Следуй за чёрной кошкой

За завтраком, который Феликсу пришлось делать на всех ведьм (как они вообще жили до этого — неясно), он пытался узнать, как и когда его собираются погружать в премудрости магии. В свою секту затащили? Затащили. Пусть теперь берут ответственность за неофита. «Вполне справедливо», — посчитал Феликс. — Этому нельзя научить, — Сыльги невозмутимо пила какой-то дикий по своей крепости кофе. Феликс от одного только наблюдения за процессом приготовления этого напитка был готов упасть в обморок. Воспоминания о том, как он пытался укротить кофемашину в первый рабочий день и для проверки качества выпил несколько эспрессо подряд, всегда будут жить в памяти. Его передёрнуло. А ещё всеобщее загадочное молчание выводило его из себя. Это когда ты приходишь в новую компанию, где все уже хорошо знакомы между собой и смеются над общими шутками, а ты о местных приколах не в курсе. Неловко, правда. — Тогда как вы предлагаете мне становиться ведьмой, если я не знаю буквально ничего? — Феликс выделил последнее слово. — Ты нервничаешь и торопишься, — Минхо покачал головой. Сиреневые волосы противоречили его серьёзному тону, к тому же он ещё и набросил на плечи яркую шёлковую накидку. Хотя не было никакой зависимости между цветом волос и одеждой человека и тем, стоит ли прислушиваться к его словам, Феликс просто пока что с опаской относился к Минхо. — Не просто так ты будешь ходить с нами на прогулку восемь раз. Видя, что Феликсу этого объяснения недостаточно, он продолжил: — Испытания нужны для того, чтобы в процессе ты сам понял, как пользоваться своими силами. Не спеши, правда. А теперь дай свой ножик, которым удалось ранить демона. Феликс протянул небольшое холодное оружие, которое, несмотря на свои скромные размеры, внезапно так всех удивило. Минхо немного покрутил ножик в руках и разочарованно хмыкнул: — Ничего особенного. Забирай. Хёнджин ждал Феликса в дверях и держал в руках чёрную кошку. — Мими, малышка, ты же знаешь, что должна остаться тут. Так будет правильно, — он терпеливо что-то объяснял кошке. Та, мурлыкнув в знак согласия, убежала по своим делам. — Не будем тратить время. Пойдём, — Хёнджин изображал крайнюю занятость и спешил так, будто это вовсе не он проснулся позже всех. «Я так устаю, так устаю, вы же знаете», — плакался он, положив голову на плечо Чонина, и младший (Феликс не знал точно, но почему-то был в этом уверен), как мог, его утешал. — Потом, так и быть, покажу тебе башню, — бросил Хёнджин. Про неё Феликс что-то уже слышал, но почему посещение этой самой башни — невероятное одолжение со стороны Хёнджина, он не понимал. В последнее время он стабильно ничего не понимает.

***

Двадцать один год жизни Феликса прошли с непрекращающимся скребущим на душе одиночеством и ощущением, что он совершенно не на своём месте. Он громко шутил и весело смеялся, но тревожность всегда была при нём. Родители не давили, когда он объявил, что не будет никуда поступать после школы. Феликс устроился на работу и целыми днями рисовал кофейные сердечки и молочных зайчиков, присыпая их корицей (латте-арт у Феликса получался просто превосходно). Но когда и на следующий год сын проигнорировал систему высшего образования, терпение строгого отца не выдержало. — Ни на что не годный ребёнок, — выплёвывал он жестокие слова. — Почему ты не можешь просто жить нормально? Мать молчала. Даже если она была не согласна с мужем, Феликс не мог об этом узнать. Феликсу, который чувствовал себя абсолютно потерянным в этом мире, было нечего сказать. Он знал, что виноват перед родителями, но не мог ничего сделать. «Ненавижу их. Ненавижу себя», — навязчивые мысли не давали покоя. И на следующий день он сбежал как можно дальше от семьи и от солнечной Австралии, где дышать было физически тяжело, будто терновник сдавливал горло. Родители