Между огнем и туманом

      Тело Годвина давно перестало дышать. И тем удивительнее было то, как легко и непринужденно он себя чувствовал сейчас, словно его давно разложившиеся легкие вдыхали легкий весенний бриз. Но его нынешнему телу, ровно как всей его пастве — Тем-Кто-Живут-В-Смерти, такая мелочь, как дыхание, не было нужно.       Кольцо Элдена перед Годвином ⁠пылало жизнью. И потому⁠ с каждым мгновением оно завораживало его все сильней и сильней. Никогда прежде Годвин ⁠не видел ничего подобного. Марика не показывала ему артефакт, ведь Годвин не был эмпирианом, а значит, ему было не суждено стать новым богом Междуземья. Но теперь же Кольцо сияло перед ним, такое яркое, готовое разорвать всю окружающую тьму в клочья. Руны казались Годвину сотканными из переливающихся надписей — шифр, который никто не мог понять, ни Служанки Пальцев, ни даже Марика.       «А может это вовсе и не шифр, а лишь искаженный отклик эха в горах», — подумал Годвин.       Смотря на Кольцо Элдена, Годвин понимал, почему люди были готовы на все ради того, чтоб заполучить его. Заполучить хотя бы кусочек того могущества, которое оно обещало. Даже стоя рядом с ним, Годвин ощущал каждую тончайшую струну мироздания. Стоило протянуть руку — и вот же оно, можно просто дотронуться, потянуть за эту нить и все. Должно быть, именно так и чувствовали себя боги. И все же, Годвин понимал, что пока еще не время. Разглядывая точеную вязь рун, Годвин знал, что… ему здесь не место. Строгие законы, пустившие свои корни во все мироздание, отвергали и самого Годвина, и всю его паству Тех-Кто-Живет-В-Смерти. Их попросту не должно было существовать. Никогда.       Когда-то давно, Годвину, быть может, было бы тяжело принять этот факт, но за тысячи лет существования под землей, тысячи лет обдумывания одних и тех же мыслей, Годвин прекрасно понимал, кто он такой. Больше никакого самообмана.       Лейнделл не смог оказать ему никакого сопротивления. Город был обречен с самого начала — никакая защита, ни укрепления, ни магия, ничто не могло помешать Годвину. В конце концов, столица принадлежала ему по праву рождения. Его настоящее тело было похоронено в корнях Древа Эрд — фатальная ошибка со стороны Марики. Стоя здесь, в святилище, Годвин чувствовал его за сотни километров под землей. Огромный разросшийся кадавр, слившийся с символом Междуземья, и точивший его, подобно тому, как жуки-короеды точат деревья.       Отрезать Лиурнию от Лейнделла оказалось проще, чем он думал. Академия Ренналы тонула под атакой восставших воинов, погибших во времена Лиурнийских войн, и в это время Годвин с легкостью занял столицу. Он с упоением рассматривал каменистые мостовые и обступившие их здания. Разглядывал город, в который он вернулся спустя, страшно подумать, тысячи лет подземного заточения. И все же, он не узнавал Лейнделл.       «Откуда здесь эти дома? И улицы раньше выглядели по-другому», — Чувство ностальгии одолевало его сильнее, чем он ожидал. Отчасти ему хотелось вернуться в столицу не будучи завоевателем, а вернуться так, как возвращаются домой после долгого путешествия. Хотелось снова взять за руку Фортиссакс и вернуться обратно в свои покои. Как будто все эти тысячи лет оказались просто кошмарным сном, который уйдет, едва лучи солнца коснутся подушки.       Даже Древо Эрд выглядело несколько иначе — было видно, что по нему прошелся пожар. Из золотой листвы выглядывали обломки огромных ветвей, виднелись почти незаметные следы сажи на сияющей коре.       «Эта одержимая ни перед чем ни остановится в попытках заполучить желаемое», — подумалось Годвину, и он легко представил свою расправу над Погасшей, как только она окажется в пределах его поля зрения. А в том, что она появится, Годвин не сомневался ни секунды.       На его призыв откликнулась его личная гвардия, похороненная в разных уголках Лейнделла. Годвину пришлось постараться, чтоб вернуть их к жизни, но все прошло гладко — и вот уже улицы патрулировали его рыцари, легко расправляясь с каждым, кто решит оказать сопротивление. На его зов откликнулись и Птицы Смерти — восставшая стая набросилась на защитных големов. На мгновение Годвин ощутил легкий укол печали, едва каменные исполины попытались его атаковать — до своей смерти Годвин спокойно ходил мимо них, и они кивали ему своими огромными головами.       В своем нынешнем облике он стал врагом для Лейнделла.       