Теория хаоса

                    — Пусти!       Иноджин дёргался, но вырваться из крепкой хватки Боруто не удавалось.       — Он-то здесь при чём?! — закричал Боруто на ухо. — Иноджин, приди в себя!       — Что ты сказал про мою мать? — угрожающе протянул Шикадай, крепче сжимая кулаки.       — Она обманом переспала с отцом и забеременела от него! — Иноджин попытался достать Шикадая ногой, но тот увернулся и вдруг сам бросился вперёд.       — Врёшь! Моя мать не такая!       Зло выдохнув, Боруто отпустил Иноджина и отошёл в угол, обречённо глядя на моментально сцепившихся на полу друзей. Бессвязные крики и оскорбления перемежались глухими звуками ударов. Оседлав Иноджина, Шикадай занёс кулак и прорычал:       — Повтори, что только что сказал?       — А вот и повторю: твоя мать — шлюха!       Голова Иноджина дёрнулась, на губах выступила кровь. Зловеще улыбнувшись, он вытер её рукавом и рывком опрокинул Шикадая, нависая над ним.       — Если бы не она, мои родители были бы счастливы! А ты никогда бы не родился! Ты с самого начала был не нужен отцу!       Закричав, Шикадай столкнул Иноджина, бросился на него сверху и уже собрался ударить в живот, когда обоих вдруг подхватило и оторвало от земли.       — И что здесь происходит?       Тени крепко держали ребят за шкирку, а между распахнутых фусума застыл Шикамару.       — Это правда? — тяжело дыша, крикнул Шикадай. — Правда, что Иноджин твой сын?!       Оба моментально рухнули на пол — Шикамару потерял концентрацию, и тени исчезли.       — Что ты сказал? — спросил он сипло. — Откуда ты взял этот бред?       — Видишь! — Шикадай торжествующе посмотрел на Иноджина. Тот сидел, непрерывно вытирая струящуюся из губы кровь, но только размазывал её сильнее.       — Иноджин? — тихо позвал Шикамару.       — Это правда, вы сами знаете, — угрюмо ответил он, глядя исподлобья. — Я знаю, что вам пришлось жениться на Темари-сан, потому что она была беременна.       — Что… Откуда… — Шикамару не находил слов. Вообще. Растерявшись, он лихорадочно прикидывал, откуда Иноджину могла стать известна эта тайна, но ничего, совершенно ничего в голову не приходило.       — Это правда? — жалобно спросил Шикадай.       От его взгляда Шикамару пробила дрожь. Что он мог сказать, чтобы убрать это затравленное выражение из глаз? Глубоко вздохнув, Шикамару принял единственно верное решение: если причины их брака с Темари стали известны сыну, он должен сам обо всём рассказать. И обязательно дать понять, что он очень сильно его любит. А что касается вопроса Иноджина… Желчь прилила к горлу, во рту загорчило. Были у него такие предположения, но он отказался их развивать. Иноджин родился недоношенным, Ино почти всё время проводила в больнице и видеть его не хотела. Шикадаю было только три месяца, и странное чувство, что этот ребёнок — часть его, занимало практически все мысли. Шикамару учился жить в новой реальности, с другой семьёй, и знал, что Ино решила также. Поэтому уважал её решение свести общение к минимуму, как бы больно от этого ни было. Время всё исправит. Но если Иноджин прав, тогда…       — Я вернусь через час. К этому времени чтобы привели себя в порядок. Когда приду, я всё тебе расскажу, Шикадай.       Он посмотрел на Иноджина, слабо кивнул и вышел. Слепой. Шикамару шёл по улице и его шатало. Считал себя гением?! Самому не смешно? Идиот! Слепой, наивный идиот, эгоист чёртов! Думал только о себе, о своём горе, о своём будущем. Не об Ино. О чём угодно, только не о ней… Тяжело толкнув дверь, Шикамару вошёл в магазин: покупателей было полно. Как нарочно они дотошно придирались к каждому цветку в букете, и пока Ино бросала в его сторону встревоженные взгляды, он старался успокоиться. Наконец последний покупатель вышел, довольно прижимая к груди цветы. К этому времени Шикамару полностью взял себя в руки.       — Зачем ты пришёл? — Ино пригладила фартук и подошла к нему. — Мы же договорились, что не будем встречаться.       — Почему ты не сказала? — хрипло спросил Шикамару. Стоило заговорить, и голос задрожал, а сердце застучало быстрее.       — Не сказала что?       — Что Иноджин мой сын.       Ино молчала долго, но Шикамару не торопил. Уже понял — это правда, и показалось, что душу подцепили крюком и дёрнули наружу, разорвав в клочья. Непрожитая жизнь, несбывшиеся мечты, разбитое счастье — всё это стало неважным. У них есть сын. Общий ребёнок, который мог расти совсем по-другому. Которого хотели. Ками, сколько раз они обсуждали, какими будут их дети! Сколько раз он гладил её живот и представлял, как тот будет расти, как они вдвоём станут разговаривать с ним…       — Что бы это изменило? — наконец сказала Ино.       — Всё, — выдохнул Шикамару, беря её за руки. — Это бы изменило всё.       — Нет, — Ино криво улыбнулась. — Всё осталось бы по-прежнему. Я узнала на следующий день после твоей свадьбы. Надо было прийти на порог и рассказать обо всём?       — Ксо! — Шикамару нервно пригладил волосы. Они уехали в Суну сразу после медового месяца, который очень сложно было назвать сладким или счастливым. Но оба пытались делать шаги навстречу, хотя жить как муж и жена стали лишь после рождения Шикадая. До этого Шикамару не мог заставить себя прикоснуться к Темари. К его счастью, ей самой было не до близости — беременность протекала сложно. Шикамару помнил тот день, когда они вернулись в Коноху: тогда к нему первым зашёл Чоджи и рассказал, что Ино вышла замуж за Сая. В тот день Шикамару напился — только тогда окончательно осознал, что это на самом деле их конец.       — Откуда ты узнал?       — Сай знает?       Они спросили одновременно и замолчали. Ино заговорила первой:       — Да. Конечно знает, я сказала сразу, как только он пригласил на свидание. В тот же вечер он сделал мне предложение.       — Сразу? — приподнял бровь Шикамару. У него никогда не возникало желания узнавать, почему и как Ино согласилась выйти за Сая замуж. Ещё и так быстро.       — Ну, ты же знаешь Сая, — усмехнулась Ино. — Он сказал, что женщине в моём положении нужен мужчина, который будет поддерживать и помогать. Сказал, что знает — я его не люблю, но надеется, что когда-нибудь это изменится.       — Святой Сай, — пробормотал Шикамару, опуская глаза.       — Он очень помог мне. Может показаться, что Сай мало разбирается в чувствах, но он очень чуткий.       — Ино, — Шикамару не выдержал — скривился. Слушать, как она превозносит мужа было слишком неприятно, особенно зная, что сам везде виноват.       — Да, — безжалостно продолжила она, — он стал отличным мужем. Лучшего не пожелаешь.       — Лучше, чем мог бы стать я.       — Я не знаю, какой ты муж. Об этом спрашивай Темари. — Теперь скривилась Ино. — Уверена, из неё вышла замечательная жена.       — Только я хотел другую. — Шикамару шагнул к ней, Ино тут же отступила, выставила руки.       — Шикамару, не надо. Мы ведь уже всё решили, зачем ты… — Она вдруг вспомнила, почему он пришёл. Схватила за локоть и резко спросила: — Как ты узнал про Иноджина?       — Ксо, — распахнул глаза Шикамару. За собственными переживаниями он совсем забыл… — Мне сказал сам Иноджин.       — Что?! — Ино побледнела так стремительно, что он моментально бросился за водой. Протянул стакан, проследил, чтобы выпила — зубы дрожали, стуча по стеклу. — Это невозможно. Как он мог узнать? Ты уверен?       — Он спросил, правда ли я его отец. Я сказал, чтобы они ждали дома и никуда не уходили, а сам сразу пошёл к тебе.       — Кто «они»?       — Шикадай, Иноджин и Боруто. Кстати, Шикадай и Иноджин подрались.       — И ты молчал? Нашёл время выяснять отношения!       Ино потянула его из магазина и быстро заперла его. Дома их ждал притихший Боруто и Иноджин, успевший умыться. Губа распухла, под глазом наливался синяк, шея была поцарапана. Первым делом Ино бросилась к нему и, приглушённо ругаясь, начала лечить.       — Где Шикадай? — спросил Шикамару, оглядываясь.       — Ушёл за рисом, вспомнил — Темари-сан просила. Сказал, что скоро вернётся.       Шикамару сложил руки на груди и прислонился к стене. Дождутся Шикадая, а дальше что?.. Рассказать то, о чём даже Темари неизвестно? Рассказать, почему именно они поженились?                     Пока мама убирала синяки и лечила губу, Иноджин рассматривал Шикамару-сана. Не мог отделаться от ощущения, что снова оказался в другой, искривлённой, реальности. Шикамару-саном Иноджин всегда восхищался — глава большого клана, советник двух Хокаге, гений Конохи. Но папу Иноджин очень любил: у него всегда было время отвечать на тысячу вопросов, он всегда поддерживал и утешал, помогал скрывать от мамы мелкие проступки. Папу многие считали странным, слишком замкнутым, отстранённым. Но Иноджин знал его другого. Сейчас, глядя на Шикамару-сана, Иноджин пытался представить, каким бы он был для него отцом. Научил бы шоги? Показал бы секретные клановые техники?       Дом Нара Иноджина немного пугал: он казался слишком строгим и традиционным, хуже только у дедушки Боруто. И Шикамару-сан был олицетворением своего дома — серьёзный, строгий. Но Иноджин успел увидеть его другого. Узнать влюблённого, почти беззаботного парня. С таким Иноджин мог бы подружиться. Даже хотел подружиться, если бы был шанс. А ещё он смотрел на маму очень печальным взглядом. Прежде Индожин не стал бы так рассматривать, он вообще никогда не находился с Шикамару-саном в одной комнате так долго. Теперь, зная всё, он с лёгкостью замечал и как мама иногда поглядывает в его сторону, хоть и делает вид, что слишком увлечена синяком.       — Так это правда? — спросил тихо, когда она выпрямилась и отступила, рассматривая свою работу.       — Что? — мама сделала вид, что не понимает, но Иноджин отлично понимал и не мог на неё злиться. Она столько лет хранила эту тайну и, судя по всему, Шикамару-сан сам узнал только что. Его глаза так и впились в него, даже спина покрылась мурашками.       — Ты знаешь, что.       Мама покосилась на Боруто, но Иноджин махнул рукой:       — Он всё знает.       — Да откуда вы вытащили эти тайны! — воскликнул Шикамару-сан, отлипая от стены.       — Я всё расскажу. Только сначала ответьте на вопрос.       — Иноджин, я… — Ино потянулась было к нему, но Шикамару-сан оборвал, решительно сказав:       — Правда. Ты мой сын.       Тихо ахнул Боруто, а у Иноджина закружилась голова. Непонятно: от облегчения, что наконец узнал правду, или от того, что Шикадай его брат. Или от того, как теперь может измениться его жизнь.       — Для меня это тоже новость, — сказал Шикамару-сан, подходя и кладя руку на плечо побледневшей маме. Она посмотрела на него и благодарно улыбнулась, сжав его ладонь в ответ. В глазах блестели слёзы, и Иноджину было стыдно за то, что стал их причиной. Но раз уж решил добраться до истины, отступить уже не получится.       — Мы с твоей мамой встречались когда-то, — заговорил Шикамару-сан и вдруг сжал переносицу, зажмурился и пробормотал: — Ксо, что ж так сложно?!       Иноджин невольно улыбнулся — этим жестом Шикамару-сан так сильно напомнил того, из прошлого!       — Может, я пока пойду? — робко спросил Боруто. На него никто не обратил внимание, только Иноджин слабо кивнул — бедный, наверняка чувствует себя неловко. Боруто выскользнул из комнаты. Шикамару-сан тяжело вздохнул и сказал:       — Дождёмся Шикадая и тогда всё вам расскажем. А вы расскажите, откуда всё узнали.       Иноджин сглотнул — только сейчас дошло, что придётся рассказать совсем обо всём. И об использовании запрещённой техники тоже. А вдруг их признают нукенинами и выгонят из деревни? От страха внутренности слиплись.       — Папа знает, что ты сын Шикамару, — мягко сказала мама. — Он очень тебя любит.       — Знаю, — выдохнул Иноджин. Паника сжала горло, ни о чём, кроме наказания, он сейчас думать не мог.       Шикамару-сан снова тяжело шумно вздохнул, засунул руки в карманы и отошёл к приоткрытым сёдзи. Иноджин проследил за ним взглядом — плечи опустились, спина ссутулилась. Он даже понимал, что сейчас творится в душе Шикамару-сана.       — У нас гости? Почему не предупредил, — раздался голос Темари-сан, а вскоре она сама появилась на пороге. Остро стрельнула взглядом в маму, та ответила таким же. Шикамару-сан выпрямился до того, как она появилась. Медленно повернулся с совершенно нечитаемым выражением лица. Мелькнула мысль, что надо оставить взрослых наедине, но Иноджин не сдвинулся с места: теперь это касается и его тоже.       — Мы скоро уйдём, — сказала мама холодным, незнакомым тоном. — Только Шикадая дождёмся, надо поговорить. Впрочем, — она криво усмехнулась, — тебя это тоже касается.       — Спасибо, что разрешаешь остаться, — ядовито ответила Темари-сан.       — Я давно разрешила тебе здесь остаться, — высокомерно проговорила мама. Иноджин переводил взгляд с неё на Темари-сан и радовался, что понимает. Всё понимает: недомолвки, намёки, вообще всё.       — Ино, — Шикамару-сан подошёл к ней, сказал тихо: — Не при Иноджине.       — Ты как всегда на её стороне, — усмехнулась Темари-сан. — Говорите и уходите. У меня дико болит голова, хочется полежать в тишине. Кстати, где Шикадай?       — Пошёл за рисом, — ответил Шикамару-сан.       — Зачем? У нас его полно.       — Сказал, это ты его отправила. — Шикамару-сан и мама переглянулись, потом посмотрели на Иноджина. Тот испуганно моргнул.       — Как давно он ушёл? — спросил Шикамару-сан.       — Примерно час назад. — От волнения Иноджин подскочил. — Он что… Неужели он решил сбежать?       — О чём вы вообще говорите? — нахмурилась Темари-сан. — Зачем Шикадаю понадобилось сбегать из дома? Что ты ему наговорила?       — Я ничего ему не говорила, я сама недавно пришла, — огрызнулась мама.       — Шикадай узнал, что мы поженились, потому что ты забеременела.       Иноджину захотелось раствориться в воздухе — так яростно вспыхнула аура Темари-сан, что в висках закололо.       — Откуда он это узнал?! — она посмотрела на маму, но та покачала головой:       — Я же сказала, что ничего не говорила.       — Тогда кто сказал?       — Я, — пискнул Иноджин. — Я сказал. А как узнал — расскажу, когда найдём Шикадая.       — Ты?! — от грозного крика Иноджин вжал голову в плечи. Мама моментально оказалась рядом, Шикамару-сан крикнул:       — Темари!       — Что «Темари»? Твой сын пропал, а тебе наплевать?!       — Он пока никуда не пропал, — перебила мама, складывая печать. — Сейчас попробую его найти и уговорить вернуться.       