Не стой под моим окном

– Ты не странный,Коль, – признаётся Фёдор, поджигая сигарету. Гоголь, мягко говоря, был шокирован. Очень интересно было бы посмотреть, как прошлый Достоевский отреагирует на нынешнего Федю: труп под балконом обеспечен. Он думает, что Коля не видит того, что Федя так пытается показать, из кожи вон лезет. Коля ослепил его, и теперь Федя точно не сможет отлипнуть от Гоголя. Над равнодушием берут верх два чувства: интерес и любовь. Нескончаемый интерес к тому, что было неизведанным всю жизнь. Вот и ошибочка в воспитании Феденьки, которое, казалось, слаще некуда... Фёдор смотрит на свои чёрные побитые ботинки, на которых светилась белая пыль снега. Завтра Достоевскому на учёбу, от которой он только научился отдыхать. Коля ходит в 11 класс, учится, на удивление, на одни десятки. Фёдору было интересно узнать, как ведёт себя Гоголь во время уроков: всегда ли Коленька такой? Он лидер, и стыдно подумать про него что то плохое. Федя даже начал ревновать Колю к его одноклассницам и одноклассникам: мол, он теперь мой, а кто приблизиться – получит святой плевок в ебальничек. Вместе с Колей учиться Серёжа Сыромятников – длинноволосый, вечно испуганный паренёк, который страшно похож на Федю: рос в ужасно правильной семье, ни шагу сам сделать уверенно не сможет. Но живёт и жил не в Питере, уже плюс девяносто девять и девять процентов родителям Сыромятникова к титулу "хорошее воспитание". Серёжка иногда гулял вместе с Колей и Фёдором – Гоголь после школы притащил. Сыромятников – странный и стеснительный человечек, но Коля сказал, что он только с малознакомыми не очень заинтересованно и активно общается, а так и послать может, и сигарету у незнакомца стрельнуть. А у Достоевского был одноклассник Иван Гончаров. Вырос тот в жопу целованный, но с Фёдором общался хорошо. Достоевский – сам по себе такой человек, что твердый знак из него не вытянешь, но Ивану отвечал. Молчал только о том, что происходит дома: это другие, скрытые дела, которые другие знать не должны. – А что вы на уроках делали? Хуи пинали? – спрашивает Коля. – Учились... – подняв брови, спокойно отвечает Фёдор. Достоевский согласился подтянуть с Колей английский, зарубежную литературу, алгебру и физику. "Да этот Федя – чёртов гений!" – думает Гоголь. Интересно, как такой дорогой интеллигент согласился бесплатно заниматься дополнительным с каким то идиотом. Коля давно догадывался, что не зря уж то Федя делает ему эти поблажечки... Наверное, хочет потом использовать в своих целях, верно? Николай туповат. Не в плане науки, а в плане жизни: не может собраться в серьёзных ситуациях и не понимает намёков – прямой, как стрела. А Фёдор не бу-у-у-удет ничего говорить – сам догадается. Хотя, Достоевский сам точно не знает, как даже намеки делать: "тупик пожизненный" в медицинской карточке психбольницы. – Ну так, ничего на Новый год не отменяется? – напомнил Коля. – Вроде бы, нет... Только не надо тащить пол квартиры ко мне! – вздохнул Федя, предвкушая, что вновь где то не так прыгнет, не так дыхнет, и Гоголь подумает, что Достоевский его избегает. – Сестёр захватить? – улыбнулся Коля. – Как хотите... – лишь по лицу Феди было ясно, что тот не очень рад этому предложению. – Да пошутил я, не боись, я сам их еле терплю! На парах Достоевский вновь одинок. Его внешний вид заметно отличался от других студентов, поэтому почти каждый день Фёдор – гадкий утёнок. Сладкий, если говорить точнее. Преподаватели сразу полюбили Достоевского, но чуть напряглись, когда Фёдор стал пропускать первые пары, то ли залежавшись утром под тепленьким одеялом за просмотром каких то телешоу, либо закурившись с Колей,или же просто заспавшись. Гоголь думал, что Федя никогда не спит, но оказалось совсем наоборот. – И в чём же секрет твоего идеального обучения? – поинтересовался Коля. – А ни в чём, – загадочно ответил Достоевский. – Мне просто было нечего делать, вот я и учился. Поверь, если бы мне хотелось чего то, я бы забил на ту гребанную