой по растрепавшимся волосам. — Хорошо, что ты так быстро пришел в себя. Я успел заскучать, — Тэхён поднимается и смотрит сверху вниз, протягивая руку и предлагая встать. — Не бойся. Мне просто любопытно. Юнги не реагирует. Смотрит снизу вверх и тяжело дышит. Потом пытается оттолкнуться от пола самостоятельно, но его пятая точка перевешивает, и он снова оказывается на полу. — Не упрямься. Если бы я хотел доставить тебе проблем, вызвал бы опергруппу прямо в лес или устроил засаду. — Ты меня вырубил, — в уголках глаз Юнги собираются слезы. Ему страшно, потому что его поймали, и до слёз обидно, что поймал именно Тэхён. — Мне просто надо было кое-что закончить тут. Хотел сделать тебе сюрприз. Не бойся, — Тэхён улыбается: сначала по-доброму, а потом быстро холодеет. В голосе проступает сталь, но улыбка с лица не сходит, что только сильнее пугает. — И если ты сейчас не встанешь, я очень разозлюсь. Юнги верит. Он хватается за протянутую руку, и его быстро ставят на ноги, прижимая к себе. В другой ситуации Мин, вероятно, уже потерял бы сознание от счастья. Но сейчас он только напрягается всем телом и хочет отстраниться, что не остаётся незамеченным. — Ну надо же! Чуть больше часа назад ты так хотел меня потрогать, взять за руку, а потом так мило прижимался ко мне спиной. Почему сейчас вырываешься? — Тэхён держит крепко и шепчет так, будто их кто-то может услышать. Он едва ведёт носом по мягкой щеке Мина, от чего тот жалобно стонет. — Мне прекратить или продолжить? — Ким не отстраняется, продолжает щекотать своим дыханием кожу. Одной рукой прижимает Юнги к себе, придерживая спину, а другой поднимает краснеющее лицо. Не невесомо. Крепко держит подбородок. Мин бы не смог вырваться, если бы попытался. Но он не пытается. Хочет быть съеденным этой венериной мухоловкой и полностью расслабляется в чужих руках, когда чувствует вкус чужих губ. Тэхён сначала целует легко, едва прикасаясь, но с каждым движением становится все настойчивее, пока не чувствует, как податливое тело в руках начинает задыхаться и царапать его спину. Однако не подаёт никаких признаков сопротивления. — Молодец… Такой хороший мальчик… Я хочу, чтобы ты был послушным сегодня, — Ким продолжает шептать в истерзанные губы. В то время как Юнги уже дьяволу душу отдал, а тот её вернул за ненадобностью. Техён перемещается к столу, где лежит мужчина со все ещё закрытыми глазами, и тянет за собой Мина, не давая ему упасть. Ставит его перед собой, опуская руки на стол по разным сторонам от ватного тела, и целует в макушку. А потом чуть наклоняется и кладёт голову Юнги на плечо, повернув её под небольшим углом, чтобы почти нараспев, полушёпотом произнести в розовое ушко: — Я хочу посмотреть, как ты это делаешь. Разделай его для меня, котёнок, — Тэхён поднимает голову и сталкивается с круглыми от удивления глазами. Он улыбается и вкладывает заранее приготовленный скальпель, который лежал на столе и ждал своего часа, в Минову руку. Поднимая её и упирая в грудь неподвижного мужчины. Юнги не двигается несколько минут. Приходит в себя от бури пережитых эмоций, пытается собрать себя по кусочкам после столь желанной близости, справиться с нахлынувшим возбуждением и осознанием ситуации, в которой сейчас находится. Ким кладет вторую руку Юнги на живот и поглаживает через тонкую ткань рубашки, успокаивая, чем вызывает табун мурашек и желание эту вещицу снять. Но от Мина сейчас требуется совсем другое. И он это исполнит. — Я сделаю всё, что ты скажешь, — поворачивает голову за ещё одним поцелуем. Знает, что может о нём попросить. В конце концов, Тэхён его просит человека на столе разделать. А тут всего-то… Глубокий и напористый поцелуй, мокрый и обжигающий. Губы горят. Воздуха снова не хватает, и Ким отстраняется первым, надавливая на руку Мина, в которую вложен скальпель, напоминая, что он должен прямо сейчас сделать. — Неправильно. Надо начинать не отсюда, — Юнги возражает охрипшим от возбуждения голосом и передвигает скальпель, делая первый надрез. — Если начинать не отсюда, крови больше вытечет. — Я думал, ты этого и добиваешься. — Нет, он так быстрее умрёт. Надо успеть отрезать как можно больше, прежде чем наступит болевой шок. А уже потом можно пускать кровь, — Юнги делает ещё один надрез. — Смотри, сейчас он откроет глаза и будет видеть всё, что я с ним делаю. — И чувствовать, — добавляет Тэхён, вжимая своим пахом Мина в ребро стола. Тот стонет и выгибается, ощутив своим задом стояк и очередную волну мурашек. — И чувствовать,— соглашается Юнги, отделяя первый участок кожи от мышц. — Тогда сделай для меня ещё кое-что.