Моя романтическая комедия оказалась более эротична, чем я ожидал

Последние несколько дней для Ишики Ирохи были сущим адом. Ее работа со школьным советом отнимала больше времени и усилий, чем она хотела, но она отказывалась жаловаться и терять лицо. У нее были более чем удовлетворительные результаты с последнего экзамена. Все прошло неплохо, но все-таки не так хорошо, как ей хотелось. Хаято был немного отстраненным. Но все также дружелюбный и вежливый. Ироха сначала подумала, что это последствия ее признания, но Хаято был таким со всеми — он улыбался, смеялся и отвечал как всегда. Единственным человеком, с которым он так не вел, был Хикигая, но это не было к лучшему. Нет, то, как он смотрел на ее темноволосого сэмпая, вызывало судороги. Иногда из-за страха, иногда из-за кое чего… другого. Слухи распространялись слишком быстро. Ироха встряхнула головой, чтобы избавиться от румянца, выступившего на ее щеках. Она повернула за угол, неся на руках бумаги, которые нужно было скопировать для следующего заседания совета, но она врезалась в чьё то худое и высокое тело. — Уф! — резко выдохнула она, ее руки ослабли схватку и бумаги упали на пол. — Прости, прости, — послышалось знакомое бормотание: — Я все соберу. — Сэмпай! — включив свое обаяние и харизму, Ироха лукаво улыбнулась. Оторвав взгляд от того места, где он собирал бумаги, Хикигая замер: — П-президент. Она надула щеки, услышав не тот тон, которым она хотела, чтобы он произнес ее имя: — Эй, Сэмпай. Так ты приветствуешь своего кохая? Он пробормотал что-то не членораздельное, склонив голову обратно и поправляя собранные бумаги. Ах, или это потому, что ты был так взволнован, увидев меня, что едва можешь говорить? — подразнила Ироха парня. Она слегка нахмурилась: — Мне жаль, но… Ее «отказ» был прерван стопкой бумаг, которую ей сунули в руки, глаза Хикигаи расширились от ужаса: — Пока, еще раз извини, — и он побежал подальше от девушки. Не оглядываясь назад, Хикигая помчался по коридору и скрылся из поля зрения Ирохи. Всерьез нахмурившись, Ироха уставилась на то место, где стоял Хикигая, начав беспокоиться.

***

Последние несколько дней для Хикигаи были сущим кошмаром. Он чувствовал себя так, словно попал под микроскоп, детально изученный всеми и вся. Его сердце билось быстрее, когда он чувствовал на себе взгляды. На висках выступили капельки пота, когда он слышал свое имя, что люди произносили со странным придыханием, люди, которые, как он думал, даже не знали его. Это был не секс или определенный вид секса. Или кто решил, то что он делает, как то связано с сексом? Были ли он жесток с ними? О нет, это что был, каламбур? Он придумывал каламбуры в уме, даже не осознавая этого. Содрогаясь от своей же игры слов, Хачиман позволил своему разуму вернуться к самоанализу, которым он изначально и занимался. Нет, сексуальные практики не были проблемой. Он мог признать, что получает от этого огромное удовольствие, особенно в данный момент. Когда он позволял своему всегда активному, пессимистичному уму сделать перерыв и сосредоточиться на процессе, он мог сказать, что получает удовольствие. Это как правило всегда вводило в замешательство. Ведь то что он с ними делал и то как они реагировали на него. Это неправильно, ненормально. Естественный порядок вещей был нарушен и все идет не так… Задумавшись, Хачиман почувствовал, как столкнулся с кем-то. Затем последовал шокированный вздох и шелест падающих бумаг. Тихо извиняясь, Хачиман наклонился, чтобы подобрать листы бумаги, но услышав знакомое «семпай», замер. Он не мог точно сказать, что произойдет дальше, но он знал, что в своей потребности уйти от любого, кто хотя бы отдаленно знал его, крайне грубо. Он попытался извиниться, но уже бежал по коридору, пытаясь скрыться. Это к лучшему, рассуждал он пыхтя и бега по школе. Он не мог общаться ни с кем, кого знал. Он не мог общаться с людьми, которых не знал. Ему приходилось избегать людей, включая Ишики. Это было его решением — избегать любого, за исключением необходимого времени в классе. Он хотел бы избежать и этого, но он был скромным учеником, обязанным соблюдать правила. Полный решимости избежать новых встреч, Хачиман сделал то, что казалось естественным. Он прыгнул в шкаф, полный моющих средств, и тут же закрыл дверь.