накопитель памяти

— Польнарефф, хватит реветь, мне всё слышно. — устало пробормотал Джотаро, ворочаясь в кровати. «Не знаю, как Какёин может так непринуждённо спать, когда над ухом постоянно кто-то ноет. Если он не перестанет, то я ему врежу. Надо было сказать старику, что бы нас не селили втроём в один номер. Так и помереть от недосыпа можно.» — Хватит, ты не слышишь, что ли? — Джотаро, выдохнув, произнёс это достаточно громко, даже Какёин начал заворачиваться в одеяло сильнее, а Куджо в два шага приблизился к французу, стуча ему по плечу, не особо сдерживая силу. — А.. Джотаро? Прости! Я натворил что ли что-то, пока спал? — Жан отпихнул ладони Куджо от себя, дабы тот больше не стучал по ним. «Плачешь во сне, серьёзно? Как дитя малое.» — Если и правда спал, повторяю ещё раз. Соберись и хватит реветь. Я спать в тишине хочу. Строишь из себя героя, а на самом деле такой слабохарактерный? — риторический вопрос, который должен звучать, как издёвка, нежели прямой вопрос. «Я уверен в своих выводах, поэтому чужое подтверждение мне без надобности, Польнарефф.» — Знаешь, что, пошёл ты, Джотаро. Не лезь ко мне. — Польнарефф, по виду, собирал в кучу остатки своей гордости, набравшись смелости выругаться на Куджо. Хотя Джотаро даже бровью не повёл, слишком уж хотелось лечь спать. — Что у вас там происходит? — с другого конца комнаты послышалась возня под одеялом, которое через мгновение слегка откинулось и Жану с Джотаро открылось заспанное и явно недовольное лицо Какёина. — Спроси у этого придурка, чё он ко мне пристаёт? — проворчал Польнарефф, разворачиваясь к стенке, — Я потерпел вторую сильнейшую трагедию в моей жизни, а Джотаро не может дать мне спокойно её пережить. Да, люди плачут, и что? Это нормально! Хотя такому камню, как ты, не понять. — в своей обычной манере Жан продолжил свою речь язвительными комментариями, оправдывая себя. «Вот сволочь, только попробуй что-то ещё сказать о моём характере или обо мне и я правда тебе рожу переломаю.» — Следи за словами, ублюдок. — Джотаро прихватил француза за плечо. Второй уже почти что начал новую тираду о «бесцельных придирках», но Нориаки прервал обоих. — Хватит! Ей богу, как дети малые. Нам осталось спать… сколько? Пять часов? Три?.. — Нориаки как будто задавал вопросы сам себе, пытаясь разглядеть в темноте стрелки настенных часов, но внезапно отвлёкся, взглянув с удивлением на Польнареффа, — Ты, кстати, вообще о какой «трагедии»? «Твою мать, Какёин, и ты туда же. Сам же только что говорил о времени, а сейчас разговариваешь Польнареффа. Ты же знаешь, что это обычно на часы затягивается. Но, к слову, та «трагедия»..» — Вот поэтому я вас не понимаю, поэтому вы меня и бесите. Все. — Жан запнулся, уставившись в стену и хмыкая носом, — Ведёте себя так.. Так, как будто нас всегда и было четверо. — Я не поним- А.. — Нориаки затих. «Понятно, что ты мог забыть, Какёин. Я тоже порой не держу это в голове, ведь все мы знаем, что с Абдулом всё в порядке. Все не воспринимают это, как «трагедию» и спокойно ждут его: максимум — небольшая неприятность. Почти все.» — Ха-хах, прости, Польнарефф. Я не забывал, просто-, — Какёин попытался вывести свою забывчивость в неудачную шутку, но попытка успехом не увенчалась. Жан, подскочил на кровати, натягивая штаны. — Не волнуйся, Какёин. Похоже, только для меня его жизнь имела значение. — саркастично бросил француз, направляясь к выходу, дрожащей бледной ладонью захватив рукой пачку тонких сигарет, — Пойду проветрюсь. — Поль- Вот чёрт. — Какёин со вздохом облокотился обратно на кровать, — Вот что за ересь я говорил, Джотаро? — Мне всё равно. Просто ляжем спать дальше, — беспристрастным голосом ответил Куджо, собираясь возвращаться к кровати, — Польнарефф сам вернётся, сам сказал, что пройдётся. — Нет, ты не понимаешь. Я его обидел. — до нельзя прямо заключил Нориаки, — И ты, кстати, тоже. Нечего было так напирать на него. «Боже, вы оба меня до ручки доведёте.» — Если так хочешь, то я схожу и верну этого идиота обратно. — цыкнув, ответил Джотаро, понимая, что если просто ляжет спать, то Нориаки будет донимать виной, которая Куджо вообще не сдалась. А Польнарефф вообще припрётся посреди ночи и точно всех перебудит: соблюдение тишины для спокойствия окружающих не входило в умения француза. Какёин даже не успел что-либо сказать, как Джотаро покинул номер так же, как и Жан буквально пять-семь минут назад.