Но скоро это недоразумение закончится.       Надо было отдать должное отрядам обороны столицы — они сражались храбро и даже не боялись нежити. С главным защитным отрядом Годвин столкнулся, когда поднимался по лестнице к святилищу Древа Эрд. При жизни Марика запрещала ему туда заходить, да и сам Годвин не стремился туда попасть. Но теперь от того, окажется ли он внутри Древа Эрд или нет, зависело все его дальнейшее существование. Где-то в груди приятно теплела Руна Смерти, сделанная Фией. Её последний подарок.       Стражи Лейнделла пытались атаковать его скопом. Кого-то Годвин убил парочкой молний, кого-то утащила призванная нежить, а еще нескольких человек Годвин растерзал корнями смерти. Дольше всех продержался капитан стражи, облаченный в доспехи с нарисованным солнцем. Глядя на них, Годвину вспомнились слова Микеллы о том, что затмение сможет его спасти.       Страж атаковал его решительно и безрассудно. Он пытался защитить своих товарищей.       «Даже перед лицом смерти — эти люди продолжают бороться за свою жизнь.»       Годвин вспомнил свое прошлое, тот момент, когда на Лейнделл напали драконы.       Едва увидев драконов, многие воины тогда побросали оружие и бросились наутек. Кто-то говорил, что надо сдаться, глядя на чудовищные крылатые тени, надвигающиеся на столицу.       — Ты благородно сражалс-ся, — проговорил Принц Смерти, намереваясь оборвать жизнь неизвестному ему защитника Лейнделла. И скоро его ряды личной гвардии нежити пополнятся еще одним рыцарем. Такие Годвину нужны. Он без труда выбил оружие из рук и готовился было призвать черную молнию — заклинание уже начало формироваться между его когтями, скручиваясь из мерцающего тумана.       — Эй! — Кто-то его окрикнул, и в него ударилось совсем слабенькое (по меркам Годвина) заклинание. Что-то похожее на молитву Золотого Порядка — но оно тут же рассеялось, как только столкнулось с ним. Едва капитан стражи заметил, кто атаковал Годвина, как его лицо исказилось от ужаса.       — Родерика, беги отсюда!       Усмехнувшись, Принц Смерти обернулся, разглядывая подбежавшую к ступеням девчушку с короткими светлыми волосами. Она стояла неподалеку, сжимая в руках совсем уж простенькую печать для призыва молитв Золотого Порядка. Незнакомка явно пыталась храбриться, не сводя с него взгляда зеленовато-голубых глаз, но Годвин отлично чувствовал, как колотится её сердце от страха. Того и гляди со ступеней упадет и разобьет себе голову.       И все же, звуки её имени всколыхнули в нем воспомнинания. Кажется, Фие помогала девушка с похожим именем и внешностью.       — Пощади её, — вдруг подал умоляющий голос капитан стражи. — Убей меня, а ее не трогай. Прошу.       Годвин опустил руку и рассеял успевшую было сформироваться молнию. Смерил их обоих взглядом. И в повисшей тишине, прерываемой лишь звуками битвы, которая разворачивалась где-то далеко, ему подумалось, что все это вызывает у него чувство, словно с ним это уже происходило. Как будто одна и та же история вновь и вновь повторяется, меняются лишь декорации и действующие лица.       Принц Смерти легко махнул рукой, и корни смерти только оцарапали щит стража, оставив на нем несколько косых царапин поперек символа Лейнделла. А сам капитан вместе с подбежавшей к нему волшебницей так и остались сидеть на каменных ступенях лестницы, потрясенно смотря вслед удаляющемуся Годвину.       С площадки перед входом в святилище открывался прекрасный вид на панораму сражения далеко внизу. По мнению Принца Смерти, эту картину стоило бы увековечить на холсте. Лейнделл буквально тонул в крови. Годвин отвернулся и прошел мимо стоящего по центру площадки трона. Он аккуратно провел пальцем по филигранной вязи, украшавшей его. Еще один ныне пустующий символ. Едва Принц Смерти подошел ближе к ветвям, обвивающим вход в Древо, как они легко расступились, пуская его внутрь.       И вот теперь он тут, стоит внутри святилища, гадая, какие испытания может устроить ему Кольцо Элдена. Отвернувшись от парящего в воздухе артефакта, Годвин взглянул на до боли знакомую ⁠статую. Фигура стояла на коленях, разведя руки в стороны, приподняв запястья, словно её подвесили за них. По окаменевшей коже шли извивающиеся трещины, внутри которых не было видно ничего, кроме пустоты. И все же, складывалось впечатление, что статуя живая. Похожие на яркое пятно волосы полностью закрывали лицо и ниспадали на плечи. Такие же светлые волосы, как и у Годвина.       