учебу и не читал бы молитвы перед каждым, сука, вдохом. Не ходил бы в церковь, не одевался бы, как наследник правителя. Да я бы в первом классе стал бы Федей, если бы не этот парадокс судьбы... До того момента Гоголь придерживался стереотипу, что такие люди, как Фёдор, только то и делают, что учатся. Но, как оказалось, срать они хотели на учёбу: главное, что надо сделать – сыграть эту чёртову роль хорошего ребёночка, а потом, заполучив доверие учителей и родителей, делать то, что пожелаешь. – Красиво одеваешься, – Коля внимательно осматривал с ног до головы Достоевского, который собирался пойти на пары. – Да ну. У меня просто с Питера ничего другого не осталось. Я же бежал оттуда, не ехал. – Ты разве не этот... Не эстет? – Какое, мне до эстетизма ещё идти и идти. Но если придерживаться мнению, что главная задача эстетов – быть ненужными, то это как раз про меня. Коле очень нравилось то, как наряжается Достоевский. Не смотря на любовь к свободе, Гоголь любил глядеть на людей, которые красиво одеваются – нет, самому Коле одеваться так не хотелось, только если какое то важное событие свершилось. Да и впринципе, Гоголю не очень было б к лицу ходить каждый день, как во дворец: все знают Колю как свободолюбивого человека, что не прочь пошутить, пообщаться с теми, кого никто не замечал, помочь кому то, побеседовать с учителями. Люди любят Гоголя не за красивую одежду – Фёдор тоже о таком мечтал. Когда то давным-давно этого хотел, но это было где то далеко-о-о-о-далеко-о-о-о, куда Достоевский дотянуться не сможет теперь. – Ну, давай тогда! – махает рукой Коля, когда они с Федей приближались к универу. – Я тогда к себе пошёл... – Спасибо, что провёл... – улыбается лишь немного, краюшками губ, Достоевский. Федя не слушает лекции: на парах он сидит ради того, чтоб не поставили энку. А он ещё умнее, чем кажется! Одногруппники с интересом расспрашивают Достоевского о его квартире, о Питере, о его прошлом – но Федя не привык! Чуть подрагивая то ли от холода, то ли от количества людей, он коротко отвечает на вопросы: "Да", "Нет", "Не знаю", "Не помню". Коле ещё предстоит обучить Федю к социальной жизни – стоило бы заселить его в общагу, как в бочку с селёдками, и пускай ебёться, как хочет. – Ну что, что покупаем? – Коля сложил руки на груди. – Ты только это, не закупайся сильно, мне ещё жить месяц. Да ладно, шучу... – Мне брать икру? – получив одобрение Гоголя, Федя положил маленькую консервную баночку в тележку. – Пять бери сразу, не жмись. Пойдём возьмём слоёного теста, овощей там... Ты не думай, что всё так скучно – шампанское дома... – улыбнулся Коля. – Я не пью, – строго ответил Достоевский. – А напою! – на приказы Гоголя Фёдор лишь закатывает глаза. В торговом центре слишком много людей, и главная беда в этом, даже не в том, что всё стоит дороже раза в два, чем ожидал Федя. Вон девочка закатывает истерики маме из за того, что та не купила дорогущую игрушку, вон какой то дядька жалуется на стоимость алкоголя, худой парень психует, потому что не может найти товар на весах, а вот Коля, который выбирает, на мокрый снег и -19 градусов по Цельсию, мороженое. Достоевскому не нравится мороженое: когда то Иван угостил, ужасная хрень. "Дорогое – не всегда вкусное! Да ты не пробовал вкусного!" – переубеждает Федю Гоголь. Что ж, возможно, всё возможно... Но Достоевский доверяет Коле, поэтому тоже взял себе какое то рандомное, с ёбнутыми смешными плёлками на упаковке. Феде нравится такая жизнь, свободная, когда точно знаешь, что никто тебя не найдёт. Да даже Бог на своих небесах сейчас сидит шокированный Достоевским, и думает, что не надо его наказывать – такой способ жизни и правда лучше. Достоевский не поедет весной в Питер. Путь туда ему не "всегда нов", как он говорил в начале общения с Колей, а путь туда ему страшен и незнаком: по сравнению с маленьким,уютным и тихим городком, где есть такая достопримечательность как Коля Гоголь, дорога в Питер, в вечную тюрьму и неволю – ничто.