***

— Не ожидал, что ты спустишься, — негромко сказал Польнарефф, разорвав тишину пустой улицы, накрытой мраком ночи. За те немногие минуты он успел спуститься только к выходу из гостиницы, но, казалось, что Жан и не собирался уходить дальше. — Мне плевать, но Какёин хочет, чтоб ты вернулся. — Почему он оставил нас? Джотаро даже опомниться не успел, как Польнарефф, прервав его тихим вопросом, присел на корточки, втягивая воздух и обхватывая ладонями плечи, будто съёживаясь. Не похоже, что было очень уж холодно. В этом-то месте даже ночью жарковато. Ситуация для Куджо становилась всё более неловкой: Польнарефф снова начинал отпускать на засушенную землю горькие капли, по-видимому, правда ожидая ответа на свой вопрос. Нахмурившись, он отвёл взгляд в сторону. — Откуда мне знать. — скривив тонкую линию рта, ответил подросток. «Даже если бы Абдул и правда был мёртв, откуда мне зна- » — Это ведь из-за меня? — не скрывая дрожи в голосе, спросил Польнарефф. — Не знаю. Меня там не было, — не совсем заинтересованно ответил Джотаро. Он прекрасно понимал, что хотел бы услышать Польнарефф в ответ на свой вопрос. «Мир жестокий, Польнарефф, и люди в нём будут поступать с тобой жестоко всю жизнь. Ты должен вдолбить это себе в голову. Я уж точно не буду тем, кто будет вертеться перед тобой с лживыми утешениями. Пусть этим в будущем займётся Абдул, раз он так стремится тебя защищать, но не я.» — Ха-хах, что-то я уж слишком унижаюсь, да? — вытирая руками лицо, француз снова поднялся на ноги, достав пачку с сигаретами из кармана, — Можешь не утруждаться и возвращаться. Я скоро приду. И шуметь не буду, как мышь пройду! Теперь Жан уже смеялся и шутил, как будто минуты назад не плакал. Куджо мог удивиться только от одной черты характера Польнареффа: он невероятно быстро менялся в настроении. Джотаро мог бы даже подумать, что этот француз больной, но его поведение походило на нечто другое. Как будто Польнарефф забивает все «плохие» эмоции шутками и смехом. Джотаро молча встал поблизости с французом, закуривая привычными отработанными движениями руки. «Я никогда не вру самому себе, поэтому и лучше тебя. Не хочешь быть честным с другими, будь хотя бы таковым с самим собой, иначе погрязнешь в бесцельном вранье.» «Ты — владелец стенда, Польнарефф, как и мы все. Стендюзеры притягиваются к друг другу, а от того обречены на постоянную битву и не редко с плохими исходами. Исходя из этого, стенд больше проклятие, чем благо. Никто из нас пятерых не будет полностью счастлив. Никогда.» — Тебе бы руки с ногами оторвать, иначе постоянно куда-то убегаешь, придурок неугомонный… — в негромком голосе послышался надлом: Куджо тут же повторил машинальное движение, опустив козырёк на лицо; случайно обжёг дрожащий палец о край сигареты, когда намеревался стряхнуть пепел. — Ха-ха, а ты, как всегда, любезничаешь, Джотаро? — Захлопнись.