Подчинившись эмоциональному порыву, который, как подумал было Годвин, был уже и чужд ему, он обнял статую. Прижавшись щекой к треснувшему камню, он провел рукой по волосам, словно надеясь, что эта нелепая нежность оживит статую. Но ничего не происходило. Годвину казалось, что где-то там, внутри камня, все еще тлеет жизнь. Живое сердце в окружении каменной плоти все еще пытается толкать спекшуюся кровь по сосудам, легкие все еще пытаются двигаться внутри замершей оболочки.       — Кто сделал это с тобой… мама, — тихо произнес Годвин, и окружающая пустота лишь поглотила его слова. Что-то горькое сжалось внутри него, и Годвину показалось, что он и сам сейчас превратится в окаменевшую статую. Он вновь взглянул на Кольцо Элдена, все также парившее ровно над Марикой, бесстрастно отбрасывающее на них свои лучи. Парадоксальным образом тени от света Кольца ложились совсем не так, как предполагалось геометрией. С другой стороны, Годвин убедился на ⁠собственном примере, что в Междуземье могли существовать парадоксальные существа и происходить то, чего никогда не должно было происходить.       Но недолго ему осталось пребывать в этом замершем между жизнью и смертью состоянии. Годвин протянул руку вперед, и между кончиков его пальцев проскочило несколько серых искр, столкнувшихся с Кольцом Элдена и тут же потухших. Принц Смерти прикрыл глаза, сосредоточившись на самом важном, на том, что было важнее даже самого Кольца. Пара легких толчков энергии, устремившихся прямо из сердца — и над раскрытой ладонью воздух начал кристаллизоваться. Извилистые очертания поначалу казались разрозненными, пока не сложились в единую картину — круг с расходящимися вокруг него лучами. При взгляде на этот символ у Годвина вновь начала щипать спина прям в том месте, куда его ранили ассасины. Метка, которую вырезали на нем, навечно отрезав ⁠его от самой реальности. А вот дрожавшая перед ним в воздухе Руна Смерти была воплощением этих меток. И она же и должна была вернуть Годвину право на существование.       Сотканная из тумана руна резко контрастировала с сияющим Кольцом Элдена. Первое время она неторопливо покачивалась в воздухе, словно удерживаемая невидимыми нитями. Но не успел Годвин и полюбоваться своим творением, как от руны в разные стороны устремились потоки тумана, больше похоже на щупальца. Они потянулись к Кольцу, и Годвин соврал бы, если бы сказал, что Руна Смерти не выглядит по своему живой в этот момент. Щупальца стремительно обвили Кольцо, сливаясь с ним в одно целое. На мгновение Годвину показалось, что это не должно быть так легко, что вот-вот и Кольцо отторгнет от себя чуждую часть, но ничего не происходило. Окаменевшая Марика все также стояла рядом с ним, раскинув руки в стороны. Танец искаженных теней на стенах не думал прекращаться. Годвин не считал, сколько прошло времени, рассматривая медленно колеблющиеся руны, прежде чем ему показалось, что символы, кружащиеся внутри Кольца, замедлили свой беспорядочный бег. Не веря своим глазам, Годвин придвинулся ближе, хотя подходить совсем вплотную к Кольцу опасался, не понимая, что с ним может произойти, если он пересечет некую незримую границу. И все же ему не показалось — движение символов становилось все медленее и медленее, а Руна Смерти приближалась все ближе и ближе, обвивая Кольцо Элдена подобно объятиям любовника. Боковым зрением Годвин заметил, что тени на стенах стали совершенно по особенному непропорциональными, извиваясь в скрученные узоры.       Медленнее и медленнее ползли символы — пока не замерли, словно попав в невидимую ловушку из стекла. Кольцо застыло недвижимо, уже не напоминая живой организм, больше похожее на искаженную золотую трещину прямо в воздухе. Да и само окружающее пространство выглядело как стекло. Казалось, надави посильнее, и все рухнет — святилище и все, что за его пределами. Хотя стоя перед Кольцом Элдена легко можно было позабыть о том, что остальной мир вообще существует.       И в этот момент к Годвину устремилась Сила. Ничего похожего он ни в жизни, ни в посмертии не ощущал, и даже не смог бы сказать, на что это было похоже. Теперь Принц Смерти знал — он действительно пересек незримую границу.       Не выдержав благоговения, Годвин опустился на одно колено, почтительно склонив голову. И тут же его поглотили тени.

