Темнота

      — У тебя точно нет запасных батареек? — уточнил Кайл.       — Эм, нет, я был уверен, что нам хватит двух фонариков, — покачал головой Картман. — Зато спички есть. Ну это так, на крайний случай.       — Никаких крайних случаев, — отрезал Кайл.       У него все еще получалось сохранять какое-никакое спокойствие. Отойдя от того, что он чуть не умер только что, Кайл смог вновь сосредоточиться на поиске варианта их спасения. Он смирился с тем, что они заблудились, но надежды по-прежнему не терял. Однако уже находился на грани. Чувствовал, что еще немного и все эмоции, что ему удалось подавить, выйдут наружу. Кайл надеялся, что это случится, когда он сможет запереться в душевой собственного дома, залезть в горячую ванну и спокойно разрыдаться, избавляясь от пережитого стресса.       Раньше Кайл бы душу отдал, если она у него, конечно, имеется, лишь бы Картман не увидел его страха и слез. Думал, что тогда до самого конца школы, если не жизни будет терпеть издевки по этому поводу. Но сейчас, спустя все, что произошло между ними за время нахождения под землей, Кайл сильно усомнился в стремлении распрощаться с душой, лишь бы не упасть в глазах Картмана. Впрочем, в любом случае, он не собирался давать волю слабости.       Фонарик в руке Эрика еще несколько раз моргнул.       Что будет дальше, Кайл знать не мог, как и не мог знать того, сколько еще сможет продержаться, но старался не зацикливаться на этом. Он внимательно посмотрел на карту, которую уже, кажется, успел изучить вдоль и поперек. Тройных развилок было не так и много. Если прикинуть, какой примерно путь они прошли, то находились они у той развилки, что располагалась относительно недалеко от одного из выходов. Выхода, который они, по глупости, использовали, как вход.       — Я идиот, — простонал Кайл.       — Да, ой, нет, то есть, — попытался что-то сказать Эрик, но потом тоже простонал, спросив: — Почему?       Только зайдя в пещеры, они повернули налево на двух развилках, обвал случился незадолго после второго поворота. Пройдя круг, можно было вернуться в первый туннель и попасть к выходу. Кайл прочертил маршрут от их предполагаемого местонахождения и, бесцеремонно забрав у Картмана фонарь, другой рукой сжав его ладонь, уверенно сказал:       — Идем.       — Ты понял, где мы? — удивился Эрик.       — Возможно, — ответил Кайл, не намереваясь давать ему ложных надежд.       Однако он был почти уверен в правильности своей догадки. Уверенность эта придала ему сил. Точнее она собрала в кулак последние, оставшиеся у Кайла силы, и заставила его действовать. Двигаться хотелось как можно быстрее, умирающий фонарь был весомым аргументом, чтобы именно так и поступить. Но и про осторожность Кайл не забывал. Повторения недавних событий не хотелось.       Рука Картмана все еще была теплой, но теперь она вспотела, свидетельствуя о том, что Эрик волнуется. Но пока он не паниковал и, Кайл надеялся, что паниковать не будет.       Время по-прежнему не ощущалось. Можно было вытащить телефон из кармана и посмотреть, такое элементарное действие, но почему-то Кайл не делал этого. Не хотелось неожиданно узнать, что прошло несколько суток. Хотя, наверное, будь это так, он бы заметил, но признаков не нашлось. Есть Кайл не хотел, и усталости почти не ощущал. Да, ноги немного болели от длительной ходьбы, но это не было похоже на то, что он провел без сна и еды несколько десятков часов. Впрочем, причиной всему мог быть адреналин и инстинкт самосохранения.       Отсутствие стопроцентной уверенности в том, что их маршрут верный, угнетало Кайла, но не пытаться вовсе он не мог себе позволить. Каждый раз, когда свет фонаря начинал гаснуть, сердце уходило в пятки, а стена, сдерживающая волну паники, грозилась прорваться.       — Еще… еще… Осталось не так и много, — попытался подбодрить их обоих Кайл, вышло так себе, голос дрожал слишком сильно.       