my almost lover

Первый матч по квиддичу, который состоится после их возвращения в Хогвартс, — «Слизерин» против «Когтеврана», что вполне устраивает Джеймса. Это даёт Джеймсу возможность увидеть обе команды в действии, получить представление об их движениях и стратегиях; спланировать будущие матчи против них. Кроме того, есть дополнительный бонус: можно наблюдать за Регулусом в его роли ловца, который легко проносится вверх и вниз по полю и выглядит при этом чертовски элегантно.       Честно говоря, трудно оторвать от него взгляд, он не уверен, как это удается остальным.       Ну, он знает, как это удаётся Барти Краучу-младшему, который сидит рядом с ним и с восторженным вниманием смотрит в небо. Он знает, что тот ненавидит квиддич, но с Эваном Розье в качестве загонщика, почти невозможно удержать парня на поле, когда играет Слизерин. Он ужасно громко говорит о своей одержимости Розье, постоянно делает замечания и толкает Джеймса в бок, говоря такие вещи, как:       «Смотри, Поттер. Посмотри на его руки. Его руки, Поттер! Он — Бог!»       По мнению Джеймса, это вполне приличные руки. Но помехи Барти мешают ему взглянуть на настоящего героя.       Джеймс гордится гриффиндорской командой, его бесконечно восхищает и ловец их команды, но… Регулус станет для них настоящей проблемой. Он даже не выглядит так, будто старается, когда маневрирует по полю, уворачиваясь от бладжеров и ухмыляясь охотникам с Когтеврана, которые безуспешно пытаются преградить ему путь, когда он симулирует нырок за снитчем. Он безбожно талантлив.       У Когтеврана не было ни единого шанса. Игра выиграна менее чем за 45 минут со счётом 240:100 в пользу Слизерина.       Эван подлетает к Регулусу и даёт ему пять свободной рукой, а Джеймс слышит, как рядом с ним мечтательно вздыхает Барти.       — Он такой красивый, — воркует Барти.       — Да, красивый, — пробормотал Джеймс в ответ.       Он знает, что они говорят не об одном и том же человеке. Крошечная ухмылка, которую он получает от Барти, показывает, что он тоже это понимает.       Кажется, тот собирается что-то сказать — вероятно, об Эване и его «фантастических бёдрах, Поттер. Чего бы я только не отдал, чтобы стать этой метлой!» — когда его прерывает кашель. Оба поднимают глаза и видят, что к ним приближается Златопуст Локонс, когтевранец из курса Джеймса.       Джеймс не слишком высокого мнения о Златопусте. Он высокомерен, что Джеймс может ему простить, так как он был бы лицемером, если бы не признал у себя того же качества, но он также ленив. Он не делает абсолютно ничего, чтобы попытаться завоевать репутацию и популярность, которых, по его мнению, он заслуживает.       Они оба игнорируют его. Локонс снова кашляет.       — Джентльмены?       Барти закатывает глаза и бросает на Джеймса измученный взгляд, прежде чем ответить:       — Чего ты хочешь?       Златопуст выглядит немного оскорблённым.       — Ну же, Бартемиус. Не будь таким. Я думал, мы друзья.       Барти моргает:       — С какого хрена ты так решил?       — Гербология? В прошлом году?       — В том, где ты позволил нашей мандрагоре умереть, потому что был слишком занят паникой по поводу своего маникюра и из-за тебя я получил Тролля?       Златопуст замолкает и выглядит немного виноватым. Барти насмехается над ним.       — И? В чем дело? Мне нужно спуститься вниз и осыпать своего парня праздничными ласками.       Джеймс улыбается. Он тоже не может дождаться встречи с Регулусом. Не… в том же качестве, но он все равно хочет поздравить его с победой.       Отряхнувшись от грубого приветствия, Златопуст жестом показывает на стадион, откуда уходят игроки:       — Твой парень, случайно, не Регулус Блэк?       Хорошее настроение Джеймса мгновенно исчезает, и он бросает колкий взгляд на Златопуста. В животе у него слегка жжёт, иррациональный гнев бурлит.       Но Барти только смеётся:       — Мерлин, нет. Мы были бы водой с маслом, — говорит он, пренебрежительно махнув рукой. — Я с Эваном. Ну, знаешь, с тем Адонисом, который загонщик.       Странное чувство в его груди ослабевает, но не полностью. И это смешно, потому что Джеймс понимает, что чувствует себя на грани при мысли о том, что Барти и Регулус могут быть вместе. Он не уверен, почему. Может быть, дело в том, как Барти регулярно неуместно флиртует, или в том, насколько ласковы его прикосновения. По логике вещей, это не должно иметь значения. Регулус может встречаться с кем хочет, и… даже если этот кто-то — Барти, то тот слишком одержим Эваном Розье, чтобы даже заметить это.       И все же… мысль о том, что Регулус позволит кому-то так бесцеремонно прикасаться к нему, когда он упорно работал, чтобы завоевать его доверие, вызывает у него… почти собственнические чувства.       