***

      Когда Оливия добежала до входа в Древо Эрд, то с вспыхнувшим раздражением, тут же отозвавшимся болью в глазах, обнаружила, что вход в святилище плотно закрыт сросшимися корнями. Это уже были не аккуратные золотистые ветви самого Древа, а плотные, покрытые маслянистой жидкостью, корни смерти. Из коры проглядывали сюрреалистичные глаза, и Оливия не могла отделаться от мысли, что они смотрят на нее с плохо скрываемым презрением. Сама кора древа лишилась своего приятного янтарного мерцания, приобретя сероватый, трупный оттенок. Оливия приложила ладонь к Древу Эрд — кора на ощупь оказалась такой же холодной и безжизненной, какой она виделась со стороны. Весь мир вокруг казался резко выцветшим, поблекшим, как будто все краски медленно испарялись, оставляя лишь грубые наброски графитом по пергаменту. Погасшая знала, чувствовала, что за этой дверью и Годвин, и Кольцо Элдена. Чувствовало это и Яростное Пламя. Один взмах клинка, объятого огнем, и корни смерти, закрывающие проход, с шипением вспыхнули и рванулись в стороны. Дергающиеся глаза в деревянных глазницах успели бросить на Оливию взгляд полный ненависти и злобы, прежде чем исчезнуть в огне.       Погасшая повернулась к маячившей за спиной Хиетте:       — Оставайся здесь и следи, чтоб ни одна душа не смогла сюда зайти.       — Как скажете, — покорно кивнула Хиетта. Она вновь мечтательно улыбалась.       Проход был свободен, и за ним не было ничего, кроме клубящейся тьмы. На пару мгновений Оливия замешкалась, не решаясь сделать шаг дальше. Перед глазами мелькнуло несколько воспоминаний, но ей казалось, будто это произошло с другим человеком — вот она также стоит перед проходом внутрь Древа Эрд, а там её ждала Марика. И Радагон. И само Кольцо Элдена. И то, что скрывалось внутри Кольца.       Оливия еще сильнее сжала рукоять меча в руке. И тут что-то толкнуло — или же затащило её внутрь — возможно, это было само Яростное пламя.              Но внутри святилища было не так темно, как казалось. И первое, что бросилось в глаза Погасшей — это Кольцо Элдена. Такое же величественное и прекрасное, как и тогда, когда она его первый раз увидела. Мерцающие лучи, исходящие от Кольца, изрезали темноту, и стены святилища были объяты искаженными тенями. Рядом с Кольцом колебалось что-то, что Оливия сначала приняла одну из теней или просто клочья белесого тумана, прежде чем различила внутри него Руну Смерти. Издали она была похожа на затмение с лучами солнца, пробивающимися сквозь него. Руна пыталась слиться с Кольцом — часть извивающихся лучей уже неотвратимо срасталась с одной из дуг в основании артефакта, напоминая черную язву, омытую золотым светом.       Именно это и меняло мир. Переписывало все мысленные законы, настраивая окружающее под желания Годвина. Но рассматривать Кольцо Элдена Погасшая дальше не стала — в поле ее зрения попала замершая на каменном полу сгорбленная фигура. Фигура стояла к Оливии спиной, на коленях, благоговейно склонившись перед артефактом. Первой мыслью Погасшей было незаметно подкрасться к нему со спины и вонзить клинок меж лопаток, там, где на белой коже виднелся безошибочно узнаваемый шрам в виде полумесяца с извилистыми лучами. Метка многоножки, как ее иногда называла называли Ранни и Фия.       Но Погасшая не успела сделать и шага — фигура стремительно развернулась, выпрямляясь в полный рост, а затем…исчезла, стертая серым туманом. В самый последний момент Оливия успела не то, что увернуться — резко дернуться в сторону — и свист неизвестного оружия пропел у нее над ухом, а леденящий холод царапнул кожу.       Фигура вновь возникла рядом с ней, на сей раз на большом расстоянии. Со времен их последней встречи в Штормовом Замке Годвин изменился. Меньше в нем было амфибиеподобных черт, теперь он намного больше напоминал того, кем он был все эти столетия — сыном богини Междуземья Марики. Благородный профиль. Светлые волосы. Его легко можно было бы представить в тронном зале, раздающего приказы, слушающего различные просьбы, нежели вообразить, что такого существа как Годвин не должно было существовать на свете. Его нечеловеческую сущность выдавал лишь пепельный цвет кожи и глаза, пустые, как две бездонные пропасти. Его тело обвивали доспехи, из серебристых пластин которых вились черные лозы, прочно скреплявшие их между собой. Доспехи выглядели частью самого Годвина и не было никаких сомнений в том, что они смогут сдержать даже самый сильный удар. В руках Годвин легко держал глефу, лезвие которой было украшено замысловатыми узорами, напоминающими Руну Смерти.       Некоторое время они оценивающие смотрели друг на друга, ожидая, кто же решится напасть первым.       — А вот и ты, — наконец произнес Годвин. Его голос стал намного глубже, хоть в нем все еще и слышались эти шипящие потусторонние интонации. — Мне интересно, как ты смогла сбежать из Штормового замка, одержимая, — Тень нездоровой улыбки на мгновение исказила его лицо, словно шрам. — Впрочем, это уже неважно.       