настаивали, чтобы в школе он учил корейский, поэтому Феликс был уверен, что проблем с языком не будет. Однако, чтобы завести друзей, одного общего языка недостаточно. Феликс не понимал, чего ему не хватало, но количество уведомлений в мессенджерах стремилось к нулю. Если бы не Юна и мама, которая писала через день, то бесполезные приложения точно можно было удалить с телефона. В Корее, не менее жаркой, чем, Австралия, дышать и правда стало легче, но убегать можно бесконечно долго, а вот от себя не убежишь. Так и случилось, и к тревожности прибавилась ещё и головная боль, как не оказаться на улице и рассчитаться на кассе в магазине. На практике жить одному оказалось не так-то просто. Но, если честно, без денежной помощи от матери, которую она оказывала тайком от отца, он бы вряд ли справился с арендой жилья. Маленький бетонный серый квадрат ни в какое сравнение не шёл с большим уютным сиднейским домом, но за свои действия нужно отвечать. Сейчас же самой обычной спальне в самой обычной квартире находился слишком необычный Хёнджин и выглядел в ней очень инородно. Феликс старался игнорировать это, пока тот, вытянув свои неприлично длинные ноги, скучающе наблюдал, как Феликс складывал одежду. — Напомни, зачем ты пошёл со мной? — он застегнул рюкзак, в котором компактно уместились все вещи. — Ты, конечно, даёшь демонам отпор только так, но всё-таки не хочется, чтобы они размазали тебя по асфальту. Я же не всегда успею прибежать тебе на помощь, — Хёнджин привлекла фотография в рамке на письменном столе. Взяв её в руки, он всматривался в изображение. Да, Феликс, сбегая из дома, как во всех типичных фильмах про подростков взял с собой семейное фото. Нет, слащавым ему это не казалось. — Ты уехал от семьи и живёшь здесь один. Зачем? — Так получилось, — последовал короткий ответ. — Скучаешь? — не унимался Хёнджин. — Не знаю, — признался Феликс. — Всё равно от меня там нет толку. Только глаза мозолю. Я что-то вроде разочарования семьи. Хёнджин нахмурился, и Феликс решил дополнить: — Я два года подряд решил не поступать в университет. Отцу это не понравилось, мы поссорились, и я сбежал. — Я не учился в университетах, но, мне кажется, изгонять духов намного интереснее, — хмыкнул Хёнджин. Феликс посчитал, что самое время узнать о Хёнджине хоть что-то. Особенно его волновало то, как у Феликса с Сыльги может быть разница в возрасте в десятки лет. — Сколько тебе лет, Хёнджин? — Обсудим это в другой раз, — Хёнджин встал, разглаживая складки на кожаных брюках. — Ты уже попрощался с домом, или дать тебе возможность наедине в слезах обнять стены? Он вышел из комнаты, не дожидаясь ответа. Феликсу осталось лишь разочарованно вздохнуть и отложить вопросы до следующего подходящего момента. Сейчас его собеседник явно не хочет отвечать. — Если бы я знал, то не оплачивал аренду за сентябрь, — ворчал он, поворачивая ключ в замке. — За следующий месяц точно можешь не платить.

***

Дом был довольно далеко от квартиры Феликса, и после завтрака, пути в одну сторону и сборов, обратно они вышли, когда часы уже показывали начало шестого, и солнце клонилось к закату. Феликсу нравился Сеул, особенно такой: окрашенный в золото. Хёнджин шёл рядом, насвистывая какую-то мелодию. — У тебя шнурки развязались, — подсказал он. Феликс перекинул лямки рюкзака на другое плечо и опустился. Он быстро справился со шнурками, как вдруг его палец прострелило резкой болью. — Ай! — он прижал к себе ладонь, в которую намертво вцепился… маленький паучок. Насекомое буквально впился в него зубами. Паук отвратительно подрагивал, всё сильнее присасываясь к тонкой коже, и смотрел на Феликса блестящими глазками. Тягучий яд стремительно распространялся в кровеносных сосудах, а затем в венах и артериях. Феликсу показалось, что за секунду этот паучий цианид уже достиг мозга. Ноги