Должно быть, он просто очень его оберегает. Да, наверняка так и есть.       Златопуст выглядит восхищённым от слов Барти. Этого достаточно, чтобы плохое настроение Джеймса вернулось в десятикратном размере.       — Так… ты случайно не знаешь, встречается ли сейчас Регулус с кем-нибудь?       «Он занят», — тут же подумал Джеймс.        «Держись, блядь, подальше», — ещё одна шальная мысль.       Но он молчит и сжимает кулаки, упираясь в барьер перила стадиона. Уголком глаза он видит, как Барти наклоняет к нему голову, но не может разобрать выражение его лица.       Тот издаёт негромкий свист:       — Я не знаю, Златопуст, — говорит он, и Джеймс слышит в его тоне намек на поддразнивание: — Как ты думаешь, Поттер? Наш Реджи встречается с кем-нибудь в данный момент?       Нет, Джеймс знает это. Он не хочет, чтобы Златопуст Локонс знал об этом. Он не хочет, чтобы кто-то знал об этом.       Джеймс окидывает взглядом когтевранца и недовольно хмурится. Возможно, это будет несправедливо, но у того хватает нахальства полагать, что он находится в одной лиге с Регулусом.       — Не подходи к нему, Локонс, — говорит он, тон его холоднее, чем когда-либо. Даже Барти смотрит немного широко раскрытыми глазами, но он все равно ухмыляется.       — Уверяю тебя, я не причиню ему вреда.       — Нет, не причинишь, — соглашается Джеймс. — Потому что ты даже не будешь с ним разговаривать.       Златопуст невесело усмехается:       — Не думаю, что у тебя есть право голоса в этом вопросе, честно говоря.       Джеймс встаёт во весь рост. Он нечасто делает это, этот угрожающий вид, который он отточил только для двух или трех студентов, разглагольствующих о предрассудках крови. Он знает, что желание Локонса пригласить Регулуса на свидание не должно вызывать такого же гнева, и все же…       Он делает шаг вперёд. У Златопуста, при всей его браваде, хватает здравого смысла сделать шаг назад. На этот раз он выглядит немного растерянным.       — Я умираю от желания испытать новое заклинание, над которым мы с Сириусом работали, — говорит ему Джеймс с фальшивой улыбкой. — После того случая с Бертрамом Обри, нам нужно стать немного изобретательнее. Дай мне повод использовать его, Локонс. Я прошу тебя.       Он не упоминает, что заклятие против Обри должно было быть легко обезврежено, но они были настолько рассержены его издевательствами над Питером, что это зашло немного дальше, чем предполагалось. Ему не нужно упоминать о том, сколько раз он накладывал заклятия или чары на таких, как Снейп, в коридоре за то, что они имели наглость общаться с приверженцами превосходства, пытаясь при этом держаться поближе к Лили Эванс. Он знает, какие слухи ходили о нем из-за его действий.       Локонсу нужно помнить, что Джеймс может быть добрым — но не тогда, когда речь идёт о том, что кто-то представляет угрозу для того, кто ему дорог. Даже если эта угроза — будущая эмоциональная боль.       Златопуст закатывает глаза, но это не скрывает лёгкой дрожи:       — Мерлин. Если он был твоим, ты мог бы просто сказать об этом, — говорит он, прежде чем отвернуться и уйти.       Он не мой, — Джеймс чувствует искушение крикнуть ему вслед, — он никому не принадлежит. Он сам по себе.       Но его сердце слегка колотится при этих словах. Регулус, его.       Он должен заботиться о нем, наверно.       Обернувшись, он видит Барти, наблюдающего за ним со слишком широкой улыбкой.       — Не могу поверить, что Рег не рассказал мне о тебе, — комментирует он, прежде чем подтолкнуть его: — Нереально. Хотел бы я, чтобы Эван так себя вёл, когда кто-нибудь со мной флиртует. Он просто смеётся и говорит, что я выгляжу красиво, когда краснею.       Конечно. Барти всегда может перевести разговор на Эвана. Джеймс считает это весьма забавным.       — Я уверен, что ты действительно выглядишь очень красиво, когда краснеешь, Барти.       — О, конечно! Но дело не в этом, Поттер.       Они отвлекаются, пока идут с трибун к раздевалкам для команд по квиддичу. Барти бездумно болтает о счетах и технике игры — на некоторые из них Джеймс обычно обращает внимание, если бы не был так увлечён разглядыванием Реджи.       Когда они добираются до места, Эван Розье и гоняющаяся за ним Эммелин Вэнс уже ждут их. Барти встречает их с разбегу и в прыжке обнимает, выкрикивая поздравления. Джеймс следует за ними и кивает им обоим.       — Привет, Вэнс. Розье.       — Привет, — отвечает Эван, прежде чем посвятить всё своё внимание прижавшемуся к нему Барти.       — Все в порядке, Джеймс? — Эммелин говорит с улыбкой, протягивая руку, чтобы дать пять. — Рег сейчас выйдет. Он просто сверяет расписание с Эммой. Он не хочет тренироваться в день рождения Сириуса.       