Восьмой этаж

30 декабря, вторник Уже завтра я буду отмечать новый год. Даже не верится как-то. За целый год я, похоже, не сделала ничего. Ничего, стоящего внимания. Но отмечать новый год мне придется под надзором моей мамы и отчима. Как же хочется провести этот вечер в понимании и веселье. Всю эту ночь я ворочалась и не могла уснуть. Почему же? Из-за своей вчерашней глупости. Как я могла такое сказать Владу? И зачем? Жаль, что я в тот момент не посмотрела на его лицо и не прочитала все мысли, которые бы отразились на его лице. Тогда бы я поняла, что он думает и как относится к моим словам. Сегодня же я решила сходить к бабушке и подарить ей подарок в честь нового года. Я собралась и вышла из подъезда. На улице была самая настоящая русская зима. Мороз и огромные хлопья снега, которые так и заставляли меня прищуриться. Ничего лишнего. Засунув руки в карманы, я пошла в сторону автобусной остановки. Снег полностью засыпал меня, так, что со стороны я была похожа на снежного человека. — Анастасия, вы ли это? Я подняла голову на знакомый голос. Предо мной стояла Ольга, мягко мне улыбаясь. Ее платок был полностью усыпан снегом. — Здравствуйте, — улыбнулась в ответ я. — А вы откуда в такую рань? — А я в магазин ходила, покупала ёлочные игрушки. — Что-то вы поздновато украшаете елку. — Да, — усмехнулась Ольга, отчего я невольно увидела пред собой Влада с точно такой же усмешкой. — Для этой новой квартиры пока что только ёлку купили, а игрушки не успели. — Интересно даже на вашу елку посмотреть, — мимоходом сказала я, чтобы не произошла неловкая пауза в разговоре. — Так вам предоставится эта возможность, — широко улыбнулась мне Ольга, отчего я уже не хлопнула себя по лбу, а воткнула в голову топор тупоумия. — Я бы была очень рада видеть вас сегодня вечером за ужином вместе со мной и моим сыном. — Что вы, — замялась я, вспоминая мой вчерашний эмоциональный монолог, произнесенный Владу. — Мне неудобно. Ольга на мои слова махнула рукой. — Вы уже были у нас, поэтому не притворяйтесь, что вам неудобно. Прошу вас, приходите. Я молча кивнула головой и, наигранно улыбнувшись, произнесла: — Я была бы рада составить вам компанию. — Отлично! — произнесла Ольга с оживлением и оптимизмом. Я же от холода потерла свои руки друг об друга. Ольга же, заметя мои неловкие движения сказала: — Ох, вы тут из-за меня мерзнете. Не смею больше вас задерживать, — она обошла меня, а затем, повернувшись, произнесла. — Жду вас сегодня в семь вечера И скрылась за поворотом дома. Черт! Я хоть когда-нибудь научусь думать головой? Сидеть за общим столом вместе с Ольгой и ее сыном. Может, сказать, что я заболела? Что отравилась или умерла? Ну как я буду смотреть на ее сына? Как же мне будет неловко и неудобно. Ольга даже и не подозревает, что наши отношения с Владом ещё больше ухудшились. Она же надеется исправить их, думая, что они остались на том же уровне. Уже поздно отказываться. Придется пойти и отмучится из-за присутствия Влада.

