my almost lover

С той первой ночи, когда Регулус пришел в его комнату, чтобы спрятаться от грозы, это, кажется, вошло в привычку. Не грозы… а объятия.       Джеймс никогда не думал о Регулусе как о физически тактильном человеке. В отличие от своего старшего брата, он, казалось, всегда избегал физического контакта. Но с Джеймсом… он другой. И Джеймс чувствует себя польщенным.       Он не бывает в его комнате каждую ночь, только в те, когда ему снятся особенно жуткие кошмары. Они никогда не говорят об этом. Он просто пробирается в его комнату и сворачивается калачиком под простынями, обхватывая себя руками. Джеймс шепчет ему в темноте ободряющие и утешительные слова, пока Регулус не заснет или не скажет ему, что он ведет себя особенно мерзко с тихим смешком.       И… Джеймс любит просыпаться с ним на следующее утро.       Об этом они тоже никогда не говорят. Когда Регулус застенчиво смотрит на него, прижимается ближе, ругается на него, а потом убегает — и все это в течение десяти минут. Это мило.       Джеймс просыпается от звуков голосов за дверью и от ощущения быстро остывающей простыни рядом с ним. Он не может не нахмуриться из-за отсутствия Регулуса; он привык просыпаться с ним в обнимку или свернувшись калачиком.       Он надеется, что Регулус сможет найти утешение в ком-то другом, когда они вернутся в Хогвартс в те моменты, когда ему будут сниться кошмары. И если в нем проскакивает искра гнева при мысли о том, что им будет не он? Джеймс объясняет это тем, что хочет его защитить.       Джеймс предпочел бы, чтобы Регулусу вообще не снились кошмары. Но пока они будут сниться летом, Джеймс будет пускать Регулуса в свою комнату в любое время. Он приподнимается на локтях, глаза сужаются, когда он пытается сосредоточиться на том, кто говорит снаружи.       — Итак…       Это Лунатик. Он звучит дразняще. Джеймс задается вопросом, во сколько он проснулся.       — Я уверен, ты знаешь, что твоя спальня находится в другой части дома, — продолжает Ремус.       Джеймс слышит, как Регулус произносит «Да» в ответ.       — Должно быть у тебя катастрофическое чувство координации… раз уж ты каким-то образом оказался в кровати Джеймса.       — Люпин, пожалуйста…       Он тихо хихикает про себя, не удивляясь, что Ремус не дает Регулусу покоя. Как бы это ни было неприятно Регу, мягкое поддразнивание — это способ Лунатика признать кого-то. Но Ремус всегда был неравнодушен к Регулусу, как и он сам. Ну… возможно, немного меньше. Джеймс задается вопросом, сможет ли Сириус справиться с ревностью к тому, что его парень так хорошо относится к его младшему брату.       Он встает, отгородившись от тихого разговора снаружи, пока делает утреннюю зарядку.       Джеймс достает очки, оглядывает себя в зеркале, чтобы убедиться, что он выглядит прилично, и открывает дверь, увидев Ремуса Люпина и Регулуса Блэка, увлеченных разговором. Регулус вздрагивает при виде его, но Лунатик просто оглядывается и оценивает его состояние, забавляясь.       — Доброе утро, Лунатик! — радостно приветствует его Джеймс, а затем поворачивается и смотрит на Регулуса. — Доброе утро, Рег, — добавляет он, немного мягче.       И тут его взгляд останавливается на чашке чая в руке Ремуса.       — Это для меня?       Ремус смеется и качает головой:       — Возьми себе сам, Сохатый. Я просто посыльный. Завтрак готов.       — Ха, — кивает Джеймс, — А готовил кто: мама или папа?       — Эффи.       — Ух… Мамины блинчики всегда пригорают.       Регулус хмурится:       — Правда?       — Да. Когда папа дома, во всяком случае. Он флиртует с ней, а она просто забывается. Можно подумать, что у них чертов медовый месяц.       