Играем "Гамлета"

      Дальнейшей репетиции Вэнь Кэсин просто не увидел. Огонь вспыхнул, и в голове начали появляться сцены будущего спектакля. Никаких кружевных воротников и пышных рукавов. Гамлет будет одет в джинсы и майку, обычный студент, приехавший на похороны отца, вдруг открывший страшную тайну его смерти и осознавший, что именно ему суждено «обрывки дней соединить», чтобы восстановить справедливость в мире, тонущем во лжи и лицемерии…       Когда Вэнь Кэсин очнулся, он был один в пустом зале, впрочем, не совсем один, на другом конце ряда сидел Цзинь Бэйюань и что-то изучал в телефоне. — Простите, — сказал он по-прежнему церемонно, — не хотел вам мешать, но репетиция уже завершилась, и Хэлянь И ждёт вас в своём кабинете. — Да, конечно, — пробормотал Вэнь Кэсин, ещё не совсем понимая, чего от него хотят. — Как зовут человека, проводившего репетицию?       Бэйюань бросил на Вэнь Кэсина странный взгляд, казалось, в нем сверкнуло что-то демоническое. — Это Чжоу Цзышу, второй режиссёр нашего театра. — Чжоу Цзышу, — медленно повторил Вэнь Кэсин. — Какое красивое имя.       Брови Бэйюаня взлетели вверх, и это движение вернуло Вэнь Кэсина в реальность. — Не обращайте внимания, — сказал он как можно более небрежно. — Мне просто пришли в голову кое-какие идеи.       У себя в кабинете главный режиссёр театра Хэлянь И долго благодарил Вэнь Кэсина за то, что он принял их приглашение. Настолько долго, что Вэнь Кэсин даже успел заскучать и начал прикидывать, как бы побыстрее завершить официальное знакомство. Но тут в дверь постучали, и вошёл Чжоу Цзышу. Он успел переодеться в какой-то синий растянутый свитер, чёрные спортивные штаны остались прежними. Длинные волосы были стянуты на затылке в неряшливый пучок и заколоты простым карандашом. Чёлка небрежно падала на лоб. На лице трёхдневная щетина. Он был невообразимо прекрасен, и Вэнь Кэсин не мог отвести от него глаз. — Здесь определённо нужна будет черная майка с длинными рукавами. Ну, и побриться не помешает, — пробормотал Вэнь Кэсин, пристально разглядывая Цзышу. Тот слегка покраснел и как-то неуверенно улыбнулся. — Что вы сказали? — не понял Хэлянь И.       Вэнь Кэсин недовольно мотнул головой, главный режиссёр начал его раздражать. Но его жест, видимо, удовлетворил Хэлянь И, потому что он продолжил: — Позвольте вам представить Чжоу Цзышу, нашего второго режиссёра. Он… — У вас есть актёрское образование, — это должен был быть вопрос, но Вэнь Кэсин не сомневался в ответе. — Да, — спокойно ответил Цзышу. — Я закончил театральную академию в Шанхае, а потом режиссерские курсы в Пекине. — Цзышу окажет вам помощь, если потребуется, — торопливо сказал Хэлянь И. — Я бы хотел для начала сам немного осмотреться, приглядеться к актёрам. — О, конечно-конечно, — закивал головой Хэлянь И. — А что касается актеров, то вы можете поближе познакомиться с ними вечером. У меня сегодня день рождения, и я приглашаю вас в гости.       Вэнь Кэсин хотел найти подходящий повод и отказаться, но в это время Чжоу Цзышу улыбнулся…       На вечеринку они с Гу Сян опоздали. Сестра, как водится, перемерила все платья из своего гардероба, а в итоге надела лиловый брючный костюм. Гостей было человек пятьдесят. На просторной террасе, увешанной красными и жёлтыми фонариками, был накрыт фуршетный стол, ломившийся от яств. Хэлянь И явно постарался не ударить лицом в грязь. Молодёжь устроила танцевальный батл на площадке перед террасой. Часть гостей тусовалась на террасе, ещё часть сидела в светлой гостиной, откуда доносились взрывы смеха. После обязательного поздравления и вручения подарков Вэнь Кэсин, оставив Гу Сян у фуршетного стола, отошёл с бокалом вина к перилам, глядя на веселящуюся молодёжь. На танцевальной площадке Чжоу Цзышу не обнаружился, в гостиной его тоже не было, и Вэнь Кэсин вдруг почувствовал укол разочарования. «Что со мной? Сегодня утром я и ведать не ведал ни о каком Чжоу Цзышу, а вечером упорно ищу его в толпе!» — Добрый вечер! — тихо сказали у него за спиной. Вэнь Кэсин так глубоко погрузился в себя, что не заметил подошедшего Цзинь Бэйюаня.       