Джеймс не мог не улыбнуться. У братьев всегда были такие непростые отношения — после совместного ухода из дома на площади Гриммо они, кажется, оба прилагают усилия, чтобы исправить все повреждения. Это делает Сириуса счастливым, это делает счастливым Регулуса. И поэтому, конечно же, Джеймс в восторге.       Он просто кивает Эммелине в знак благодарности.       Уголком глаза он видит, как Златопуст Локонс разговаривает с членами команды Когтеврана по квиддичу, и сразу же напрягается. Барти, кажется, заметил это и разразился смехом, прижавшись к плечу Эвана.       — О, вы двое должны были это видеть! — Барти ухмыляется: — Как этот чувак — реинкарнация солнца — угрожал Златопусту Локонсу!       Реинкарнация солнца? Это что-то новенькое. Он не задумывается об этом, пока Эван и Эммелина бросают на него одинаково растерянные взгляды.       — Не то чтобы он этого не заслуживает, — медленно начинает Эван, поднимая бровь, — но за что?       — А ну-ка, ну-ка! — Барти прерывает его, не давая Джеймсу даже шанса заговорить: — Это потому, что он хотел пригласить Реджи на свидание. Он стал таким собственником и ревнивцем. Это было горячо.       Джеймс хочет возразить, что он не ревновал, что у него нет причин для ревности. Но, оглядываясь назад, он понимает, что, возможно, так и было. Он не знает точно, почему, но чувство тошноты от мысли, что кто-то другой может быть с Регом, не наводит на другие мысли. Возможно, ему, скорее эгоистично, просто нравится идея быть единственным утешением Регулуса, а может быть, он боится, что отношения Регулуса разрушат ту связь, которая есть между ними.       Эммелин наклоняет голову в сторону в вопросе:       — Почему ты…       Она не успевает закончить фразу, как дверь в раздевалку открывается и оттуда выходит Регулус. Он сразу же замечает Джеймса и ярко улыбается.       Джеймс внезапно забывает о своих страданиях. Это все равно не имеет значения. Он раскрывает объятия, и Регулус радостно шагает в них, положив голову ему на грудь.       — Поздравляю, — бормочет Джеймс, получая довольное хмыканье. — Я едва мог оторвать от тебя взгляд.       Регулус тихо хихикает:       — Это хорошо, — бормочет он в ответ, прижимаясь к нему ближе. — Кстати, я могу заснуть прямо здесь. Я устал.       Джеймс улыбается, целуя его в макушку:       — Если что, я могу тебя понести.       — Мой герой, — отвечает Регулус, и, хотя в его голосе звучит невероятный сарказм, Джеймс слышит под ним нежность.       — О!       Джеймс поднимает взгляд от внезапного вздоха и видит, что Эммелина и Эван наблюдают за ними. Барти тоже, но он, как всегда, выглядит самодовольным. Эммелин выглядит взволнованной — Эван выглядит… может быть, облегчённым? Понимающим? Джеймс не совсем понимает, что делать с их взглядами.       Он чувствует, как Регулус тоже двигает головой, чтобы посмотреть на них:       — Что?       — Это объясняет историю со Златопустом, — говорит Эван Барти, который с энтузиазмом кивает.       Джеймс не уверен, что именно объясняет «историю со Златопустом», но Регулус смотрит на него, нахмурившись.       Джеймс смеётся, немного неловко:       — Локонс хотел пригласить тебя на свидание. Я… отшил его.       — Вообще-то, он грозился его проклясть, — поправляет Барти. — Его трясло, бедняжку.       Регулус всё ещё смотрит на него. К счастью, вместо того чтобы выглядеть раздражённым тем, что он вмешался в его дела, Регулус выглядит довольно забавным. Джеймс неуверенно улыбается в ответ.       — Он отталкивающий. Я вполне счастлив там, где я есть, — заявляет Регулус.       Джеймс чувствует теплоту от его слов. Он не уверен, почему.       И, к счастью, кроме пары небольших ухмылок между четырьмя слизеринцами, больше ничего не было сказано.       Когда они возвращаются в замок, Барти громко заявляет обо всем, что он нашёл привлекательного в Эване во время того матча, Регулус останавливает Джеймса. Он соединяет их руки и переплетает пальцы, слегка сжимая его руку. Джеймс немного смущён, но отвечает ему тем же.       — Ты ведь знаешь, что тебе не нужно ревновать, верно? — Регулус тихо спрашивает, сосредоточив взгляд на их руках: — У меня уже есть все, чего я хочу.       Джеймс не уверен, почему это имеет к нему отношение — его маленький поступок со Златопустом в стороне — но, тем не менее, он кивает. И даже если он не совсем понимает это заверение, он все равно принимает его. В груди становится легче, тошнота проходит.       Он облегчённо вздыхает, и Регулус с нежностью смотрит на него, а затем тащит его за собой, чтобы они могли последовать за своими друзьями.       А если они будут держаться за руки всю оставшуюся часть прогулки по территории? Джеймс решает, что лучше об этом не думать.