Годвин сделал несколько шагов в сторону, подбираясь ближе к Кольцу Элдена. От внимания Погасшей не укрылось то, насколько тихо звучали его шаги, хотя он был в доспехах. У ступней Годвина вились почти незаметные тени.       — Ты не смогла победить меня в Штормовом Замке, — продолжил Принц Смерти. — Не сможешь и сейчас. Думаешь, твоя болезнь сможет тебе помочь? — из губ Годвина донесся сдавленный смешок. Он ни секунды не сомневался в исходе предстоящей битвы. Оливия ничего не ответила, внимательно изучая движения Годвина, прикидывая в уме, насколько далеко он сможет дотянуться своей глефой.       «Он отличный боец — очень ловкий и быстрый. Судя по всему, еще и живучий, он же буквально повелитель нежити, ему все удары ни по чем… Даже если я смогу проткнуть его насквозь мечом — вряд ли его это остановит. Кроме того, он владеет магией смерти и магией холода… Также не стоит забыть про призрачное пламя, черные молнии и призыв мертвецов. Поскольку его питает Кольцо Элдена он наверняка сможет призвать еще и Птиц Смерти. Где же его слабое место?»       Годвин вновь легко шагнул в сторону и тут же оказался рядом с Оливией, сделав молниеносный выпад вперед. Погасшая едва успела заблокировать удар, и лезвия глефы и её меча взвизгнули, соприкоснувшись. Блокировать атаки Годвина было все равно что пытаться сдержать несущуюся лавину. Да и сам Принц Смерти стал еще выше и еще массивнее. Вокруг Годвина снова возникли тени, как он тут же исчез и вновь возник у Кольца Элдена.       «Интересно, что я буду делать, если он захочет ударить мне в спину….» — подумала Оливия, чувствуя, как предательски дрожат руки. Пока что Годвин не показал ей всю свою силу.       — По крайней мере, я не являюсь порождением, которого не должно существовать, — проговорила Оливия, наблюдая за реакцией Годвина. — И ты убил Мелину.       Годвин замер на месте, склонив голову на бок. По его губам поползла задумчивая улыбка, как будто он вспомнил что-то очень приятное.       — Трогательно. Ты пришла мстить за подружку. Быть может, я убью тебя также?       Он едва заметно махнул рукой, и из-под земли выскочили корни смерти. Оливия крутанулась на месте, проехавшись по ним вспыхнувшим клинком. Стебли осыпались на землю пеплом. Но Годвин не стал давать ей передышки, вновь выпрыгнув из теней, обрушивая на Оливию град ударов.       Блок-блок-блок… Погасшая стиснула зубы от напряжения так сильно, что они скрипнули.       — Ты припозднилась со своими выводами про порождение, — Годвин вновь как ни в чем не бывало ⁠возник из теней рядом с Кольцом. Когда Оливия рискнула бросить на артефакт взгляд, ей показалось, что кольцо постепенно становится серого цвета. Часть его дуг изменились, подпуская к себе Руну Смерти. — Как здорово, что ты пришла! Сможешь увидеть зарождение нового мира. А заодно развлечешь меня своими нелепыми танцами, — Годвин издал булькающий звук, отдаленно похожий на смех.       — Ты чудовище, — сквозь зубы прошептала Оливия.       — А ты нет? Ха-ха-ха! — Смех Годвина прозвучал особенно натянуто и неискренне, а мерзкие булькающие и чавкающие звуки выдавали в нем давно сгнивший труп.       Яростное Пламя подступило к глазам Оливии. Все её чувства обострились до предела.       «Нас все больше. Мы поглощаем солнце. Мы и есть солнце. Ты и есть новое солнце, Оливия, ты одна из нас, ты наше лучшее творение…» — прошептали голоса в голове Погасшей. Это были тысячи голосов, и в тоже время в них безошибочно угадывался шепот Хиетты и Шабрири.       Сила Внешнего бога требовала отдать всё, даже то, чего у Погасшей уже давно не было.       «За что тебе цепляться? — произнес внутренний голос. Оливии казалось, что она слышит его со стороны. Или же нет, это были её мысли? — Мелина погибла из-за твоей слабости и нерешительности. Нет смысла цепляться за остатки человечности. Человек не сможет победить бога. Ты должна остановить Годвина любой ценой».       Невыносимая мигрень поразила виски. Ей очень хотелось схватиться за голову и упасть навзничь, издавая нечеловеческие вопли. Но очередной удар глефы не дал ей забыться. Едва Оливия парировала и попыталась перейти в контратаку, как Годвин увернулся от ее удара с такой скоростью и легкостью, словно это была разминка. Шипы теней полоснули Оливию по ногам настолько обжигающим холодом, словно она резко провалилась под лед где-то на Вершинах Гигантов. Спустя доли мгновения, Годвин возник сбоку, нанося резкий удар плашмя. Оливию отшвырнуло в сторону, и она прокатилась по сырому каменному полу.       