подкосились, но он устоял, справляясь с головокружением. Хёнджин мгновенно оказался рядом и схватил его за руку, рассматривая паучка. — А это точно… обычный паук? — выдавил Феликс. «Скажи что, да!» — взмолился он. — Нет, — Хёнджин помотал головой. «Нет!» — И что со мной будет? — Феликс хотел знать, к чему ему готовиться. У него вырастут девять лап? Или он станет супергероем, как Человек-паук? Второй вариант был предпочтительнее. Феликс почувствовал, как от пальцев Хёнджина сначала расходится приятное тепло, а потом сильный жар. Он пискнул, но потом заметил, что паучок исчез. После этого Хёнджин отпустил его. — С тобой — ничего смертельного. А хочешь знать, что случилось бы с человеком? — его глаза загорелись нездоровым возбуждением. — Ничего хорошего, я прав? — Феликс поморщился, вспоминая пучеглазого паука. Хёнджин утвердительно кивнул. — Яд пауков Арахны мгновенно отравляет организм, и никакой врач не поможет. Начинаются бессонница и сильные головные боли. Но это ещё не самое страшное, — Хёнджин вещал об этом абсолютно спокойно. — Отравленный человек становится магнитом для пауков. Человек начинает замечать их рядом с собой всё чаще и чаще. В конце концов, они почти что падают с потолка. Желудок Феликса скрутило от представленной сцены. Хёнджин решил его добить: — Да, живые и падают прямо с потолка. А потом паучок заползает через ухо и сводит человека с ума окончательно, и несчастный, как под гипнозом, сам идёт в гнездо к Арахне. Этот парень напротив точно нормальный? Как он может так буднично рассказывать о такой мерзости? «Сегодня был дождь», «надо купить хлеб», «паук плавает в сером веществе в чьей-то голове» — обычный день в Сеуле. Совсем ничего не смущает. «Наверное, ведьмы с таким сталкиваются через день», — попытался придумать оправдание Феликс. — Кто такая Арахна? — спросил он. — Мерзкая тварь и мать этих малышей. Когда ей попадается человек, она высасывает из него все… соки. Ты меня понял, — лицо Хёнджина выражало крайнее отвращение. — Арахны встречаются довольно редко, и если в городе появилась такая — это плохо. Очень плохо. Феликс с ужасом представил, сколько людей могли бы стать жертвами паучихи. Не хотелось думать, сколько уже стали. — Мы должны убить её, — твёрдо сказал Хёнджин. Феликс его уверенности не разделял. Нет, не в том смысле, что ничего делать не надо, просто он же явно никаким паучьим матерям противостоять не сможет. — Ты справишься, — будто прочитал его мысли Хёнджин. — Будет весело, я тебе обещаю. Феликсу ничего не оставалось, кроме как согласиться. — Сконцентрируйся на своих ощущениях. Ведьмы не так восприимчивы к яду, но он всё же есть в твоём организме, и он будет тянуть тебя к гнезду. «Легко сказать», — Феликс не особо понимал, как ему это сделать, к тому же последствия укуса всё ещё ощущались. Уличный шум давил на отравленную голову. Феликс посчитал, что в звуке проезжающих машин он точно не найдёт ответ, куда им идти, и закрыл уши. Головокружение немного отступило, но дневной свет резал глаза, и их тоже пришлось прикрыть. Феликсу казалось, что внутри бегают тысячи паучков, и давят изнутри, стремясь разорвать тело. Они будто собрались в один комок, застрявший в гортани, и мешали дышать, сохраняя трезвый рассудок. «Куда идти? Куда?!» — он изо всех сил пытался найти ниточку к Арахне, которая, возможно, прямо сейчас мучает где-то там очередную жертву. Феликс не мог позволить, чтобы из-за его слабости. «Никаких пауков внутри тебя нет, это просто действие яда. А ты ведьма. Всё в порядке» — он попытался успокоиться, делая глубокие вдохи. Паучий комок исчез. И тогда он, в смеси звуков и запахов, переживаний и образов, ясно увидел, где прячется тварь. На дрожащих ногах Феликс поднялся. — Я знаю, куда нам нужно, — в этом он был абсолютно уверен. Хёнджин довольно ухмыльнулся. — Тогда веди.