Ремус и Регулус улыбаются и Джеймс их не винит. Ремус говорит:       — Это мило.       — Да. Надеюсь, мой будущий брак пройдет так же гладко.       И затем, он берет чай Ремуса и выпивает его одним глотком. Лунатик издает недовольный стон и начинает легонько шлепать Джеймса по руке за дерзость. Джеймс только ухмыляется — и того факта, что Регулус тихо смеется над их действиями, достаточно, чтобы даже ворчливое лицо Ремуса Люпина не испортило ему настроение. Он счастлив, что Регулусу, кажется, стало лучше после его кошмара.       Джеймс обращает свое внимание на него, протягивает свободную руку и проводит большим пальцем по его щеке, гладя его скулу.       — Ты в порядке?       На мгновение Джеймс просто удивленно смотрит, как щеки Регулуса вспыхивают красным. Затем тот улыбается и говорит, на удивление искренне:       — Я в порядке. Спасибо.       Джеймс улыбается ему:       — Нет проблем. Как я уже сказал, ты можешь приходить в мою комнату в любое время.       Ремус бормочет:       — Оу, конечно, придет! — и Джеймс видит, как Регулус нахмурился.       — Что это было, Лунатик? — небрежно спрашивает Джеймс, опуская руку и переводя взгляд на Ремуса. — Ты опять там шутишь в мой адрес? Говори.       Ремус усмехается:       — Я не знаю, о чем ты, Сохатый, — шутит он, забирая свою чашку и отходя в сторону, — Лучше поторопиться, пока Сириус не съел все якобы подгоревшие блины.       — Да, да. Только дай мне одеться.       Лунатик кивает, тепло улыбается им обоим, а затем поворачивается и направляется к лестнице. Джеймс возвращается в свою комнату и спешит к комоду, бросая взгляд в окно, чтобы выбрать наряд. Только через несколько мгновений он понимает, что Регулус задерживается в дверях.       Джеймс оглядывается и вопросительно поднимает бровь.       — Я… — начинает Регулус, но тут же отводит взгляд в сторону: — Ремус знает.       — Тут нужно быть поконкретнее. Этот парень много чего знает.       Он хмурится:       — Он знает о… — и Регулус делает жест между ними двумя.       Джеймс не может побороть замешательство, которое охватывает его. Он не совсем понимает, какое значение имеет то, что Ремус знает, что Регулус иногда приходит в его комнату спать. Когда они были младше, не было ничего необычного в том, что четверо Мародеров забирались в одну кровать, потому что одному из них снился кошмар. Он не уверен, почему Регулус считает это чем-то особенным.       Разве что… разве что у Регулуса есть какая-то бравада? Наверное, так оно и есть. Джеймсу ненавистна мысль о том, что он стыдится чего-то, что является совершенно нормальным.       Он понимающе улыбается и тихо спрашивает:       — Тебя это беспокоит? Он никому не скажет, что ты приходишь сюда, я обещаю.       — Я знаю, что не скажет, — пробормотал Регулус, — Меня это не беспокоит. А тебя?       Джеймс не может представить, почему это может его беспокоить. Он честно отвечает:              — Мне нравится, когда ты чувствуешь себя в безопасности. Он знает, что у меня комплекс героя.       Регулус смеется над этим. Это лучше, чем нервная напряженность. Джеймс ухмыляется ему.       Но потом его смех затихает, и Регулус нерешительно спрашивает:       — Тебя бы… беспокоило, если бы Сириус знал?       Джеймс делает паузу. И снова он не уверен, почему это должно его беспокоить. Возможно, Сириус не очень доверяет тому, как он помогает Регулусу, опасаясь, что есть какой-то скрытый мотив. Но в целом, он знает, что Сириус доверяет ему. И он всегда желает лучшего для своего младшего брата.       Поэтому он просто пожимает плечами:       — Нет. И это не его дело, если ты сам этого не хочешь.       — Он будет злиться.       — Злиться, что я забочусь о тебе? Сомневаюсь.       — Это другое, и ты это знаешь.       — Правда?       Регулус скривил лицо:       — Конечно, да.       Он выглядит искренне… взбешенным, на самом деле. Джеймс бросает свою миссию по поиску одежды и подходит к нему, раскрывая руки для объятий. Регулус больше не колеблется, как в ту первую ночь, и шагает к нему, позволяя Джеймсу обхватить себя за плечи.       — Ладно… — говорит он, стараясь звучать успокаивающе, — я не понимаю. Но в любом случае, это между нами. Если он устроит скандал по какой-то странной причине, я с этим разберусь.       Он чувствует, как Регулус кивает ему в грудь, и тот бормочет что-то, чего Джеймс не может разобрать. Он не спрашивает его.       — А теперь, ты тоже, может, спустишься к завтраку?       Регулус тихо говорит:       — Может быть, позже. Хочу почитать что-нибудь.       — Хорошо, только не сиди весь день в своей комнате.       Регулус хмыкает. Джеймс смеется.       — Мы можем постоять подольше? — спрашивает Регулус.       Джеймс только крепче сжимает его.       — И Хоуп явно обожает меня! — гордо объявляет Сириус, когда они все сидят в саду со свежеприготовленным сливочным пивом и бутербродами на обед, — Она совсем не хотела, чтобы я уезжал!       Ремус закатывает глаза:       — Она определенно заметит твое отсутствие. С таким-то громким голосом.       — Лунатик! — Сириус хнычет, драматически откидываясь на него, — Я просто прелесть! Хвост, скажи Лунатику, что я прелесть!       — Лунатик, Бродяга просто прелесть, — апатично говорит Хвост.       — Хотя бы притворись, что так и есть, ублюдок.       Джеймс слышит, как открывается дверь, и оглядывается, чтобы увидеть, что Регулус наконец-то решил выйти из своей комнаты. Он все еще в свободной одежде Джеймса, глаза полуприкрыты, в одной руке чашка кофе, в другой — книга. Он моргает на круг из четырех человек, как всегда, без выражения, прежде чем подойти к ним.       Сириус смотрит на него с мягкой улыбкой. Хотя он никогда бы не признался в этом вслух, Джеймс знает, как он рад видеть своего младшего брата здоровым и вдали от их старого дома.       — Все в порядке, Рег?       Регулус одобрительно хмыкает, останавливаясь, когда доходит до Джеймса. Он пристально смотрит на ноги Джеймса, и тот быстро понимает намек, смеясь, раздвигает ноги и освобождает место, чтобы Регулус мог сесть между ними. Регулус кивает, опускается между его ног и откидывается назад, чтобы упереться спиной в грудь Джеймса. Не теряя времени, он отставляет кофе в сторону и открывает книгу. Джеймс бросает взгляд через его плечо.       — И что ты сегодня читаешь?       — Кэрри. Флимонт дал мне ее после того, как ты сказал ему, что я читаю маггловскую литературу.       — Тебе нравится?       — Да, — мягко говорит Регулус, ненадолго откидывая голову назад, чтобы посмотреть на него с небольшой улыбкой, — Спасибо.       Джеймс ухмыляется, легонько подталкивает его боком головы и позволяет ему вернуться к своей книге. Когда он переключает свое внимание с Регулуса, чтобы продолжить разговор с остальными, его поражают их выражения лиц. Ремус выглядит забавляющимся, Питер — шокированным, а Сириус — совершенно ошарашенным.       Он хмуро смотрит на них:       — Что?       Сириус шепчет, широко раскрыв глаза и явно расстроенный:       — Какого хрена?       Ремус сочувственно похлопывает его по плечу, но не сводит глаз с Джеймса:       — Вы двое стали… близки, — объясняет он с ухмылкой.       О, они имеют в виду Регулуса.       — Мы всегда были близки, — Джеймс защищается. — Это проблема?       Питер качает головой:       — Нет. Конечно, нет. Мы просто не думали, что он будет практически сидеть у тебя на коленях.       