***

— Настёна! — воскликнула бабушка, когда я зашла к ней в дом. Сняв пальто и ботинки, я подошла к бабушке. — Привет! Это тебе в честь нового года! — воскликнула я и вручила бабушке подарок, обмотанный красной ленточкой. — Заняться что-ли нечем? — в шутку спросила бабушка. — Тратишь деньги на старую бабку. — Какие твои годы! — засмеялась я. — Выглядишь, будто моя младшая сестра. Бабушка на мои слова только громко засмеялась. — Спасибо, Настёна, — поблагодарила бабушка и обняла меня. Мы зашли в нашу любимую и хорошо знакомую гостиную, в которой мы обычно всегда что-то обсуждаем. — Она пригласила тебя к себе в гости? — переспросила бабушка, когда я рассказала про нашу утреннюю встречу с Ольгой. — Да. Как думаешь, идти? — спросила я у бабушки в сомнениях. — Конечно идти! Ещё бы ты не пришла. Раз согласилась, так сдерживай свое слово, — тут бабушка взглянула на меня с недоумением. — А почему ты в замешательстве? — Ну-у… — промямлила я. — Там будет ее сын. — Вы все ещё ненавидите друг друга? — бабушка попыталась скрыть свою улыбку, но у нее не получилось. — Бабушка, не смейся надо мной, — грустно вздохнула я. — В последний раз я ему столько гадостей сказала, что даже не могу понять из-за чего и почему. — Ты пытаешься его отвергнуть, оттолкнуть, лишь бы не подпускать к себе ни на шаг. — И зачем мне это? — Спроси у себя, — улыбнулась бабушка. — И так, ты прочитала какую-нибудь книгу из пакета, который я тебе передала? — спросила бабушка, пытаясь немного отвлечь мои мысли от Влада. — Да, — я расслабилась от перемены темы. — Начала читать «Незнакомку из Уайлдфелл-холла». — О-о, восхитительная книга. Жду твою рецензию после прочтения. — Кстати, вернусь опять к Ольге… Она сказала, что ее жизнь достаточно похожа на этот роман. — Думаю, что у многих женщин с нелегкой судьбой и неправильном решении в прошлом, жизнь схожа с этой книгой, — произнесла бабушка. — И это все из-за мужчин, — задумавшись, произнесла я, не замечая, что сказала это вслух. Во всем виноваты мужчины. Все беды и проблемы идут именно от них. Никогда не свяжу свою жизнь с одним из них! — Не все такие, — сказала бабушка, вырывая меня из моих мыслей. — Все. — Твой отчим… — Мой отчим немного лучше, признаю, — перебила бабушку я, вспоминая наш с отчимом вчерашний разговор. — Неужели? — округлила глаза бабушка, явно не ожидая, что я скажу такое. — Мне стоит это записать, — засмеялась бабушка. Так мы ещё общались долгое время. Говорили мы о книгах и старых фильмах. Бабушка любила сравнивать книги с фильмами. В этот раз она сравнивала свой любимый (мой до безумия тоже) роман «Унесенные ветром» с фильмом. Ей очень нравилась экранизация, хорошо подобранные актеры и сама картина: замечательные пейзажи, дом главной героини, картины жестокой войны. Так мы и проболтали до вечера, пока я не вспомнила об обещанной встречи с Ольгой. Я попрощалась с бабушкой и поехалала домой.

***

Время приближалось к назначенному часу. Ровно в семь вечера я постучалась к ним в квартиру. Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди. О, как же мне хотелось сейчас быть где угодно, но не в их доме! Я, конечно, ничего не имею против Ольги. Совсем наоборот, мне доставляет удовольствие общение с ней, ее спокойный взгляд побуждает меня открыться ей полностью. Но ее сын меня немного пугает. Особенно в эту минуту. Дверь мне открыл человек с ужасно мрачным, суровым и недовольным лицом. Как вы уже поняли, это Влад. Он выглядел на удивление презентабельно и чопорно: черная рубашка и строгие брюки. Его сдержанно строгий облик немного раздражал, потому что я пришла в обычных черных джинсах и простом свитере с горлом. Он молча отворил дверь пошире и впустил меня в свой дом. Влад не стал дожидаться, когда я сниму свое пальто и ботинки, давая мне понять, что его насильно отправили встречать меня, поэтому просто развернулся и ушел на кухню, дорогу к которой я уже знала. Какая гостеприимность! Я присела, чтобы снять ботинки. Вы только посмотрите на него! Что он