my almost lover

Итак… держаться за руки. Теперь это в порядке вещей.       О, не поймите Джеймса неправильно — он определённо не жалуется. Физическая привязанность? Абсолютно его язык любви. И он полностью обожает Регулуса, так что держать его за руку в любой момент — не проблема. Он просто удивлён тем, как сильно Регулус вообще хочет это делать.       Сидят рядом друг с другом? Регулус переплетает их пальцы.       Проходить мимо друг друга в коридоре? Он тянется к его руке и нежно сжимает ее, прежде чем продолжить свой путь.       С тех пор как состоялся первый в этом году матч по квиддичу, и Джеймс почувствовал необычный приступ ревности, это стало их обычным поведением. Однажды Сириус сделал небольшое замечание о том, что его удивляет — и тошнит — то, что его младший брат так открыто проявляет привязанность на публике, но Джеймс просто отмахнулся от него с яркой улыбкой. Если простое прикосновение делает Рега счастливым, он не собирается останавливаться. Кроме того, он наслаждается теплом и ему нравится, что он может притянуть его ближе.       Это уже настолько привычное дело, что, когда Регулус взял его за руку тем утром и попросил пойти с ним в Хогсмид, у Джеймса не возникло ни одной задней мысли.       Хотя ему хотелось бы, чтобы люди перестали с любопытством рассматривать их, когда они идут по деревне.       Пока что это был хороший день. Регулус хотел купить новые перья, Джеймс — сходить в «магазин шуток Зонко». Им обоим очень хотелось пойти в «Сладкое Королевство», и Регулус сделал вид, что поднимает шумиху, когда Джеймс купил ему сладости и шоколад, а заодно и себе. Улыбка выдавала, что он польщён, и Джеймс чувствовал себя таким умилённым при виде этого.       Сейчас они были в «Трех мётлах», после того как Регулус настоял на том, чтобы купить ему сливочное пиво в обмен на его небольшие покупки.       Они нашли кабинку ближе к задней стенке, небрежно вывалив все сладости на стол, после чего Регулус помчался с горстью сиклей, оставив его устраиваться поудобнее на их местах.       В отсутствие активности Джеймс повернулся, чтобы понаблюдать за ним сейчас, когда он стоит у бара в ожидании. Он тепло одет для ноябрьской погоды, на нем гриффиндорский шарф Джеймса, потому что он случайно забыл свой собственный. Джемпер, который он надел, слишком велик, потому что он утверждает, что так ему теплее, но Джеймс думает, что он случайно подобрал одежду Эвана, когда спешил пригласить его в Хогсмид. Он выглядит мило, уютно. Прекрасно, как обычно.       Регулус замечает его взгляд и улыбается. Джеймс улыбается в ответ, чувствуя тепло.       Он так увлечён наблюдением за Регулусом, что не замечает двух человек, опускающихся в кабинку напротив, пока они демонстративно громко не кашляют, давая о себе знать. Джеймс, честно говоря, очень расстроен тем, что не может полностью сосредоточиться на своем друге, но все равно поворачивается.       Марлин Маккиннон и Доркас Медоуз сидят за столом и с лукавым выражением смотрят то на сладости, то на Джеймса.       Он обожает эту парочку, озорной дуэт, который стал только более хлопотным с тех пор, как объявил о своих отношениях два года назад. Как бы он и его друзья ни утверждали, что они — чемпионы Хогвартса по розыгрышам, это близкое соревнование с двумя противоположными. Он всегда опасается, что они что-то замышляют, и сегодняшний день не стал исключением.       Марлин наклоняется над столом, ее улыбка прекрасна, но в то же время насмешлива:        — Даже мне стало неловко оттого, как часто ты пялишься на неё. Твоя влюблённость так отвратительна.       Джеймс моргает, наклоняя голову в сторону в искреннем замешательстве:        — На кого, по-твоему, я смотрю?       При этом Доркас и Марлин обмениваются взглядами, прежде чем первая делает жест в сторону бара.       — На Лили?       