Сберечь

Костя помнит, словно это было вчера, когда в далёком 18 веке он спросил Александра:       — А ты знаешь, что такое любовь?       Столица слегка замялась, но всё же выдавила из себя:       — Любовь?.. Ну, да, конечно!       И естественно примерами любви были красивые описания из книг, подаренных Императором. Во всех романах того времени говорилось о красивой любви. Как юная дева и юноша влюбляются, и их история закончиться либо счастливым концом, либо трагичной смертью. Но Саша говорил о красивой любви противоположных полов, а у Кости была немного другая ситуация.       Он пытался аккуратно предоставить другу информацию, чтобы тот не отвернулся от него. Всё же Александр первый и, наверное, последний друг, с которым мальчик может делиться абсолютно всем.       На удивление, тот отреагировал абсолютно нормально и даже расстроился, когда услышал, что упомянутому мальчику уже нравилась девочка. Костя быстро прервал начинающееся слова поддержки, небрежно кинув:       — Скоро Бог даст знать, что это всё глупости, не переживай ты так.       Прошло двести лет. Так и не дал, и Юра тоже.

***

Закончив говорить он поднял взгляд на Юру. Тот будто весь сжался в один комок.       — А в 90-х? Ты же не хотел никого видеть.       — Хах… а что 90-е? Бандитизм, насилие и проституция. Ты же знаешь как, на нас влияет правительство. Помнишь Москву в ВОВ?       — Как же такое забудешь?       — У меня была похожая ситуация. — Юра поднял голову на Уралова. — Только я контролировал свои действия. Воспоминания иногда теряются, но сейчас всё хорошо. Отдалился я тогда от вас, потому что боялся, что ребята из Уралмаша будут шантажировать меня вами. Ты же знаешь, как я люблю Катюшку и Серёжу. Да и ты мне тоже важен.       Казалось, Татищев сжался ещё сильнее. Много разных мыслей посещало его голову. «Почему он ничего не говорил?», «Почему обсуждал это именно с Романовым?» и самая главная мысль вертелась на языке: «Почему именно Я?»       Костя, смотревший всё это время на Татищева, отвёл взгляд. Он зацепился за сервант, стоявший на стеллажах. Когда давно, ещё до революции, ему подарил его Москва. Несмотря на то, что они не ладили, в рабочих отношениях у них царило спокойствие и понимание. Уралов, если честно, не помнит за что конкретно был сделан подарок, но он уверен, в этом участвовал Саша.       — Ну, так что? Противно? Если да, то можешь идти в любую секунду. Мне уже нечего тебе говорить. — Ждать Костя больше не мог. Тишина, стоявшая в гостиной, напрягала и разрывала всё внутри.       — …я? — Уралов не расслышал вопрос.       — Что?       — Почему именно я? — Это прозвучало более уверенно и громко.       Юрий поднял взгляд на мужчину. В его глазах читалась некая тревога и… нежность? Нет. Костя просто может обманывать себя, выдавая его самые сокровенные желания за правду.       — Хах… даже не знаю. Когда я первый раз тебя увидел, то подумал, что ты обычный оболтус, но когда узнал тебя ближе, то понял, что ты один из самых добрых и открытых детей, которых я когда-либо видел. Мне было приятно с тобой общаться, мне казалось, что у меня появились чувства к тебе с нашей первой встречи. Потом, когда мы были подростками я стал замечать твою красоту. Твои глубокие глаза, волосы, которые ты постоянно не мог уложить и эта очаровательно глупая улыбка… — С каждым словом глаза Юры расширялись, а его мозг всё медленнее осознавал сказанное. — Тогда я понял, что уже окончательно влюбился. Думал, что я просто грешник, заслуживающий наказания. Я не читал ничего, кроме священных книг и библии… После революции всё изменилось. Единственным, кто не отвернулся от меня тогда, был ты. Чувства с каждым десятилетием укреплялись, а в сложные времена страны, переросли в какую-то маниакальную одержимость. Я понимал, что если держаться на расстоянии, то всё будет под контролем. После, — он замолкает, как только замечает то, что Юра подскочил. — Юр?..       Парень уже не слышит его. Он выбегает из квартиры, захватив куртку и телефон.       К чёрту это всё. К чёрту Романова с его придирками. К чёрту Кургана с шутками про геев. И к чёрту Аню с этим свиданием.       Рядом с ним всё это время был такой родной, такой близкий Костя. Он любил двести лет. Столько же, сколько Юра любит Аню, но сейчас эти чувства пропадают, ведь Пермь столько раз давала понять, что Юра ей вовсе не нужен в качестве парня. Они столько лет вместе, а Юра всё это время был слеп.       Подъезжая к вокзалу Татищев крутил в голове только одно слово: «Прости».