Пару секунд все, что она слышала — это собственное сбитое дыхание. Оливия судорожно искала глазами Годвина. От искаженной геометрии теней, отбрасываемых пронзительно теплым светом Кольца Элдена, кружилась голова. Было трудно оценивать расстояние до любых предметов, не говоря уже о попытках предвидеть следующую атаку Принца Смерти. Геометрический ад наползал сильнее и сильнее. Это было совершенно не похоже ни на сражение с Радагоном, ни на сражение со Зверем Элдена. Все было гораздо, гораздо хуже. Сила Кольца сделала Годвина существом совершенно иного рода.       Рядом с ней снова просвистело лезвие, и Погасшая откатилась в сторону — но глефа все же успела царапнуть её по доспехам с неприятным скрипом. В этот раз Годвин нанес удар не покидая теней, и Оливия даже не увидела его тела, только острие глефы.       — Может хватит уже притворяться человеком? Я хочу сразиться с настоящей Оливией! — Фигура Годвина замаячила где-то на краю видимости. Тени плотно окутывали его, словно деформированные черные крылья.       «Он играет со мной. А как только ему надоест — он убьет меня быстрее, чем я успею осознать факт собственной смерти».       — Впрочем, можно поступить и по-другому, — Годвин легко приподнял руку вверх, и в этот момент он совсем не походил на нежить, его вполне можно было бы спутать с обычным человеком. С его ладоней полилась тьма, поглощая все окружающее, словно разлившиеся прямо в воздухе чернила. Темнота заполнила все пространство внутри Древа Эрд, и даже Кольцо Элдена вместе с Руной Смерти выглядели теперь как бледные силуэты, мерцающие где-то вдалеке.       Оливия лишь сильнее перехватила меч, вслушиваясь в окружающие звуки, готовясь отражать удары.       — И что? Это ты-то считаешь себя Повелительницей Элдена? — Очередной свист где-то рядом, и Погасшая наугад отскочила в сторону. — Не из правящей династии, еще и чужестранка. Тебе никогда не следовало возвращаться в Междуземье!       — А то, что твой отец, Годфри, был первым Погасшим, тебя не очень-то и волнует? — запнулась Оливия. Она не понимала, в какой стороне находился Годвин, его голос слышался со всех сторон одновременно. — Ровно как и то, что это Марика его выгнала из Междуземья с его же гвардией!       Где-то в темноте раздался смешок.       — Ты дерзишь мне, Погасшая.       Очередной взмах — и Оливия не успела увернуться. Бок пронзила ледяная вспышка, Погасшая вскрикнула и повалилась на землю. Годвин не спешил атаковать дальше, а ведь он легко мог бы её убить сейчас. Одной рукой Оливия судорожно нащупала выпавший из рук клинок, другой рукой вцепилась в рану.       Из порванного бока стекала кровь. Кажется, было сломано ребро, а может и не одно. Погасшая попыталась зажать рукой рану, еле сдерживая стоны от боли. Единственным звуком в темноте был едва уловимый шелест. Она чувствовала, как по ногам ползут корни смерти — холодные, похожие на змей. Она не видела Годвина в этой всепоглощающей тьме, но знала, что он наблюдает за ней. И улыбается.       — А может быть мне стоит забрать тебя под землю? — тихий голос Годвина сливался с шелестом заполоняющих все вокруг лоз. Погасшая почувствовала, как один из стеблей дотронулся до ее ладони, и тут же отдернула руку. Но от этих корней некуда было спастись. От потери крови болела голова. Перед глазами снова появилось воспоминание, как Мелина погибает — но это воспоминание выглядело искаженным, как будто Оливия смотрела на какой-то размытый эскиз со стороны. Она снова ощутила мерзкий вкус пепла во рту.       Теперь ей казалось, словно по ней ползут не корни смерти, а руки — сотни рук, с длинными пальцами, на которых почему-то её сознание дорисовывало лишние фаланги. Они дотрагивались до неё — осторожно и одновременно настойчиво, ползли и ползли выше, оставляя на ней свои невидимые отпечатки.       «Есть только один выход, есть только один выход, есть только….» — шептали голоса в голове Оливии. И в этот раз к стройному хору Безумного Пламени присоединился и собственный голос Оливии.       «Похоже, что это конец, — подумала часть Оливии. — Мое сознание стремительно сливается с Безумным Пламенем. Есть ли смысл сопротивляться? Если Оливия продолжит сопротивление, Годвин победит и мы все погибнем»       Осознание того, что она стала воспринимать себя в третьем лице окончательно добило остатки разума Оливии.       Огонь внутри неё жадно разгорелся с новой силой, и Оливии казалось, будто она и сама сейчас просто вспыхнет, подобно маленькому угольку. Пальцами она чувствовала, как иссякает поток липкой крови, как он сворачивается, превращаясь в мелкие комья. Края раны обугливались. Даже разбитые доспехи вокруг раны плавились, но Оливия не чувствовала боли.       Краем зрения Оливия все еще видела, как сливается Руна Смерти с Кольцом — два едва заметных силуэта, похожих на мерцающую дымку.       «Иногда, чтобы победить, нужно сдаться. И мы сдаемся. Чтобы победить…»       Мигрень отступила. Теперь Оливия поняла, что это была не мигрень вовсе, а сила, которую она отрицала все это время. Вся её боль, вся ее ярость сконцентрировались в одно-единственное желание.