Он оглядывается и видит Лили всего в нескольких местах бара от Регулуса. Он искренне не замечал ее, что удивило бы Джеймса в прошлые годы. Она разговаривает с Мэри, выглядя совершенно довольной, и Джеймсу вдруг приходит осознание того, что он совсем не следил за тем, чем занималась Лили. Его влюблённость рассеялась — он не может вспомнить, когда в последний раз смотрел на неё с привычным благоговением и почтением.       Даже сейчас, когда он смотрит на неё, он просто чувствует какое-то смутное уважение к Лили. Но больше ничего. Странно — он задаётся вопросом, что же изменилось.       Джеймс оглядывается на девушек, не обращая внимания:        — Я смотрел на Реджи, — поясняет он для них. — Он покупает нам напитки, и при незнакомцах ему становится не по себе.       — Реджи? — удивлённо спрашивает Доркас. — Ты имеешь в виду Регулуса Блэка?       Марлин поднимает бровь:        — Брата Сириуса?       — Да.       Джеймс жестом показывает на Регулуса, а сам оглядывается. На барный стул рядом с Регулусом сел новенький, хаффлпаффец, который, по мнению Джеймса, учится на год младше него. Джеймс не слышит, что он говорит, но он подходит слишком близко для человека, который хочет просто поговорить. Регулус, однако, выглядит невероятно незаинтересованным. Джеймс не знает, почему он чувствует себя счастливым всякий раз, когда Рег отвергает попытки ухаживания.       И делает он это так замечательно. В данном случае он полностью отвернулся от хаффлпаффца на середине фразы и барабанит пальцами по барной стойке, словно пытаясь отгородиться от него.       — Да.       Джеймс не может удержаться от смеха. Злость, которая всегда бурлит, когда кто-то разговаривает с Регулусом в таком качестве, утихает при виде его откровенной незаинтересованности.       Он слышит, как Доркас хмыкает напротив него:        — Не знала, что вы двое так близки.       Джеймс улыбается, скорее себе, чем девушкам:       — Он милый.       На это Марлин смеётся. Когда Джеймс поворачивается к ним, они обе смотрят на него с весельем.       — Правда? — спрашивает Марлин, на её губах появляется широкая ухмылка.       Джеймс не успевает задать вопрос об их выражениях, потому что Регулус возвращается к столу. Он ставит сливочное пиво между горами сладостей и опускается в кабину рядом с Джеймсом, тут же беря его за руку, как обычно. Джеймс улыбается и позволяет Регулусу прислониться к нему.       Через плечо Джеймс бросает взгляд на бар и видит, что за ними наблюдает хаффлпаффец. Он ухмыляется, когда другой студент неистово краснеет и поспешно отводит взгляд. Он задаётся вопросом, волнует ли Регулуса то, что он так его опекает.       — Привет, малыш Блэк, — хором говорят Доркас и Марлин, когда Регулус, кажется, полностью успокоился.       Регулус приветствует их наклоном подбородка, а затем спрашивает:       — Что вам нужно?       Марлин усмехается:       — Он всегда такой прямолинейный, не так ли?       — Он гораздо добрее ко мне в Слизеринском клубе, — говорит Доркас своей девушке.       Регулус усмехается:       — Вы мешаете. Зачем? — и это было сказано таким грубым тоном, что Джеймс не удержался и легонько подтолкнул его.       — Реджи, — тихо укоряет он, — будь повежливее.       Со своего места Регулус поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Он морщится от просьбы, но все же кивает, ещё больше прижимаясь к нему. Джеймс улыбается и обхватывает его за талию, прежде чем объяснить ему ситуацию.       — Я думаю, они пришли побеседовать со мной о моей прежней влюблённости в Лили Эванс, — говорит Джеймс.       Марлин добавляет:       — И сказать ему, чтобы он прекратил свои безнадёжные страдания, потому что она с Мэри, — хотя Джеймс замечает, что она выглядит гораздо менее заинтересованной в этой теме, чем раньше, её глаза метались между ним и Регулусом с неподдельным любопытством.       — О, правда?       Джеймс снова оглядывается через плечо на Мэри и Лили. Действительно, они выглядят довольно близко. Лили ласково улыбается Мэри, а другая девушка проводит пальцами по ее предплечью с полными обожания глазами. Хм. Они мило смотрятся вместе.       