Лагерь

— Че приперся? Серый закатил глаза, понимая, что честно называть Никиту придурком не стоит, и с размаху плюхнулся на кровать. Он и дома так иногда делал, когда пытался показать, что плевать хотел на мамины замечания… Вышло не очень — кровать-то больше походила на казенную в детдоме, а не на его собственную в квартире родителей. Матрас под задницей будто расступился, доски крепко приложились к копчику, и Серый со всей отчетливостью вспомнил, как так же прыгнул на кровать перед директрисой, когда его вернули в первый раз, и почему в детдоме так больше не делал. — Че приперся, — с идиотским упорством повторил Никита. У них с утра не задалось, и Серый понимал, что в глазах Никиты придурок как раз он, но отступать не собирался. Ему нужно было на футбол, он и пошел. В детдоме ты или играешь хорошо, или не играешь, а он уже черт знает сколько не играл, чудо, что по мячу попадает еще! В конце концов, если Никите было так принципиально везде ходить вдвоем, мог бы идти с ним. Но ведь нет! Сначала сам скорешился с этим Семёном, с ним же решил, что никаким спортом они заниматься тут не будут, а потом, значит, обиделся, что Серый посмел поступить по-своему? Демонстративно отсел от него за обедом, в сон-час вообще свалил куда-то через окно, потом снова отсел — уже за полдником, еще и Виктора довел… Будто не понимает, что чем больше он творит всякого такого, тем больше к нему внимания! Будто не сбежать хочет, а просто всем жизнь испортить. — Живу я тут, забыл? — огрызнулся Серый. — С футболистами своими живи, — рыкнул в ответ Никита. Серый снова закатил глаза — теперь уже совсем демонстративно, повернув к Никите голову, чтобы тому было лучше видно, — и промолчал. — Тресну, таким и останешься, — фыркнул Никита. И тут же стушевался, пробормотал: — Папа так говорит, когда я кривляюсь… — А мне не говорили, меня сразу били. Это было правдой — воспиталки в детдоме не слишком разменивались на любезности и доброту, предпочитая сразу делом пресекать все, что им не нравилось. Закатил глаза — лови подзатыльник. Сломал что-то из вещей — молись, чтобы эта вещь была мягкой и неудобной, отлупят-то ей же. Нахамил — пощечина, обматерил — пощечина и мыло. Огрызался с физруком — скакалка, дай бог, чтоб при всех, по штанам… И жаловаться нельзя — просто некому. А услышат, что жалуешься, еще и добавят, чтоб не клеветал на родной детдом. — По тебе видно, — кивнул Никита. — Да пошел ты! — взвился Серый. — Я тут для него стараюсь, лажу весь день, ищу… Это тоже было правдой, Серый времени зря не терял. На футболе с парнями из первого заобщался, одному из них даже три сигареты за сотку толкнул. Сделка, конечно, для обоих не выгодная — Серому аж три сигареты из пачки отдать пришлось, будто самому не надо, а тому ценник немилосердный вышел, — но что поделать? Невыгодно, но обоим надо. После футбола к охраннику сбегал, познакомился, убедился, что никаких камер на территории нет. А то толку будет от их подготовки, если их еще на подходе к забору схватят? Потом, после полдника, вернулся к столовке и стащил с кухни пачку вафель из коробки — видимо, на второй ужин их дадут. Лишь бы не хватились… А если и хватятся, что с того? Он не при делах, кто его видел? А вечером вообще умудрился — с открытия смены улизнул, пока все остальные там танцевали и стишки со сцены орали! Прямо из толпы и свалил, пока Виктор на Никиту пристально смотрел, а Дарья девчонкам костюмы правила. Думал, по вожатским комнатам пробежаться, еще денег поискать, сунулся в корпус — а фиг, закрыто… И окно, которое он специально перед концертом открытым оставил, тоже закрыто! До корпуса младших Серый бежать не решился: через весь лагерь одному, мимо охранника, когда абсолютно все в актовом зале — тут даже не соврать убедительно, случись что, нет таких причин, по которым ему нужно было бы в логово малявок. Пришлось вернуться ни с чем, а потом еще и на голубом глазу уверять Дарью, что никуда он не уходил, все время тут был. Не было? Не заметила просто. И все это, чтобы с этим идиотом бежать? Чтобы он тут фыркал и бычился на него? Да пусть катится, раз хочет, Серый и без него сможет! Этот домашний сосунок выживать вообще не умеет, это ему нужен Серый, а не наоборот! — Я бы пошел, — кивнул Никита, — но мы вместе хотели… — Ну а че ты тогда, — пробурчал Серый. — Через плечо. Серый устало отвернулся к стене и закрыл глаза. Пусть говорит что хочет, надоел. Свалят из лагеря вместе и пойдут в разные стороны, чтобы не видеться, раз так. — У вас в футболе места еще есть? — спросил Никита. Серый хотел было ответить, что нет, все занято, но решил не обостряться. Чего доброго, этот еще и передумает щас, стуканет Виктору, чтобы карму поправить, и че тогда? — Были, вроде. Там мелких полно, Кирилл же ведет, четвертый отряд к своему ломанулся, но старших он всех берет. — Я, тогда, завтра с тобой пойду, — как-то неуверенно, будто спрашивая разрешения сказал Никита, и Серый ему это разрешение дал: — Иди, мне-то что. — И добавил, то ли чтобы уколоть, то ли от непонятной обиды: — Семёна не забудь позвать. — Да хрен с ним, — возмутился Никита. — Пусть рисует. Мы ж с тобой бежим, а не с ним. Бежим же? Серый промолчал. — Серый, — совсем уж жалко позвал Никита. — Да бежим, бежим, — отмахнулся Серый. Никитина кровать скрипнула как-то совсем безнадежно, будто обижено, и Серый повернулся, поелозил немного, чтобы его кровать ответила тем же.