      гори

      Быстрая вспышка, обжегшая ей глаза — и в Руну Смерти стремительно врезалось Яростное Пламя, войдя аккурат в сочленения между двумя артефактами. Прошла дрожь — и на мгновение Оливии показалось, что сотрясается весь мир вокруг нее, искажаясь в фрактальные узоры, прежде чем Руна Смерти дернулась в сторону. Извивающиеся лучи вокруг нее напомнили дергающиеся лапки огромной сороконожки. Серебристые края руны оплавились, и на каменный пол упало несколько капель крови.       Все кусочки головоломки в ту же секунду сложились в одно целое в мыслях Погасшей, и она рванулась вперед, замахиваясь клинком. Тут же ей наперерез метнулся Годвин, и Оливия отскочила в сторону. И вновь они стояли друг напротив друга. Тьма окончательно рассеялась, и по залу вновь попыл искаженный свет от Кольца.       — Говорят, что подлинная сила скрыта в нас самих, — ухмыльнулась Оливия. Собственный жуткий голос нисколько не удивлял её. — А что из себя представляешь ты, маленький принц без своей побрякушки?       Принц Смерти ничего ей не ответил, лишь поморщился и дернул плечами, словно пытаясь распрямиться.       — Ты… — В его голосе больше не считывалась усмешка, только лишь ледяной гнев. — Сейчас ты ответишь за свои слова.       Оливия перевела взгляд с Годвина на Кольцо Элдена, чувствуя, как в её глазах клубится Безумное Пламя.       — Нам достаточно один раз моргнуть и тогда от безделушки Фии не останется и следа. Интересно, успеет ли нам помешать Годвин? — Оливия широко улыбнулась.       Они вновь обменялись молниеносными ударами, и в тишине было слышно лишь дыхание и скрип металла о металл.       «Для атаки Яростным Пламенем нужно сосредоточиться. Постоянные удары не дадут мне сделать этого. Нежить не знает усталости, а значит, он будет наносить удары бесконечно. Впрочем, покуда в этом сосуде горит Безумное Пламя, он также никогда не устанет. Это точно я? Нет больше никаких я….»       — Ты силен, Годвин. Но может ли тень остановить восход солнца? Подумай об этом, — сказала Оливия спокойным и ровным голосом. Удары Годвина нисколько ее не выматывали. Теперь силы сравнялись, и эта битва стала и для нее не более чем тренировкой.       Атаки ожесточились — Принц Смерти больше не испытывал ее, а искал окно возможностей, чтоб нанести удар. Он пытался задеть Оливию корнями смерти и неожиданными ударами из теней. Оливии приходилось уворачиваться не только от постоянно пляшущей перед глазами глефы, но и от черных стеблей, тянущихся к ней со всех сторон. Даже каменного пола уже не было видно, все было покрыто плотными шипастыми лозами, на которых было столь легко поскользнуться.       Второй раз ударить по Руне Смерти он ей не даст.       Несколько раз Годвин вновь попытался атаковать её из тени, но в этот раз Оливия смогла его заметить. Каждый раз, едва он пытался сделать неожиданный выпад или обманный маневр, Погасшая парировала и даже пыталась пойти в контратаку. Вспыхнувшее вокруг клинка Яростное пламя почти что зацепило Годвина, но тот увернулся и тут же издали с размаху швырнул в нее несколько черных молний. Щеку легко оцарапало, и Оливия едва не потеряла фокусировку.       — Я просто вырву тебе глаза, одержимая, — прошипел Годвин, перехватывая глефу. Он вновь дернул плечами, и на одно-единственное мгновение Оливия заметила повисшую в воздухе капельку крови.       «а это даже хорошо давай позволим ему выдрать глаза так будет даже лучше» — захихикали взразнобой голоса, но все внимание Погасшей захватила эта одна-единственная капля крови.       Откуда она?       «наверное из его спины, да? там же след от руны, — продолжили хихикать голоса, — там рана, прям как наши ожоги, да, да, похоже, похоже, мы же все видели, мы все видели, глаза не нужны, чтоб видеть, давай дадим выдрать ему глаза»       Оливия попыталась сделать ложный выпад, чтоб попытаться прорваться за спину Годвина, но тот моментально считал её намерения и практически в упор призвал несколько молний, одну за другой. Они с шипением, как будто тлеющий костер резко залили водой, тут же влетели в Погасшую. Она врезалась в стену, тоже успевшую покрыться корнями смерти. Но прильнувшая к ней сила была столь велика, что Оливия смогла резко подняться — или же её кто-то подхватил и поставил на ноги. Едва обведя взглядом зал, она оценила всю картину происходящего.       