Они продолжали идти, крепко держась за руки. И тут случилось то, чего Кайл столь сильно опасался. Фонарь зажегся особенно ярко перед тем, как навсегда погаснуть. Кайл попытался выключить и обратно включить его. Потом он начал сильно трясти злополучный фонарик. Он пропустил момент, когда выпустил ладонь Картмана из своей.       Фонарь так и не ожил. Мир вокруг погрузился в кромешную темноту.       Все стало черным. Это было, как закрыть глаза ночью, только глаза Кайла оставались открытыми, он наверняка это чувствовал. Видно не было вообще ничего. Зато звуки стали громче. Особенно зловещие завывания ветра.       Кайл вздрогнул и попытался осмотреться, но, понятное дело, ничего не получилось. Понимание того, что он остался совершенно один пришло не сразу, но стало самым ужасным из всего, что Кайл когда-либо испытывал. Глаза защипало от слез, но они так и не скатились по щекам. Кайл не смог заплакать, но смог по-настоящему запаниковать. Он вцепился пальцами в собственные волосы, будто это как-то могло помочь сохранить связь с реальностью и собственным рассудком. Но не помогло. Совсем. Кайл дышал тяжело и часто, даже не представляя, что делать. Единственное, что он смог — попытаться позвать Эрика.       — К-картман? — тихим дрожащим голосом произнес он.       — Кайл? Кайл! Я здесь, — таким же дрожащим голосом ответил Эрик, найдя его на ощупь.       Кайл сделал шаг вперед, чуть ли не падая на Картмана. Кончиком носа он дотронулся до его мягкой пухлой щеки. Он хотел было отстраниться, но Эрик взял его за плечи, не давая сделать этого. Полуобъятия принесли какую-то долю покоя. Кайл хотя бы больше не был один.       Правда, в одиночестве он оставался не больше минуты, если задуматься, но ощущалось это, как целая вечность в пугающей темноте, из которой его никто и никогда не спасет.       Рядом с Картманом стало легче, но Кайл все равно понимал, что это конец. Без света из пещер не выбраться, оставалось надеяться на то, что за ними кто-нибудь придет. Словно прочитав мысли Кайла, Эрик сказал:       — Нас обязательно найдут. Помнишь, когда Баттерс действительно пропал, его везде искали и здесь тоже.       — Да, но это было в четвертом классе.       — Какая разница? — не понял Картман. — Нас обязательно вытащат отсюда будь уверен, моя мама это так не оставит, только… только ее сегодня дома нет, но завтра в обед она вернется, обнаружит, что я пропал, и всех на уши поднимет. Да и твоя, я уверен. Все будет нормально. У меня есть еще вода. И шоколадные батончики.       Кайл горько усмехнулся и устало уронил голову на плечо Картмана, уже было как-то все равно на то, каким образом последний расценит это действие. В слова Эрика хотелось поверить, и Кайл поверил. Отчасти.       — И что ты предлагаешь? — спросил он. — Сидеть тут и ждать?       — Ну да, а что еще мы можем?       Кайлу оставалось только согласиться. Без света лучше даже не пытаться куда-то идти. Конечно, у Эрика были спички, но источником света их можно назвать с натяжкой. Кайлу вдруг вспомнилась какая-то документалка про пещеры, которую он видел по телеку тысячу лет назад. Ведущий сказал, что с помощью спичек можно найти выход из пещеры. Ветер будет дуть в его направлении, а пламя покажет это направление. Но Кайл даже не стал это озвучивать. Только разозлился на себя за то, что не вспомнил об этом, когда у них еще был фонарь.       — Давай сядем, тут, вроде, сухо, — предложил Картман, — не собираюсь все время стоять на ногах.       Он легко отодвинул Кайла от себя и опустился на землю. Послышался звук расстегивающейся молнии.       — Что ты делаешь? — удивился Кайл, не понимая, зачем Эрику понадобилось расстегнуть куртку.       — Садись давай, — вместо ответа потребовал Картман.       Кайл осторожно опустился на землю. Эрик закинул руку ему на плечи, накрывая частью куртки, и потянул на себя. Голова Кайла неожиданно оказалась прижатой к груди Картмана. Щекой он ощутил приятное тепло кожи, от которой его отделяла лишь тонкая ткань футболки. Кайл машинально попытался отстраниться, но ему не дали этого сделать.       — Так теплее будет, — пояснил Картман.       — И тебя ничего не смущает? Не боишься, что я кому-нибудь расскажу, что ты заманил меня в пещеры, а потом мы там заблудились, остались без света и обнимались, чтобы не умереть от холода?       — Ну расскажи, мне похуй, если честно, — ответил Картман.       Кайл не поверил своим ушам. Уже в который раз за день он убедился, что теперешний Эрик Картман во многом отличается от его старых представлений о нем.       — Тебе… похуй?       — Да, Кайл, мне похуй, я больше не в четвертом классе.       На этом тема оказалась закрыта. Кайлу говорить не хотелось, сперва стоило хотя бы просто подумать. Однако в голове была пустота. Кайл слушал, как быстро бьется сердце Картмана, понимая, что не испытывает к нему никакой неприязни. Даже злость за то, что Эрик заставил его пойти сюда, постепенно отступила.       Кайл прикрыл глаза, пытаясь смириться с тем, что какое-то время им придется провести здесь в кромешной темноте. Завывание ветра пугали сильнее, чем прежде, но Кайл радовался тому, что мог отвлечься на чужое сердцебиение.       Он вздрогнул, когда рука Картмана легла на его затылок.       — Что ты делаешь? — спросил он.       Эрик хотел было убрать руку, но потом оставил ее и уверенно пропустил кудряшки сквозь пальцы.       — Не знаю, — пожал плечами он и, спустя около минуты тишины, сказал: — Я правда больше не ненавижу тебя. Наверное. То есть… не знаю, но я больше не хочу причинять тебе вред и заниматься прочими сомнительными штуками. Понятия не имею, почему так вышло, но как есть.       Слова прозвучали искренне. Сердце Кайла сжалось в груди.       — Я тоже тебя не ненавижу, Эрик, — произнес он.       Кайл так и не понял, сомневается он в своих словах или же нет. Но одно он знал точно, в настоящий момент никакой ненависти к Картману у него не было, только какое-то теплое чувство, смесь благодарности и желания заботиться о нем. Однако это он точно не собирался озвучивать. И вообще данный неловкий диалог стоило прекратить.       Картман был того же мнения, поэтому следующая его реплика оказалась совсем о другом. Он, будто только что осознав это, прошептал:       — А я ведь умру когда-нибудь. И ты умрешь. Все умрут.       — Да, — равнодушно ответил Кайл, — но…       Он хотел сказать, что с ними произойдет это точно не сейчас, но не смог. Произошло то, чего он так боялся. Весь страх и ужас, с которыми, как Кайлу казалось, он благополучно справился, обернулись слезами, собравшимися в уголках глаз.       — Черт, я не хочу умирать! — продолжил Картман. — Я не успел сделать кучу вещей, типа… я никогда не целовался, но я не могу не попробовать. Я хочу поцеловаться. А ты, Кайл?       — Не знаю, — ответил тот, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       — Мы не умрем, — уверенно сказал Картман.       Почему-то именно это заставило стену, сдерживающую эмоции Кайла, окончательно развалиться на кирпичики. Горячие слезы потекли по щекам. Он сдавленно всхлипнул и закусил губу. Легче не стало. В горле образовался ком, слез становилось все больше. Состояние Кайла могло вот-вот превратиться в настоящую истерику.       — Ты плачешь? — несколько взволнованно спросил Картман.       — Н-нет!       Какая-то часть Кайла все еще не хотела признавать очевидного. Она же привычно переживала, что Эрик будет над ним смеяться из-за столь позорной реакции на происходящее. Но Картман не смеялся, он лишь сильнее прижал Кайла к себе. И тогда тот по-настоящему разрыдался в голос.       Больше не было смысла сдерживаться. Кайл обхватил Эрика руками, вцепился пальцами в ткань его одежды и расплакался, прижимаясь лицом к его груди. Футболка тут же стала мокрой от слез.       Кайл судорожно всхлипывал, чувствуя, как его трясет. Эта истерика стала платой за то, что он смог продержаться столь долго и пытался вытащить их из пещеры. Но он больше не мог. Кайл проявил слабость и страх. Причем на глазах человека, которого всегда считал своим врагом. Только вот в объятиях этого «врага» было слишком тепло.       — Ну все, тихо, тихо, — прошептал Эрик, гладя Кайла по голове. — Нас обязательно спасут, не сомневайся.       