Он оглядывается на Доркас и Марлин и пожимает плечами:       — Круто.       Наступает момент молчания, когда кажется, что девушки ждут более серьёзной реакции. И Джеймс полагает, что не может их винить. Он был болезненно влюблён в Лили Эванс с одиннадцати лет, но его чувства уже давно угасли. Он наполовину ожидает почувствовать ту жгучую ревность, которую он иногда испытывает к Регулусу, когда смотрит на Лили и Мэри, но он не чувствует ничего, кроме счастья за них.       Он полагает, что просто счастлив быть одиноким. Несомненно, любой партнёр может быть немного расстроен тем, как близки они с Регулусом, но он все равно не готов от этого отказаться.       — О, ну, это не весело, если ты не драматизируешь из-за этого! — угрюмо говорит Доркас.       Джеймс извиняюще улыбается ей:       — Прости, Доу, просто мне больше не нравится Эванс.       Регулус усмехается:       — Не могу поверить, что это не очевидно.       Затем происходит сдвиг, и Регулус перемещается так, что он практически нависает над ним. Его ноги перекинуты через его колени, голова приземляется в пространство между его шеей и плечом, и он вцепился в его рубашку так, будто от этого зависит его жизнь. Это не так навязчиво, каким Регулус был раньше, особенно летом, но это самое большее, что он делал на людях. Ему интересно, заботится ли Регулус о том, какой имидж они могут создать.       Но потом он видит, как тот показывает средний палец вновь уставившемуся на него хаффлпаффцу, и Джеймс понимает, что Регулус делает все, что хочет, невзирая на последствия. И он обожает его за это.       — Удобно?       Регулус радостно хмыкает.       Джеймс смеется:       — Что побудило тебя быть таким милым?       — Видимо, люди… — он не видит, но думает, что Регулус может смотреть через стол. — Похоже, не знают, на кого ты «пялишься». Я это исправляю.       Джеймс усмехается:       — Я уже сказал им, что смотрю на тебя, Рег.       — Лишнее зрелище не помешает, — добавляет Регулус, надувшись.       Да. Он полагает, что Регулус определённо устраивает зрелище. Он не уверен, почему это имеет отношение к влюблённости.       — Ого, — говорит Марлин, выражение её лица демонстрирует неподдельный шок, — нам действительно следовало понять это по-другому.       Рядом с ней Доркас кивает:       — Мне даже как-то стыдно за нас. Мы далеко зашли, — она поворачивается к Марлин, махая рукой в их сторону. — Как — как, черт возьми, мы это пропустили? Разве у нас не должно быть чутья на эту штуку?       Марлин отпихивает её руки и сосредотачивает внимание на Джеймсе и Регулусе:       — Как давно это происходит? — и это звучит как требование, а не вопрос.       Джеймс смотрит в пустоту:       — Что?       Она показывает жестом на них, на их соединённые руки и на то, как Регулус обхватил его:       — Это! — повторяет она.       О.       Джеймс предполагает, что она спрашивает, как долго они были так близки. Похоже, что для всех вокруг это имеет большое значение. Сириус и Питер отреагировали так же ещё летом, и он не уверен, что есть что-то плохое в такой близости с тем, кого он считает лучшим другом (вроде как… к Регулусу он относится иначе, чем к Сириусу. Он не совсем понимает, в чем разница, но не спешит это выяснять).       — Эм. С августа? — Джеймс догадывается, глядя на Регулуса: — Это началось в августе?       Регулус кивает ему, прижимаясь к плечу:       — Да. Восьмое августа.       — Ты помнишь и этот день?       — А ты нет? Я принимал тебя за романтика.       — Ха, — Джеймс думает об этом. Он полагает, что это справедливо. Он очень романтичный человек, и та ночь очень сильно изменила их отношения с Регулусом в лучшую сторону. Он прижимает поцелуй к макушке Регулуса: — Теперь я буду помнить.       Регулус снова хмыкает, довольный.       Доркас улыбается им обоим:       — Знаете, теперь, когда я об этом думаю, в этом есть определённый смысл. Но брат лучшего друга? Какая драма.       — Не могу поверить, какие возможности мы упустили, — говорит Марлин, не давая ему времени спросить, что имеет в виду Доркас. — Джеймс Поттер — у нас могли бы быть квиддичные свидания, неужели ты не понимаешь?!       Джеймс, очевидно, не понимает. От этой фразы у него на щеках поднимается жар.       — Я… эм, квиддичные свидания?       Марлин кивает:       — Лилс и Мэри не очень-то любят смотреть квиддич, — говорит она, перебирая пальцами. — Люпин и старший Блэк скучные и предпочитают сосаться, чем смотреть на трибуны.       Регулус издаёт рвотный звук при упоминании своего брата. Джеймс смеётся и прижимает его к себе в знак поддержки.       — Но ты ведь любишь квиддич, верно, Рег? — спрашивает Доркас.       — Возможно.       Доркас улыбается ему:       — Отлично. Мы давно мечтали сходить на двойное свидание!       Опять это слово.       Свидание.       Свидание, свидание, свидание.       Свидание. С участием его и Регулуса.       Джеймс не осознает, что пробормотал «Двойное… свидание» вслух, пока Доркас и Марлин не засмеялись.       — Серьёзно, Поттер, — поддразнивает Марлин, — я знаю, что твоя личная жизнь в прошлом была ужасной, но ты не можешь быть совершенно незнаком с этим термином.       Доркас игнорирует его внутреннее смятение и смотрит на мальчика, прижавшегося к нему:       — Что скажешь, мини-Блэк?       Его беспокойство нарастает.       Он не уверен, как Регулус отнесётся к намёку на то, что у них свидание. Джеймс не возражает. Конечно, не возражает. Быть на свидании с Регулусом? Для него в этом нет никакой проблемы. Он красив, он мил, он — все, что нравится Джеймсу. Но Регулус никогда не был особенно открытым в том, что или кто ему нравится. Что, если ему будет противно, что, если это заставит его чувствовать себя неловко?       Чего Джеймс не ожидает, так это того, что Регулус практически сядет на его коленки, чтобы спросить:       — За кого ты болеешь?       Под тем углом, под которым он сидит, Джеймс может видеть его выражение лица. Он не выглядит недовольным из-за упоминания о двойном свидании. Вообще, он выглядит вполне комфортно.       Доркас отвечает:       — «Холихедские Гарпии», конечно же.       Регулус морщит нос от отвращения и переводит взгляд на Марлин:       — А ты?       — «Стресморские Сороки», — с гордостью говорит ему Марлин. — Потому что я не люблю проигрывать, в отличие от одной команды, — она с ухмылкой смотрит на Доркас, которая прыснула.             — «Гарпии» выигрывали все игры против «Сорок» с 1973 года! — возражает другая девушка.       — И все же они так далеко внизу в турнирной таблице. Позорники.       — Мне нравятся «Сороки», — говорит им Регулус и тянется за своим сливочным пивом.       Марлин хлопает в ладоши в знак торжества: — Видите, у парня есть вкус!       Доркас хмурится:       — Ух. На меня ополчились! — она указывает прямо на него: — Поттер, за кого ты болеешь?       Джеймс вздрагивает от внезапного внимания к нему:       — О… эм… Мне нравится… Мне нравится Паддлмир?       За столом раздаётся коллективный стон, и Регулус выталкивает себя из его объятий, отстраняясь от него. Джеймс сразу же ощущает отсутствие тепла его рук и разочарованно хмурится.       — Невероятно, — говорит Рег, протягивая свой напиток, чтобы избежать внезапных «хватательных рук» Джеймса. — Не могу поверить, что я связан с фанатом «Паддлмир Юнайтед».       Доркас сочувственно похлопывает Регулуса по руке через стол.       — Придётся тебе избавиться от него, милый.       — Но только после того, как мы вместе пойдём смотреть матчи, — поспешно говорит Марлин. — Вы оба в деле?       Регулус делает длинный глоток сливочного пива:       — Я не против, — и смотрит на Джеймса, как будто его ответ будет решающим фактором.       Джеймс пожимает плечами:       — Конечно. С удовольствием, — говорит он, всё ещё пытаясь вернуть руку Регулуса. Регулус вздыхает и освобождает ему руку, снова соединяя их пальцы.       Конечно, Джеймс с удовольствием пошёл бы на «свидание». Потому что это квиддич. И это Регулус. Какая причина у него может быть, чтобы отказать?       