Он просто смотрит в пустоту, слыша тихий смех Регулуса.       Джеймс спрашивает:              — И что?       И Сириус повторяет, немного более настойчиво:       — Какого хрена?       — Брат, — перебивает Регулус, не отрываясь от книги, — ты все время лежишь на Ремусе. Почему это как-то отличается?       Джеймс хочет указать на то, что разница очень велика — Лунатик и Бродяга встречаются, в то время как они двое просто друзья, но брызги слюны, которыми Сириус отвечает, достаточно забавны, чтобы он промолчал. Вместо этого он просто хихикает, что заставляет Регулуса с нежностью смотреть на него.       Сириус издает еще один возмущенный звук и вскакивает на ноги:       — Поттер. На пару слов, — шипит он, используя тот тон, который обычно указывает на то, что у кого-то неприятности. Он жестом показывает позади себя в сторону дома.       Джеймс испускает глубокий вздох и отклоняется назад, чтобы отодвинуться от Регулуса и встать на ноги. Регулус хмурится на него, и Джеймс старается не рассмеяться от того, что он кажется искренне обиженным.       — Мне было удобно, — бормочет он, протягивая руку вверх, чтобы взять Джеймса за запястье и мягко потянуть на себя, — Оставайся.       Джеймса поражает, довольно резко и настойчиво, мысль о том, что он с радостью сделает все, что Регулус попросит. Он отряхивается и загоняет эту эмоцию вглубь. Он умеет угождать людям, полагает он, этого следовало ожидать. Тем не менее, то, как надулся Рег, достойно восхищения.       — Неужели твой комфорт — это единственное, на что я гожусь? — мягко поддразнивает он, потягивая его за запястье.       Регулус встречает его пристальный взгляд.       — Надеюсь, что нет.       На мгновение Джеймс замирает. Ремус смеется, а Питер прячет лицо в ладонях. Он понимает, что что-то упустил, хотя и не уверен, что именно. У него нет времени, чтобы разобраться в этом, потому что рука Сириуса внезапно ложится ему на плечо, оттаскивая его.       — Сейчас же, Сохатый, — он смотрит на Регулуса, — Ты. Сиди.       — Я не собака, — ворчит Регулус.       Кажется, все, кроме Рега, оценили иронию в этом заявлении, учитывая быстрый взгляд, которым они все обмениваются, прежде чем Сириус, довольно агрессивно, утаскивает его.       Джеймс безропотно следует за ним — не то чтобы он не испытывал искушения постонать о том, как сурово с ним обращается Бродяга. У Сириуса выражение лица «я в двух секундах от того, чтобы тебя избить», и Джеймс предпочел бы не принимать такое состояние. Не то, чтобы он думал, что Сириус когда-нибудь его проклянет. Но, возможно, лучше не давить на него. На всякий случай.       Сириус не отпускает его, пока они не доходят до кухни, достаточно далеко, чтобы остальные трое их не подслушали. Он мгновенно поворачивается к нему, сузив глаза.       — Что ты делаешь? — требует он.       Джеймс наклоняет голову:       — Тебе придется быть более конкретным, Бродяга.       — Не будь придурком… — Сириус практически рычит: — Это мой младший брат!       — … Да. Я знаю?       — Так какого черта ты делаешь?!       Джеймс искренне озадачен вопросом. Что они делали? Он предполагает, что это, вероятно, просто сидели близко друг к другу, но Джеймс не совсем понимает, почему Сириус находит в этом проблему. Он не делает ничего такого с другими своими друзьями. Справедливости ради, они могут быть не такими… милыми, как Регулус, но Джеймс не возражает. Это даже успокаивает, что кто-то, обычно такой замкнутый, так доверяет ему.       Его молчание, кажется, огорчает Сириуса больше всего, и он проводит рукой по лицу.       — Ты вообще собирался мне рассказать?       А что тут рассказывать? — Джеймс думает про себя.        — Я не думал, что мне нужно обсуждать с тобой такие вещи? — говорит он вслух.       — Да, если это касается его! — Сириус огрызается, выглядя невероятно расстроенным: — Мерлин, Сохатый! Это же… он…       Джеймс озадачен возмущением Сириуса. Он не уверен, почему он вдруг стал возражать против их дружбы; не то чтобы он когда-либо выказывал проблемы с ней. Возможно, легкая ревность, когда он был младше, но в остальном он всегда выглядит довольным тем, что его лучший друг и его младший брат могут ладить.       Возможно, сейчас он немного больше защищает себя… после ситуации с побегом из дома на Площади Гриммо. Он не знает, как его успокоить.        — Со мной он чувствует себя в безопасности, — говорит Джеймс, ища в выражении лица Сириуса хоть какой-то знак, что он говорит правильно, — Разве не этого ты хочешь?       Сириус хмуро смотрит на него.       — Очевидно.       — И ты веришь, что я позабочусь о нем?       Глаза Сириуса чуть-чуть смягчаются. Он не отвечает, но Джеймс знает, что Сириус доверяет ему безоговорочно.       — Хорошо, — продолжает Джеймс, — Так в чем же проблема?       Наступила пауза. Сириус выглядит таким потерянным и выбитым из колеи; он совершенно не похож на обычного гордого и напыщенного парня, которого Джеймс видит большую часть времени. Действительно, в мире есть только два человека, которые делают Сириуса тихим и созерцательным — это Лунатик и Регулус.       Сириус говорит, очень слабо и совсем по-мальчишески:       — Это же мой брат…       Джеймс протягивает руку и кладет ему на плечо. Сириус не стряхивает ее, что является хорошим знаком.       — Я знаю, — говорит он ему, сжимая его руку, — Именно поэтому я никогда не позволю, чтобы с ним что-то случилось. Конечно, искренняя забота о нем тоже помогает.       Сириус усмехается на это.       — Ты так непринужденно относишься к этой ситуации. Как будто это нормально.       — Это нормально.       — А мне так не кажется.       Джеймс ухмыляется:       — Ты опять ревнуешь, Бродяга? Мы что, вернулись к одиннадцатилетним детям?       Сириус притворно гогочет:       — Ревную? Да щас. Он сможет забрать тебя у меня.       Он не был уверен, что это значит. Забрать его?       Как будто Сириуса так легко заменить.       — Ты все еще мой лучший друг, — Джеймс чувствует необходимость сказать ему.       Сириус кивает. Затем гримасничает:       — Только не …не висните друг на друге.       Джеймс моргает.       — С чего бы нам «виснуть друг на друге»? — искренне спрашивает он.       Сириус улыбается, довольный.       — Хороший ответ, — говорит он. И Джеймс не уверен, почему это хороший ответ, но он принимает его, — Тогда давай, придурок.       Он накрывает руку Джеймса своей, а затем тянет ее, снова ведя их в сад. Честно говоря, он не совсем понимает, что произошло; но он счастлив, что Сириус теперь кажется более спокойным с ним. Это хорошо, что ему не нужно беспокоиться о том, что Сириус и Регулус столкнутся из-за взаимной дружбы. Это было бы просто неловко.       Когда он возвращается, Ремус и Питер стоят рядом с Регулусом, очевидно, сплетничая тихим шепотом, если судить по тому, как они внезапно затихли при его приближении. Регулус только выглядит слегка неловко, но все его лицо принимает более довольное выражение, когда он видит Джеймса. Он протягивает ему руку, которую Джеймс берет, позволяя Регулусу потянуть его вниз, чтобы они могли вернуться в прежнее положение.       Он слышит, как Сириус издает небольшой звук отвращения, но не делает никаких других замечаний, и разговор продолжается в обычном русле.       Джеймсу приятно видеть, что с течением времени Регулус становится все более уверенным в общении.