Иноджин знал, что во время войны мама передавала слова отца многотысячной армии альянса шиноби, но никогда не видел, чтобы она пользовалась удалённым поиском и проникновением в разум. Закрыв глаза, она сосредоточилась. Стало тихо. Даже Темари-сан задержала дыхание, глядя на неё. Спустя время мама глубоко вздохнула, открыла глаза и улыбнулась.       — Всё в порядке, он скоро вернётся.                     Шикадай бежал, не разбирая дороги, не замечая никого и ничего вокруг. Домчавшись до ворот, остановился, раздумывая, куда дальше. Если выйдет, точно расскажут родителям, да и не взял с собой ничего, чтобы уходить из дома. Надо где-то пересидеть, а потом пробраться к себе и собрать рюкзак. Развернувшись, Шикадай побежал в лес Нара и только там, забравшись на широкую ветку, перевёл дух. Голова пухла от мыслей, обидные слова Иноджина жгли глаза. Как он мог сказать такое про мать? Как теперь называть его другом? Никакой команды больше не существует, Иноджин разрушил их многолетнюю дружбу! Завтра же надо пойти к Наруто-саме и сказать, что хочет перевестись в другую команду. Пусть ищут ему замену, он рядом с Иноджином даже в одной комнате находиться не может!       Стукнувшись о ствол затылком, Шикадай тихо выругался. Эмоции эмоциями, но что такого узнал Иноджин, раз начал так говорить? Неужели он на самом деле его брат? Но у них два с половиной месяца разницы, как такое возможно? И если это правда, могут ли быть правдой слова о том, что родители поженились только из-за беременности? А как тогда Ино-сан? Застонав, Шикадай обхватил голову и зажмурился. Сам ведь видел, как отец её любил. Сам не понимал, почему они расстались! Он изменил Ино-сан с мамой? Разве такое возможно, когда так любишь?!       Сбитые костяшки болели. Щека опухла, челюсть с трудом двигалась. Всё-таки Иноджин здорово отделал, хотя ему тоже досталось. Они так не дрались вечность, наверное. В последний раз пару лет назад, когда не могли решить, кому больше нравится Чоучоу. В конце концов пришли к согласию: она член команды и друг, и ни один не будет с ней встречаться. Знали бы тогда, какие вещи могут твориться внутри одной команды…       Как же всё это было горько! Зачем они полезли в прошлое?       Брат. Неужели у него есть брат, самый настоящий? А мать? Она знала? Что на это скажет? Если это всё-таки правда, захочет ли она оставаться с отцом? Он тоже всё знал?       Откуда Иноджину всё стало известно? Почему он пришёл с Боруто? Они что, прыгали в прошлое без него ещё раз, после того, как исправили ошибку? Когда вернулись, Иноджин так ничего толком и не сказал. Сказал: не было тебя в той реальности. И всё. Шикадай ждал подробностей, а получил кулаком по морде.       Шикадай, это Ино.       От голоса, зазвучавшего в голове, Шикадай едва не свалился с ветки.       Возвращайся, мы все собрались. Нам надо поговорить.       — Не хочу, — мысленно ответил он, упрямо складывая руки на груди, будто кто-то мог увидеть. — Вам и без меня будет хорошо.       Неправда. Ты сам знаешь, что это не так. Пожалуйста, вернись домой, мама и папа очень волнуются.       Шикадай тяжело вздохнул. Сбежать всегда успеет, сначала надо со всем разобраться. И, если получится, двинуть ещё раз по роже Иноджину.       Они правда все ждали, собрались в гостиной. Иноджин сидел на диване, низко опустив голову, мать расхаживала по комнате, Ино-сан стояла рядом с отцом, а тот рассеянно щёлкал зажигалкой, крепко задумавшись.       — Наконец-то! — воскликнула мать и бросилась к нему. Шикадай укоризненно посмотрел на неё, поморщился и зашипел, когда она коснулась щеки. — Это ещё что? С кем ты подрался?       — Давай залечу, — тут же вклинилась Ино-сан. Шикадай хотел гордо отказаться, но всё-таки было больно, поэтому он просто кивнул и встретился взглядом с Иноджином. Тот выглядел виноватым, это немного согрело и примирило с тем, что придётся воспользоваться помощью матери своего врага.       — Теперь хотелось бы услышать, откуда вам стало известно столько подробностей из нашего прошлого, — сурово сказал отец, когда Ино-сан закончила. Шикадай злобно посмотрел на Иноджина — и тут уже успел всё рассказать? Но тот только развёл руками, давая понять, что иначе было никак. Стоять под прицелом трёх пар глаз было неприятно, поэтому Шикадай решительно сел рядом с Иноджином, хоть и отодвинулся подальше. Переглянувшись, они одновременно вздохнули. Решиться заговорить первым никто не мог.       — Шикадай.       Отец решил за них. Скрипнув зубами, Шикадай твёрдо посмотрел ему в глаза — надо уметь отвечать за свои поступки.       — Во время вашей последней миссии Ино-сан погибла.       — Что? — выдохнули все трое родителей одновременно. Отец встревоженно посмотрел на Ино-сан и неосознанно подошёл ближе к ней.       — Да, — с растущей уверенностью в том, что они поступили правильно, продолжил Шикадай. — Мы решили это исправить и освоили технику перемещения во времени.       — Ксо! Вы вообще думали, что делаете?! — взорвался отец. — Никакое перемещение во времени не может быть оправдано! Тем более, личными интересами!       — Было лучше оставить всё как есть?! — вспылил Шикадай. — Видел бы ты тогда Иноджина! Видел бы ты себя!       Он осёкся, когда отец провёл рукой по лицу — та заметно дрожала. Мать поджала губы и скрестила руки на груди.       — Милый, — прошептала Ино-сан, глядя на Иноджина, — зачем?..       — Главное, что теперь ты жива! — твёрдо сказал Иноджин. — И мы ни о чём не жалеем. — Он посмотрел на Шикадая, тот кивнул.       — Хорошо, — отец сжал переносицу, — вы исправили ошибку и сделали так, что Ино не погибла. Но почему потом вы не остановились?       Шикадай угрюмо молчал. Иноджин смущённо сопел и отводил глаза.       — Потому что потом ты изменил маме, — наконец проговорил Шикадай и снова посмотрел на отца. — Да, ты изменил маме, она обо всём узнала, а я не мог смотреть, как она страдает! Как хочет развестись с тобой и уехать из Конохи. Я… я попытался всё исправить.       — И много наисправлял?       — Ничего. Каждый раз, когда мы что-то исправляли, всё менялось. Поэтому мы оставили всё как есть. — Шикадай снова посмотрел на Иноджина. Тот вернул взгляд и прошептал:       — Прости. — Потом продолжил, глядя на родителей: — В последний раз я отправился в прошлое без Шикадая. Мне важно было понять, почему вы расстались. Я просто наблюдал, ни во что не вмешивался. И так узнал… что узнал.       — Ясно, — процедил отец. — Судя по всему, узнал ты много.       — Да, — с вызовом сказал Иноджин. — Например, что Темари-сан сделала всё, чтобы вы изменили маме. И что она забеременела накануне вашей свадьбы.       Шикадай снова вспыхнул, но потом посмотрел на мать, и внутри всё оборвалось: она покраснела. Значит, все слова Иноджина правда?       — Какими бы ни были причины нашего брака, мы оба любим тебя, — твёрдо сказал отец.       — А друг друга? — вдруг выпалил Иноджин. — Друг друга вы любите? Она знает, что я ваш сын?       Мать вдруг пошатнулась, и Шикадай метнулся к ней, придержав за локоть. Из красной став серой, она поражённо смотрела на отца и Ино-сан и не могла вымолвить ни слова.       — Это правда, — спокойно сказала Ино-сан. — Я узнала после вашей свадьбы.       — Нам… нам надо поговорить, — наконец прохрипела мать. Кашлянула и добавила: — Прямо сейчас.       — Надеюсь, вы не подерётесь, пока нас не будет, — вздохнул отец. — Поговорим в кабинете.       Шикадай и Иноджин остались одни. Оба молчали, не зная, что сказать. Иноджин потёр шею и протянул:       — М-да, натворили мы дел.       — Это точно. — Шикадай вздохнул. Злость испарилась, как не было. На смену ей пришла лёгкость: не надо больше никуда возвращаться, не надо ничего менять. Пусть взрослые сами разбираются в своей сложной взрослой жизни, а им теперь привыкать, что семья стала больше. Неуверенно улыбнувшись, Шикадай протянул руку. — Мир? Брат.       — Мир, — улыбнулся в ответ Иноджин. Добавил: — Брат.                     В кабинете висело густое молчание. Распахнув сёдзи, Шикамару шагнул на энгаву, достал сигарету и с наслаждением прикурил. Последние часы вымотали до предела, из эмоций осталась только усталость и какая-то непривычная лёгкость. Нет, он никогда не думал о том, чтобы рассказать Шикадаю историю своей первой любви. И не хотел знать, что именно они видели в прошлом. Надо же, такой простой способ всё исправить… Простой и смертельно опасный. Он прожил эти годы по-разному, было плохо, но и хорошо тоже было. Оглядываясь назад, Шикамару признавал, что был по-своему счастлив с Темари, пусть это чувство пришло не сразу. И сейчас ему было откровенно жаль её. И себя. И Ино. Но всё сложилось так, как сложилось, поздно что-то менять.       — Простите меня, — тихо сказала Темари. Шикамару повернулся, покачал головой.       — Никто не знал.       — Но я всё равно испортила вам жизнь.       — Не говори ерунды, — раздражённо оборвал Шикамару.       — В том, что я вышла замуж за Сая, твоей вины нет. — Ино обхватила себя руками, поёжилась от озноба. — Это был мой выбор.       — Но ты могла выйти замуж за Шикамару и…       — Ты ждёшь, что мы тебя пожалеем? — перебила Ино. — Что снимем с тебя груз вины, обнимемся и поплачем? Да, ты разрушила наше счастье. Не знаю, были бы мы счастливы до сих пор, но долгое время я тебя ненавидела. И сейчас особой любви не жди. Только не надо каяться, поздно.       — Я не каюсь, — холодно, с достоинством ответила Темари. — Тогда я думала о себе и благополучии своего ребёнка.       — Знаю. — Ино горько усмехнулась. — Все мы в первую очередь думаем о своих детях. Ладно, — она тряхнула головой, — не знаю как вы, а мне надо всё переварить. Шикамару, поговорим потом. Вместе с Саем — он имеет право знать, что произошло.       Это был очень странный вечер — все молчали, занятые своими мыслями — и не менее странная ночь. Шикамару не спал, Темари тоже, но никто не делал попыток заговорить, обсудить, поделиться. Под утро он вышел на энгаву, закурил, неслышно вздохнул, когда Темари вышла следом.       — Ты любишь её, правда?       — Темари, только не начинай, — закатил глаза Шикамару.       — Нет, я не хочу ругаться. Просто ответь — ты по-прежнему любишь её, или то, что случилось, простое напоминание о прошлом?       Шикамару стряхнул пепел и долго смотрел на тлеющий огонёк, потом глубоко затянулся и затушил окурок.       — Да, — сказал тихо. — Я по-прежнему её люблю.       — Жестоко, — горько хмыкнула Темари.       — Ты просила правду. Или надо было соврать?       — Нет. Спасибо. Мне нужно было это услышать.       Темари уехала в Суну на следующий день. Вернулась через три недели и, усадив Шикадая и Шикамару за столом, объявила, что хочет вернуться домой. Одна. Шикадай низко опустил голову — эту реальность уже не изменить.