Девушки обе загораются от этой новости, поворачиваются друг к другу и улыбаются, как будто выиграли джекпот. Джеймс ненадолго задумывается, почему они считают их с Регулусом хорошей заменой настоящей паре на двойном свидании, но не задается этим вопросом.       Квиддич — это хорошо. Свидания — это хорошо. Регулус — это хорошо. Вот и все, полагает он.       — Потрясающе, — говорит Доркас, вставая и беря Марлин за запястье, — Марлс, пойдём в Спинтуитч. Мы сможем найти список матчей, на которые можно пойти, и назначить дату!       Марлин с энтузиазмом кивает, поспешно поднимаясь на ноги. Она оборачивается к мальчикам с огромной ухмылкой:       — Мы сейчас вернёмся!       И затем они уходят. Джеймс смотрит им вслед, всё ещё немного ошеломлённый всем разговором.       Регулус, кажется, ничуть не ошеломлён, он ставит свой напиток и тянется к сладостям на столе, закидывая ноги обратно на колени. В течение нескольких секунд Джеймс пытается понять, не скрывается ли под его спокойным выражением лица какая-нибудь более глубокая эмоция: паника или дискомфорт от мысли, что он пойдёт с ним на «свидание». Но он выглядит совершенно нейтральным по отношению ко всему этому, как будто это предложение так же нормально, как спросить о погоде.       Джеймс не уверен, испытывает ли он облегчение или разочарование от того, что Регулусу, похоже, все равно.       Регулус прислоняется к нему спиной, укладывая голову под подбородок Джеймса, рассматривая коробку с конфетками «Берти Боттс». Джеймс мысленно проводит пальцами вверх и вниз по боку Регулуса, гадая, считает ли Регулус свидания романтическими, или они с друзьями постоянно ходят на групповые прогулки и произносят слово «двойные свидания» вскользь.       Джеймс не хочет, чтобы что-то заставило его чувствовать себя неловко, и спрашивает:       — Ты не против?       — Не против чего? — отвечает Регулус, выбирая зелёную конфету. Он облизывает ее, хмурится и передаёт Джеймсу, который смеётся и кладёт ее на стол.       — С… свидания?       Регулус пожимает плечами, поднимает жёлтую конфету и подносит ее к свету, как будто это даст ему подсказку о ее вкусе:       — Не-а, — отвечает он, прежде чем выражение его лица меняется, и он обеспокоенно смотрит на Джеймса: — А что? Ты не хочешь идти?       — Что? Нет. Нет, я хочу! Я просто подумал… ты… — он хмурится, прежде чем сказать, довольно неловко: — Люди могут неправильно понять.       Регулус наклоняет голову:       — Неправильно понять что?       Он делает паузу, наблюдая, как Регулус переключает внимание на сладкое, откусывает половину и кивает в знак одобрения, а затем подносит вторую половину к губам Джеймса.       Возможно, он просто драматизирует. Не в первый раз он обдумывает что-то настолько простое. Есть риск, что если он задаст вопрос о характере свидания, то заставит Регулуса нервничать — именно то, чего он пытается избежать. Если Рег в порядке и счастлив, Джеймс может справиться с небольшим замешательством со своей стороны.       Джеймс улыбается ему, съедая вторую половину конфеты:       — Ничего. Я веду себя глупо. Это будет весело.       Регулус кивает:       — Хотя, — он оттягивает это слово, ухмыляясь, — нам действительно придется просветить тебя насчёт выбора команды по квиддичу.       Джеймс задыхается, обиженный:       — Эй!       Они начинают играть-драться из-за сладостей, смеяться и устраивать за столом беспорядок с различными квиддичными оскорблениями, пока Марлин и Доркас не возвращаются со списком игр, которые они могут посетить в перерывах между семестрами. Кажется, они единогласно решили, что не будут посещать игры Паддлмира — к его огорчению, — пока не увидели, что им предстоит матч против «Сорок». Это быстро назначает свидание на игру, через две недели после Рождества.       Они вчетвером легко и быстро погружаются в беседу, Регулус откидывается на бок и кажется искренне счастливым.       Сердце Джеймса бешено колотится.       Кажется, так происходит только если слизеринец рядом с ним.