Каменное святилище больше не было похоже на то, чем оно когда-то являлось. Единственное слово, которое можно было подобрать для описания — клетка. Клетка из сплевшихся лоз, покрывших пол, стены, закрывших потолок. Там, где корней смерти было больше всего, они сплетались, похожие на перекошенные деревья. Годвин опять стоял рядом с Кольцом Элдена. Несколько пассов руками, и вокруг Кольца и Руны Смерти тоже сплелась небольшая клетка, полностью закрывшая их. Сквозь стебли пробивался приглушенный свет.       — Боишься за свою поделку, да, Годвин? — Погасшей даже не нужно было дотрагиваться до корней смерти, чтобы чувствовать то, насколько они хрупкие на самом деле. Когда-то они казались ей смертоносными. Один замах меча, очередная режущая боль в глазах — и Безумное Пламя, словно открывшее некую дверь в её душе, вырвалось на свободу. Языки огня пошли по дуге, набрасываясь на корни смерти. Все вокруг заволокло дымом, искрами, взвившимся вверх пеплом. Воздух, до этого сырой, стылый, наполнился раскаленным жаром, от которого обычный человек бы моментально задохнулся, но для Оливии сейчас это было одно из лучших ощущений в мире.       Они вновь схлестнулись с Годвином — и больше это не было похоже ни на танец, ни на попытки выяснить слабые места. Как будто два зверя боролись друг с другом за право выживания.       В один момент дистанция между ними снова увеличилась. Оливия могла поклясться, что она видит, как Годвин усмехается, смотря на нее издали.       Он прыгнул на нее, схватившись за глефу двумя руками и на секунду зависнув в воздухе. Вокруг лезвия извивалось призрачное пламя, тени вокруг Годвина раскрылись — и стали похожи на огромные крылья. Цвета смешались в дикую ослепляющую какофонию. Желтое. Оранжевое. Серое. Черное.       Принц Смерти спикировал на нее.       Весь мир сузился до этого стремительно сокращающегося расстояния рядом с глефой. Оливия бросилась вперед, под глефу, не обращая внимания на взвившееся рядом с ней призрачное пламя, впившееся в нее сотней холодных шипов. Развернулась. Прям перед её глазами темнел символ половины сороконожки, словно провал в бездну. Оливия даже не замахивалась и не целилась — выбросила руку с клинком вперед. Все в ней смешалось — и одновременно ничего не осталось. Лезвие клинка обугливалось изнутри от Безумного пламени — и практически без звука меч вошел в спину Принца Смерти. По самую рукоять.       Годвин издал стон, больше похожий на вой. Не вполне еще осознавая то, что она сделала, Оливия попятилась назад, так и оставив меч в спине. Годвин пытался его вытащить, но все его попытки были тщетны. Вокруг меча в стороны поползли трещины, внутри которых переливался огонь.       Погасшая тяжело дышала, завороженная этим зрелищем. Даже шум голосов отступил — они заинтересованно наблюдали за всем происходящим её глазами. Годвин повалился на колени, упираясь руками в землю и с ненавистью смотря на Оливию.       — Я не могу умереть по-настоящему, одержимая, — Голос Годвина и сам напоминал треск. — Нам еще суждено с тобой встретиться…       В темных глазах Принца Смерти мелькнуло что-то, похожее на плохо скрываемое злорадство.       И тут же он рассыпался на тысячи кусочков корней смерти, но и те превратились в прах. Обугленный меч с громким звоном упал на землю.       В святилище повисла непривычная тишина. Где-то вдалеке огонь продолжал расправляться с остатками корней смерти. Повсюду лежал пепел, смешивающийся со следами крови. Погасшая медленно осела на пол, только сейчас начиная осознавать, что все закончилось. И осознавать то, как же сильно её ранили. Её лихорадило. Болел порез от глефы. Болели кости, горели внутренности. Болели ожоги от Яростного Пламени. Болели…       Голову пронзила настолько сильная боль, что Погасшая взвизгнула и скрючилась на земле, вцепившись руками в волосы.       «Пора идти к Кольцу Элдена», — напевали ей голоса. — Посмотри на него. Смотри на него. Смотри. На. Него. Вот же оно!»       Кольцо Элдена сияло по центру Зала, вновь ослепительно яркое. Такое же прекрасное, как и в тот день, когда Погасшая впервые его увидела.       Всего несколько шагов. Дотронуться до него.       — Нет, — Полухрип, полувсхлип. Оливия вцепилась руками в землю, царапая её, словно надеясь, что боль от содранных ногтей приведет её в чувство хоть на секунду. Бесполезно.       Где-то вдалеке шумела листва на Древе Эрд. В этот шелест вмешались тихие шаги, но Оливия этого не заметила.