***

Оживлённые улицы вскоре сменились на менее людные, а просто бедные районы — на настоящие трущобы. Феликса такая обратная сторона первый взгляд благополучного Сеула не удивила, но он в очередной раз поблагодарил мать, что ему не приходится по ночам гулять в подобных местах, возвращаясь с работы. Здешние дома, построенные будто из ошмётков, выглядели жалко: будто чудище пережевало когда-то цельный уютный дом и выплюнуло куски металла и досок. Феликсу было безумно жаль тех, кому приходиться мёрзнуть в этих подобиях жилья. Эти люди тем более не заслуживали, чтобы рядом с ними поселилась Паучиха-людоед. Здесь, в этой тесной удушающей застройке, где дома под грузом бедности склонились друг на друга, им предстояло найти монстра. — Что дальше? — спросил Хёнджин, когда они остановились. — Феликс? — Я думаю, — бросил он. Ядовитые паучки внутри него как назло молчали, словно тоже забыли путь к своей опасной матери. Она была где-то рядом, но Феликс не мог понять, где, а Хёнджин так же не мог ему подсказать. — Не будь я ведьмой, было бы проще, — пробормотал Феликс. — Я бы сам пришёл туда, куда надо. — Нам бы не было проще, если бы ты сошёл с ума, — отозвался Хёнджин. Феликс задумчиво прошёлся вперёд. Токсин внутри него снова взбунтовался, заволакивая глаза темнотой и делая картинку расплывчатой. Феликс посчитал, что он двигается в нужном направлении. Он пошёл дальше, но не успел уйти далеко, как резкий спазм сжал лёгкие, и Феликс начал заваливаться набок. Хёнджин подхватил его под локоть, и Феликс подумал, что его в очередной раз спасают от падения. — Мы убьём её, и тебе станет лучше, — Хёнджин указал на дом напротив. — Она здесь. — Давай я тебя тут подожду, — заскулил Феликс. — Исключено, — последовал отказ. — Тебе нужно набираться опыта. «Справедливо», — рассудил Феликс. Слабаком быть не хотелось. Вход в логово Арахны было прямо перед ним. Опасный монстр где-то там скрывался от солнечного света, пожирая людей живьём. Пришло время положить этому конец. Длинный тёмный коридор уходил вглубь, скрывая в себе ужасную тайну о происходящем здесь. Тот ветхий дом, который они нашли, явно не мог быть таким большим. «Очередная чертовщина», — подумал Феликс. Хёнджин зажёг на ладони огонёк, чтобы хотя бы видеть путь вперёд. Хотя ориентиром им мог служить невыносимый смрад, стоящий в помещении. Запах плесени и сырости сменился на зловонный запах гнили. Феликс сглотнул, страшась, что может так пахнуть. Самый безобразный ответ ожидал их в конце коридора. Там, в паучьих сетях, облепляющих помещение, сидела она и пряла белую клейкую пряжу своими волосатыми лапами. Феликс похолодел от страха. Нижняя часть тела — брюхо и ноги — были паучьи. А вот верхняя часть была вполне человеческой: это была женщина с синюшно-бледной кожей и длинными когтистыми руками. Её дети, сотни маленьких паучков, собрались вокруг матери. Феликс перевёл взгляд на окружавшую её паутину, в которой, словно мухи, болтались трупы. Десятки иссушенных останков и источали тот самый запах гниения. Феликсу повезло, что он не мог видеть лиц этих людей. Скорей всего, его сердце сразу же бы остановилось. Тварь повернула свою голову, и забегали её выпученные множества глаз. Арахна ощетинилась, обнажая зубы. — Какие хорошие ведьмочки. Мы так долго смогли скрываться от вас, — она довольно оскалилась. — И вот вы тут! Её лапы дрожали от возбуждения, а туловище извернулось под неестественным углом. Она почти подпрыгивала на месте. Феликс почувствовал, как Хёнджин рядом с ним буквально загорелся от ненависти. — Не торопись, — его зелёные глаза засверкали так же ярко, как и кружившие рядом с ним всполохи огня. Тварь захохотала: — Тебя я оставлю на десерт! — она оттолкнулась лапами и прыгнула в сторону Феликса. Паучки рванулись в атаку вместе с ней. Тот замер, загипнотизированный вращающимися глазами. Арахна растопырила конечности, стремясь схватить его и прижать к своему огромному жирному брюху. Феликс разом окаменел, а Хёнджин бросился ей наперерез. — Я убью тебя! — он выставил вперёд ладонь, раскалившуюся от его магии. Паучиха налетела на неё, закричала