Кайл услышал, но смысла не понял. Он продолжал плакать. Наверное, у Картмана не было никаких шансов его успокоить, что бы он не делал. А делал он, надо признать, многое. Постоянно повторял, что все будет в порядке, прижимал Кайла к себе, гладил его спину и волосы. Был рядом. Но Кайлу этого словно не хватало.       Эрик взял его за плечи и осторожно отстранил от себя. Кайл никак не сопротивлялся, пусть ему и не хотелось покидать объятий. В темноте Картман нашел его лицо, коснулся влажных щек кончиками пальцев, погладил, убрал челку со лба. Они больше не обнимались, но по-прежнему были рядом.       Картман медленно выдохнул, будто готовясь к чему-то.       — Пообещай, что не будешь меня бить.       — Что? — сквозь слезы выдавил Кайл, не понимая, чего от него хотят.       Картман оставил его без ответа, зато он стал ближе. Кайл ощутил на щеках его горячее дыхание. Вспомнился недавний момент, когда он точно также успокаивал Эрика. Но тот явно взял себя в руки намного быстрее. Кайл сперва испытал чувство стыда, а потом ему стало плевать абсолютно на все.       Что-то мягкое и теплое коснулось его губ. Кайл не сразу понял, что происходит, но ему сразу стало хорошо. Он инстинктивно расслабил губы и приоткрыл их, неумело целуя в ответ.       Поцелуй. Это был именно он. Картман поцеловал Кайла.       Это было неловко и мокро. А еще с соленым привкусом слез. Кайл обнял Эрика за шею, прижимаясь к нему ближе. Они оба совсем не умели целоваться, но, кажется, у них получалось. О технике, если честно, Кайл совсем не думал. Значения имели только ощущения и эмоции.       Поцелуй казался чем-то до ужаса приятным. Для Кайла это было нечто принципиально новое, но от того еще более невероятное. Он почувствовал себя нужным, почувствовал, что не одинок. По телу разливалось тепло. Стало так спокойно и комфортно, даже слишком. И, что главное, больше не было темно. Перед глазами Кайл видел яркую россыпь звезд.       Он больше не плакал, теперь ему было хорошо, несмотря ни на что.       Если бы у него сейчас спросили, когда он хочет остановиться, Кайл бы сказал, что никогда. Однако естественная потребность в кислороде подвела. Наверное, можно было дышать через нос, но Кайл забыл об этом.       Они отстранились друг от друга. Отчасти, Кайлу хотелось увидеть лицо Картмана, но, с другой стороны, он был рад, что такой возможности у него нет. Он бы умер от стыда. Да, было стыдно, но не потому, что они сделали это. Кайл испытал естественный для первого поцелуя стыд, не более. А еще он, кажется, все понял.       Эти минуты, если не секунды, что их губы соприкасались, будто расставили все точки над i. Больше не было смысла отрицать. Взаимная симпатия была у Кайла и Картмана уже давно, но они предпочли прятать ее под привычной маской неприязни и ненависти. Но в этом больше не было смысла.       Однако Эрик попытался.       — Если будешь блевать, то отвернись, — безрадостно усмехнулся он.       — Я…я, — пробормотал Кайл, вытирая остатки слез со щек, — я не буду, все хорошо. Спасибо тебе, Эрик.       — За что? — искренне удивился Картман.       — За то…       Кайл уверенно начал, но быстро замолчал. Его отвлек звук. Звук, совсем несвойственный для пещеры. Ему показалось, что где-то вдали кричит птица.       — Слушай, я больше не буду так делать, это… Забудь, короче! — словно пытаясь дать заднюю и оправдаться начал Картман. — Хотя, я…       — Заткнись! — потребовал Кайл. — Ты слышишь это?       На этот раз звук оказался четче. Теперь его точно нельзя было ни с чем спутать. Карканье вороны было очень тихим, но оно было. Это могло свидетельствовать лишь о том, что выход где-то неподалеку. Вряд ли птица бы стала залетать в пещеру.       — Дай спички.       — Зачем? — удивился Картман.       — Просто дай. Огонь укажет направление ветра, а ветер, обычно, дует к выходу.       Ворона вновь закаркала. Пока Эрик искал спички, Кайл дотронулся рукой до собственных губ. Он вдруг понял, что счастлив, и причиной этого счастья была не только неожиданно обнаруженная вероятность спасения.