пытается мне доказать? Что мое общество его настолько раздражает, что он не в силах был даже встретить и перетерпеть меня у входа! Окончательно освободившись от верхней одежды, я пошла на кухню. Передо мной предстала такая картина: мама Влада, после моего прихода на кухню, резко поднялась со своего места и подошла ко мне. Тут я кинула быстрый взгляд на Влада, который в этот момент сверлил меня ненавистным взглядом. Что бы это могло значить? — Анастасия! Я очень рада вас видеть, — взяла меня за руку Ольга. — Прошу прощения за грубое поведение своего сына, — а, так вот что это значит! Влад не сопроводил меня до кухни и поэтому его отчитали. — Я не считаю его поведение грубым, — серьезно сказала я, немного краснея. И нет, я не подлизываюсь. Он поступил именно так, как я ожидала, ведь вчера мой язык болтал какую-то чушь, на которую он, скорее всего держит обиду. Я быстро посмотрела на Влада, который в этот момент даже, кажется, и не слышал меня. Его холодный взгляд прожигал свою тарелку с супом. — Присаживайтесь, — произнесла Ольга, отодвигая мне стул. Я заметила как женщина посмотрела на своего сына, в этом взгляде Ольги я уловила несказанные слова, обращённые к Владу: «Это должен был сделать ты». Так, что за глупые мысли? Не стоит себя так возвышать. Она просто по непонятной причине не довольна своим сыном. Возможно, перед моим приходом они из-за чего-то поругались, а я все это списываю на себя. Вот дура! Тарелки, стоящие перед нами были наполнены рисовым супом, и я вспомнила, что не успела поужинать. — Анастасия, вчера мы с вами говорили о книгах. Сегодня мне хочется узнать название вашей любимой, — начала разговор Ольга, чтобы немного скрасить это напряжение в воздухе. — Да, конечно. Однажды я прочитала книгу «Парфюмер» Зюскинда, — немного замявшись, продолжила. — Не уверена, стоит ли мне продолжать говорить об этой книге за столом. — Конечно продолжайте, мне интересно. — Главный герой — Гренуй, который предстает перед читателем как одаренный гений, безумно одержимый жаждой Красоты, которую он находит в запахах, но в то же время он монстр, чудовище, воплощение всего злого и античеловеческого насилия над природой и жизнью. — Ты действительно думаешь, что он монстр и чудовище? Я взглянула на того человека, кто встрял в разговор. Я не ожидала, что этот человек читал эту книгу. Этот человек только что безразлично поднес ложку к губам. Я поймала себя на мысли, что он делает это очень легко и элегантно. — Думаю, что я так и сказала, — ответила я, обмакнув ложку в суп, но его холодный смешок ввел меня в ступор. — Он не родился таким, а стал. Моя полная ложка зависла над тарелкой. — Почему же ты так думаешь? — С первых минут жизни Гренуй был никому не нужен. Родная мать намеревалась тут же избавиться от него. В детском доме он рос без любви и заботы. На всех местах работы молодого человека ценили за его поразительные обонятельные способности, не демонстрируя человечного к нему отношения. Нигде за всю свою жизнь Гренуй не встретил любви и поддержки, — говорил Влад, явно разбираясь в том, что он говорит. — Он не родился таким, а стал, — повторил Влад, чтобы придавить мое мнение. — Нет, — спокойно сказала я. — Он таким родился. В самом начале произведения от него все отказывались, потому что знали наперед, что он станет монстром, что он изначально творение Демона. — Гренуй лишь пешка, им руководили в начале его жизни. Он не мог сделать то, что действительно хочет. — Да, но потом он стал делать то, что истинно желает. А именно, совершает двадцать четыре убийства, сладострастно отбирая у своих жертв аромат для удовлетворения своих эгоистических амбиций, — стала злобно сжимать ложку с супом, который я ещё не попробовала. — Теперь ему никто не приказывает и он волен делать все то, что ты сказала. Во всем виновно окружение, — с прежним холодом продолжал говорить Влад. — Во всем виновен он! — я же уже не могла сдерживать свою злость на этого человека. Его мысли неправильны! — Окружение, — с