от боли и рухнула. В её брюхе зияла выжженная дыра. Паучата замерли. — Сначала я прижгу каждый твой глаз, а потом вырву ноги. Одну за другой. Хёнджин, казавшийся до этого не слишком серьёзным человеком, в один момент стал совсем другим. Его слова и действия искрились силой: силой, которую могла иметь только ведьма. Паучиха, изрядно обессилевшая после нанесённой ей раны, взревела и кинулась на Хёнджина, яростно ударяя лапами. Если бы Хёнджин был один, он бы так же яростно дал ей отпор, но с ним был Феликс, который шаг за шагом пятился от паучков, снова пришедших в движение. Феликс боялся, что от такой дозы яда он не оправится уже никогда, а потому не замечал, как шаг за шагом оказывался всё глубже в липкой паутине. Зато заметил Хёнджин. — Феликс, уходи оттуда! — крикнул он. Но Феликс, напротив, дёрнулся и погрузился в паутину уже полностью. Арахна, только и ожидавшая небольшой заминки Хёнджина, сбила его с ног и бросила в тот же угол, где Феликс отчаянно пытался вырваться из сетей. Теперь они были в одинаковом положении. «Одинаково, мать его, плохом!» — подумал Феликс. Хёнджин повис рядом с ним. Когда они оба оказались в западне, Феликс решил поинтересоваться: — Что будем делать? — ему очень не хотелось стать очередным измученным трупом. Паучиха тем временем подбиралась к ним всё ближе. Её длинные изогнутые лапы цокали так же, как цокают каблуки, а из раны лилась кровь. — Ты ударишь её ножом, а я… Ты же взял нож? — спросил Хёнджин. Феликс кивнул. — А я магией. Всё просто. Всё было просто на словах, но на деле управляться с оружием, будучи в паутинном плену, не так-то просто. Точнее, далеко не просто. Арахна, стоявшая уже прямо перед ними, раскрыла свою пасть и готовилась когтями вспороть Феликса и Хёнджина, словно трубочка протыкает пачку сока. Паучата терпеливо ждали, пока мать подаст обед. Феликс понял, что момент наступил, и потянулся к карману, чтобы вытащить нож. Ценой больших усилий зацепил его пальцами, и… Нож выскользнул и упал на пол, устланный пауками, и Феликса не было ни единого шанса до него дотянуться. Он заметил, какой хмурый взгляд бросил на него Хёнджин. Стало стыдно за свою неудачу. Теперь Хёнджин должен был добить тварь один. Жестом он создал огненный кинжал, который рассёк Арахну пополам. Она искривилась в предсмертной агонии, а паучки задрожали. Он смог сделать это, даже будучи пленённым, когда как Феликс был абсолютно бессилен. Щелчок пальцев — и огонь охватил всё гнездо, своим жаром плавя бесчисленные паучьи сети, оставленные в ней тела, паучат, и, наконец, саму Паучиху. Феликс отметил, что даже на одежде и волосах не осталось следов паутины. Хёнджин был совершенно один в этой битве, и совершенно один стоял в центре пожарища, пока огонь ласково облизывал своего хозяина. «Видимо, огонь Хёнджина превращает всё подобное демонам и тварям в пепел», — сделал вывод Феликс. Не осталось ни монстра, ни его жертв. Теперь это просто был дом, переживший пожар, и обуглившийся внутри. — Может, стоило не сжигать тела, а сделать анонимный звонок полицию? Наверняка этих людей кто-то ищет, — спросил Феликс, когда они вышли на свежий воздух. Лёгкие будто бы исцелялись после ужасного запаха в логове Арахны. — Не думаю, что родственники хотят увидеть, как именно погибли дорогие им люди. Для Феликса это был сложный вопрос, но Хёнджин не выразил ни капли эмоций. Кто-то скажет, что он чёрствый и жестокий. Но, к сожалению, дело далеко не в Хёнджине. «Просто в мире, на самом деле, происходит много ужасных вещей»