В голубой рубашке и светлых льняных брюках он был ещё красивее, чем днём в театре. Но высокий стакан в руке остался неизменным, правда, теперь в нём плескалось белое вино. Если говорить честно, то Цзинь Бэйюань был полностью во вкусе Вэнь Кэсина. Его красота завораживала, очаровывала с первого взгляда. Но Вэнь Кэсин почему-то продолжал думать о другом человеке с растрёпанными волосами и трёхдневной щетиной на лице, словно встреча с ним выработала иммунитет к чужим чарам. — Цзышу в беседке, — сказал Цзинь Бэйюань, и Вэнь Кэсин подумал, уж не демон ли он в самом деле, для которого чужие мысли не являются тайной. — Я вас провожу.       Когда они вошли в беседку, Чжоу Цзышу встал навстречу Вэнь Кэсину и так радостно и ярко улыбнулся, что у Вэнь Кэсина что-то ёкнуло внутри. Он был всё в том же синем безразмерном свитере, простой карандаш исчез, волосы были стянуты в хвостик обычной чёрной резинкой. — Проходите, садитесь! Цзюсяо, уступи место гостю!       Молодой человек в белой толстовке, сидевший напротив Чжоу Цзышу, недовольно нахмурился, но ничего не сказал, встал и пересел на другой стул. Разговор возобновился. Обсуждали какой-то театральный фестиваль в Шанхае, откуда компания вернулась накануне. Вэнь Кэсин почти сразу потерял нить разговора, потому что не мог ни на чём сосредоточиться, кроме Чжоу Цзышу. Он смотрел, как Цзышу смешно морщит нос во время беседы, как прикусывает нижнюю губу, как наклоняет голову к плечу, когда внимательно слушает кого-то. Они часто встречались взглядами, Чжоу Цзышу каждый раз ему улыбался, и от его мягкой улыбки на мгновение замирало сердце. У Вэнь Кэсина было в прошлом несколько романов, серьёзных и не очень. Он думал, что знает немало о любви, если не всё. Но теперь он смотрел на Чжоу Цзышу и понимал, что не знает ничего. Вэнь Кэсин никогда не заводил отношения с людьми, с которыми работал, потому что они имели свойство заканчиваться, а работу надо было продолжать. Он всегда умел взять себя в руки и отстраниться, как бы человек ни был ему симпатичен. Но сейчас происходило что-то непонятное.       Тем временем откуда-то достали гитару, и все стали упрашивать Цзышу спеть. — Я лучше акапелла. Ту народную песню, которую мы слышали на площади, помните?       У Цзышу был очень чистый, очень красивый голос. Он легко воспроизводил достаточно сложную мелодию. Закончив петь, Цзышу опять посмотрел на Вэнь Кэсина и лукаво прикусил нижнюю губу, словно сдерживая рвущуюся улыбку. — Я бы и под гитару послушал, — сказал Вэнь Кэсин нарочито равнодушно.       Чжоу Цзышу взял гитару. Он пел что-то лирическое о дожде, о расставании, а в голове Вэнь Кэсина внезапно всплыли строки из «Ромео и Джульетты»: Любил ли я хоть раз до этих пор? О нет, то были ложные богини. Я истинной красы не знал доныне.       «Зачем я это вспомнил? — удивился Вэнь Кэсин. — Я влюбился что ли? Только этого мне и не хватало!» — Господину режиссёру понравилось? — весело спросил Цзышу. — Господин режиссёр в восхищении, — в тон ему ответил Вэнь Кэсин. — Но пора и честь знать.       Он поднялся. Чжоу Цзышу поднялся тоже. — Есть уже какие-то идеи по поводу спектакля? — спросил Цзышу, когда они шли к дому.       «Конечно, боги! — подумал Вэнь Кэсин. — Я днем задал ему вопрос об актёрском образовании. Он надеется на роль!» — Кстати, я на машине, — продолжал Цзышу, так не дождавшись ответа на свой вопрос. — Вас подвезти до гостиницы?       За свою карьеру Вэнь Кэсин не раз сталкивался с людьми, жаждущими получить заветную роль любой ценой. Одну такую особенно жаждущую он как-то нашёл раздетой в своей собственной постели в гостиничном номере. Имелась ещё пара-тройка не вполне приятных инцидентов. Печально было сознавать, что Чжоу Цзышу… — Я хочу сразу прояснить ситуацию, — вздохнул Вэнь Кэсин. — Через постель роли я не раздаю.       Чжоу Цзышу вдруг резко остановился. — Вот как? — в его голосе звенел металл. — А жаль, ведь я так надеялся.       Он быстро пошёл по дорожке к дому. «Ты идиот!» — сказал Вэнь Кэсин самому себе.