холодом улыбнулся он своей мнимой победе. — Ты защищаешь убийцу! — Думай как хочешь, — равнодушно поднес он к своим губам очередную ложку с супом. Его явно забавляло выводить меня из себя, даже если он этого и не показывал. — Утром вы сказали, что хотите посмотреть на нашу ёлку, — произнесла с испугом Ольга, в надежде замять наш эмоциональный разговор с Владом. — Да, очень хочу, — я резко поднялась со своего стула и посмотрела на Влада, который мирно доедал свой суп. — Тогда пройдёмте, — в голосе Ольги все ещё читался испуг. Тут мне стало стыдно за свое поведение. Я совершенно забыла, что рядом находится Ольга и слышит каждое слово, которые гневно срываются у меня с губ. Мы прошли в их домашнюю маленькую библиотеку, в которой стояла огромная пышная ёлка. На ней было множество маленьких игрушек, гирлянд, бус. Вся она переливалась в золото-красный цвет. Гирлянды создавали праздничное и новогоднее настроение. — Это самая великолепная ёлка, которую я только видела, — восхитилась я и подошла поближе к ёлке. — Благодарю вас. Мы вместе с Владом ее украшали. Неужели? Он умеет делать что-то кроме выливания желчи на других? — Потрясающе. Тут я обернулась и увидела как в комнату зашёл Влад с хмурым лицом. Ну зачем он пошел за нами? Почему не мог остаться на кухне и переждать, когда я уйду? Влад безразлично кинул на меня взгляд и плюхнулся на кресло. Все внутри меня поднялось от раздражения и неловкости, что он смотрит на меня. Я медленно поднимала глаза на него. Когда увидела, что он открыто смотрит на меня, будто изучая, я тут же сердито отвела взгляд. — Анастасия, вы тут осматривайтесь, можете взять какую-нибудь книгу. А я пока пойду сделаю нам всем чай, — постаралась скрыть свою улыбку Ольга и вышла из комнаты. В комнате повисла тяжелая тишина. Я решила вообще не поворачиваться к человеку, который сейчас сидел как царь на своем кресле. Я повернулась к стеллажу и стала рассматривать книги. Мои глаза не могли ни на чём сосредоточиться, потому что я чувствовала чей-то взгляд, который сверлил мою спину. Я чувствовала тяжесть в ногах, в глазах, в руках, в чем, что только возможно. Как же мне хочется отсюда уйти. Точнее от него. Тут я услышала, как за моей спиной Влад поднялся со своего кресла и стал медленно подходить ко мне. Во мне все перевернулось. Кажется, что ещё чуть-чуть, и я упаду в обморок от нехватки воздуха. Он лишь встал возле меня и тоже стал рассматривать (или делать вид, что рассматривает) книги. Тишина сжимала мне уши, а его присутствие сжимало мне лёгкие. Я подняла руку вверх и прошлась своими пальцами по книгам, задержавшись на Стивене Кинге «Зеленая миля». — Почему это твоя любимая книга? — нарушила тишину я, подняв на него свои глаза. Он от неожиданности дернулся и посмотрел на меня в ответ. — В ней нет справедливости, — хриплым голосом ответил он и отвернулся от меня. — Разве это хорошо? — Я не говорил, что это хорошо, — опять повернул голову на меня Влад и посмотрел уже с лёгким раздражением. — Несправедливость — это реальность, а я ценю реальность и правду. Несколько дней назад я бы даже и не подумала, что у него существует такая сторона. Несколько дней назад он вел себя настолько отвратительно и тошно, что с ним было невозможно находиться, но сейчас он был совершенно другим. Тем, кто в присутствии матери старается выдерживать моё присутствие; тем, кто относится к маме с уважением и послушанием (по крайней мере таким он себя показывает в моем присутствии); тем, кто на несколько дней отрекся от глупых, но таких смешных шуток. — Ты другой, — не выдержали мои губы и произнесли это. На несколько секунд мне показалось, что его взгляд стал несколько теплее и добрее. Но через миг его взгляд немного охладился и он, нахмурившись, отошёл от меня. — А вот и чай, — с улыбкой вошла в комнату Ольга, у которой в руках был большой поднос с тремя кружками горячего чая. Как же я была рада ее появлению. Мы в троем сели за маленький журнальный столик возле ёлки. Немного отхлебнув горячий