***

Винтовая лестница уходила высоко вверх. Феликс поднял голову, чтобы хотя бы примерно увидеть её конец, но, когда в глазах зарябило, сдался. — Почему в доме ведьм нет никакого волшебного лифта или чего-то такого? Хёнджин рассмеялся. — В этом и суть, — он снисходительно улыбнулся. — Подняться нужно самому. Феликс насчитал уже больше сотни каменных ступенек, но они всё не заканчивались. — Да сколько их! — выдохнул Феликс. — Ровно триста двадцать восемь, — как ни в чём не бывало ответил Хёнджин. Ему, казалось, вообще не тяжело. Кому, чёрт возьми, придёт в голову идея сделать триста двадцать восемь ступенек?! Феликс хотел бы знать это. Бёдра жгло болью. Он смахнул чёлку со лба. Наконец, долгий путь закончился. Феликсу понадобилось время, чтобы отдышаться. Башня на деле была не совсем башней. Это выглядело скорее как круглая каменная беседка, крышу которой поддерживали шесть толстых колонн, поэтому там свободно гулял ветер. «Сыльги говорила, он постоянно тут», — вспомнил Феликс. В подтверждение этому стол, третий из всех предметов мебели в башне, был весь завален какими-то бумажками и безделушками. Другими двумя были стул и книжный шкаф. Феликс поразился высоте, на которой они оказались. Конечно, он уже не раз летал на самолётах, но это было что-то иное. Город, расстелившийся внизу, казался таким далёким и незнакомым, а люди в нём и вовсе были неразличимы. Они даже не подозревали, какая клыкастая угроза нависала над ними до сегодняшнего дня. Феликс почувствовал, что его посвятили в какую-то тайну, к которой у большинства нет доступа. Он почувствовал… трепет? «Интересно, о чём думает Хёнджин, когда находится тут?» — подумал Феликс и посмотрел в его сторону. — Тебе не холодно? — поёжился от сильного сквозняка. Хёнджин, наблюдающий за ночным Сеулом, был похож на возвышенную скульптуру: такой же задумчивый и отрешённый. Как будто этот город — личная его ответственность и крест, который он должен нести и который не мог малодушно бросить, испугавшись. Феликс вспомнил пламя, зажжённое Хёнджином в трущобах, и подумал, какие же они с ним разные. Он подумал, что такого, как Хёнджин, ему никогда не достичь, хоть ты десять раз поднимись туда и обратно по лестнице башни. Хёнджин помотал головой. — Я разжигаю огонь одним только движением пальцев. Ты думаешь, я могу замёрзнуть? Феликс вспомнил, как ослепительно горело гнездо. В талантах Хёнджина он уже убедился. — Триста двадцать восемь это случайно так вышло, или в этом есть какой-то смысл? — Даже в мире магии есть логика, Феликс. Ступенек столько же, сколько бывших ведьм Ковена. Поднимаясь сюда, Верховная ведьма должна помнить о том, какую ответственность она несёт и кого должна защищать ценой своей жизни, если понадобится. Значит, Хёнджин… — Знаешь, ты мог хотя бы представиться, — обиженно буркнул Феликс. Действительно. Это же вроде как важно? Хёнджин рассмеялся: — Мне надо было сделать это, когда мы запутались в паутине? Слушай, нас тут сейчас съедят, но я, кстати, самая крутая ведьма, — он бессовестно паясничал. Нет, он точно издевался! — Я пошёл, — Феликс развернулся, намереваясь уйти. Они, конечно, очень весело и интересно провели сегодня время вместе, но после такого дня последнее, что Феликс хотел бы услышать, — это подколки. Хёнджин загородил ему дорогу. — Слушай, я действительно давно… ни с кем не общался, кроме тех, кто тут живёт. Очень давно, — пробормотал он и почесал затылок. Феликс вздохнул. Возможно, у него не было права злиться на здешних обитателей. А возможно, им следовало познакомить его с делами ведьмовскими подробнее. Это было уже не так важно. Сегодня он точно убедился, что в этом мире всё далеко не так просто. А сейчас Хёнджин, вроде как, пытался быть с ним… дружелюбным? На самом деле, Феликс тоже давно ни с кем не общался, если это были не коллеги. Он протянул Хёнджину руку. — Меня зовут Ли Феликс. Мне двадцать один, и я работаю баристой и официантом. Вот так люди представляются друг другу, — он широко улыбнулся. Хёнджин, не ожидавший подобного, несмело пожал руку Феликса. — Меня зовут Хван Хёнджин, мне девяносто пять лет, и я Верховная Алая ведьма. Хотя последний титул мне не нравится. Звучит как-то слишком, да? Хотя я, безусловно, хорош. Феликс закатил глаза. Но было ещё кое-что, что он хотел уточнить. — Произошедшее сегодня можно считать за пройденное испытание? — спросил он с надеждой. — Конечно, нет, — фыркнул Хёнджин. — Испытание Верховной ведьмы всегда последнее. Считай, мы просто погуляли. Это только начало. «Да что же будет дальше, если это только начало?» — застонал Феликс. Но, если честно, в глубине души было даже интересно, какие ещё чудеса и мрачные тайны откроются перед ним.