напиток, я подняла свои глаза на парня. Он же был увлечен книгой, которую, видимо, успел схватить, когда вошла его мама. Общались с Ольгой мы теперь уже о чем-то нейтральном, без вовлечения в конфликт меня и Влада. Говорили мы о новом годе, что накрывать на стол и какие дарить подарки родственникам. В течение всего разговора я старалась не смотреть на человека, который сидел напротив меня, полностью погрузившись в книгу. Но все же мои глаза сами на него смотрели и анализировали его увлеченный и сосредоточенный взгляд. Я старалась незаметно подсмотреть какую книгу он читает. Наконец мой взгляд уловил название. Это была книга «Поющие в терновнике». Я невольно удивилась, но не подала вида, продолжая разговор с Ольгой, которая, кажется, уже начала замечать мои взгляды на Влада. Это моя любимая книга! Я наблюдала, как он переворачивает страницу, удивлённо вздернув брови. Он действительно заинтересован в этой книге. Как же мне хотелось узнать на какой он сейчас главе, что он думает и как относится к главным героям. Я немного вытянула шею, чтобы посмотреть на каком он сейчас моменте. Возможно, в этот момент я смотрелась очень глупо, но мне было до того интересно, что я позволила себе эту глупость. В этот момент Ольга поднялась со своего места и подошла к стеллажу с книгами, сказав мне, что желает что-нибудь мне предложить прочитать. Я же в этот момент, расслабившись, что за мной больше не наблюдает Ольга, увидела на какой главе сейчас Влад. Он на том самом месте, где герои воссоединяются (но не надолго) после нескольких лет разлуки. В этот момент прочтения я готова была танцевать, смеяться и прыгать от счастья за героев. Как же его могла заинтересовать подобная история? Я посмотрела на него. Я ждала, что он уберет книгу на место, он не будет тупо улыбаться как я. Он не станет. Он улыбнулся. Я наблюдала за его губами, которые растянулись, обнажив зубы. А может, он смеётся из-за глупой и чересчур романтическо-сопливой сцены? Мягкий смешок вырвался из его уст и он прикрыл рот ладонью. Его улыбки всегда выглядели такими жестокими, похожие больше на ухмылку. Он открылся с новой стороны. Через несколько секунд к нам присоединилась Ольга, предоставляя моему вниманию не улыбку Влада, а старенькую книгу. Тут Влад громко хлопнул книгой и положил на колени. Его лицо тут же стало жестоким, губы сомкнулись в тонкую линию. Похоже, он вспомнил, что я сижу рядом и наблюдаю за ним. Тут я очнулась от задумчивости и анализирования, и оказалось, он внимательно смотрит как я рассматриваю его — чувство такое, словно на глазах вооруженной камнями толпы с тебя сорвали одежду! Минуту он смотрел мне прямо в душу широко раскрытыми, настороженными глазами не то чтобы с изумлением, скорей испытующе. Потом спокойно и с толикой равнодушия перевел взгляд на свою мать, которая в это время смотрела на нас двоих. Влад что-то незначительное спросил у своей мамы. Я не разобрала что именно, потому что я только что поняла, что все это время тупо пялилась на него. Когда он читал, когда отложил книгу. Черт! И я даже не скрывала свой взгляд. Его мама наверняка уже что-то подозревает. Хотя подозревать то нечего! Я просто дурочка, которая совершенно не понимает, что с ней происходит! Под конец вечера, который далее происходил без каких-либо происшествий и ссор, я стояла у входной двери и одевалась. Хотя, чтобы дойти до своей квартиры мне стоило каких-то пять шагов, но я все равно натягивала на себя пальто и ботинки. — Мы благодарим вас за этот вечер, — с улыбкой произнесла Ольга, которая была до того счастлива, что вся светилась. — И вам спасибо, — ответила я, когда уже полностью оделась. Я взглянула на Ольгу, а затем на Влада, который, облокотившись о стену, стоял и безразлично на меня глядел. Я вышла из квартиры. И тут я почувствовала воздух одиночества. Несколько часов назад я так сильно хотела уйти оттуда, а сейчас мне хочется ещё раз посидеть с Ольгой (ну и с Владом) за столом. С мамой я, конечно же, никогда бы так не посидела.