my almost lover

Никаких сомнений. Джеймс Поттер влюблён.       И он чёртов идиот, что не понял этого раньше.       Какая-то его часть пытается отрицать это какое-то время; отрицать тепло в животе или то, как колотится его сердце, когда Регулус просто улыбается ему. Естественный комфорт, который слизеринец находит в нем, вовсе не вызывает у него желания распасться на части или упасть на колени и поклоняться ему. Абсолютно нет.       Вот только он безнадёжен. Его чувства к Регулусу не изменились, ни в малейшей степени. Просто теперь у него есть для них слово — определение, понимание. И это полностью разрушило его жизнь. Он больше не может жить в мирном блаженстве, когда Регулус тянется к его руке, не вызывая желания взорваться. Он больше не может долго обнимать Регулуса без того, чтобы его лицо не раскалилось и не выдало его.       Он так болезненно осознает, насколько он влюблён, что становится нервным. И все же он не может отстраниться.       Однако ему необходимо признаться. В этом он абсолютно уверен. Это нечестно по отношению к Регулусу — вести себя так, как они ведут себя, когда он испытывает более глубокие чувства. Скрывая это от Рега, он может поставить его в неловкое положение, а это последнее, что он хочет сделать.       Однако его верность также связана с Сириусом. Его лучшим другом.       Джеймс знает, что должен рассказать Бродяге о своих чувствах к его младшему брату, прежде чем делать что-либо ещё. Это не тот разговор, которого он с нетерпением ждёт.       К счастью, когда он приходит в общежитие после тренировки по квиддичу, и Ремус, и Питер тоже там. Хорошо. Они могут помешать Сириусу убить его.       Лунатик и Хвост играют в карты на полу, а Сириус лежит на кровати Джеймса — Мерлин знает почему, у него есть своя собственная, вполне хорошая, — и листает журнал. Никто из них не поднимает на него глаз, когда он входит, но раздаётся общий галдёж, показывающий, что они знают о нем. Достаточно хорошо, полагает он.       — О, Сохатый, — говорит Сириус вместо приветствия, — а это кто? Здесь слишком много имён.       Джеймс подходит и смотрит на страницу журнала.       — Итан Паркин. Вигтаунские Воители.              Сириус хмыкает:       — Лунатик, мы можем нарядить тебя в эту форму?       — Нет.       — Но Ремус! Оставь метлу, оседлай игрока в квиддич!       — Хорошо! — Джеймс прерывает его, прежде чем Сириус успевает ещё немного поплакаться на то, что Ремус не исполняет его ролевые фантазии: — Мне действительно нужно с вами кое о чём поговорить.       Никто не смотрит на него, пока Питер спрашивает:       — Это разговор в стиле «я драматизирую» или в стиле «мне нужно, чтобы вы искренне выслушали меня»?       — Э-э-э… второе.       Результат мгновенный. Сириус закрывает журнал и садится, а Лунатик и Хвостик тут же бросают свои карты, разворачиваются на полу, чтобы уделить ему все своё внимание. Это всегда было их манерой — шутить и играть до тех пор, пока им не требовался искренний разговор.       Он обожает своих друзей. Он страшно боится потерять одного из них.       — Сиди, сиди, — требует Сириус, дёргая его за рукав. — То, что ты болтаешься, только усиливает твоё беспокойство.       Это правда. Джеймс опускается рядом с Сириусом и позволяет другому мальчику перекинуть руку через его плечо. Ремус и Питер пробираются ближе к кровати.       — Что происходит, Сохатый? — спрашивает Ремус.       Он немного ошеломлён, если быть честным. Но он должен это сделать.       — Я… я… я кое-что понял. Кое-что, что, судя по всему, должно было быть очевидным, — объясняет Джеймс, оглядываясь между ними. — И я очень волнуюсь, что это все испортит. С нами. С… с ним.       Сириус отстраняется, слегка нахмурившись от слов Джеймса.       — Ладно, ты меня немного пугаешь, приятель. Что происходит?       Его нервы вспыхивают. Питер придвигается ещё ближе и протягивает руку, чтобы положить её на колено Джеймса.       — Ну же, Джеймс. Ты ничего не испортишь. Давай поговорим об этом, хорошо?       Поговорить. Он может это сделать. Он может.       — Я… я влюблён.       Наступает тишина. Он смотрит на всех троих. Никто из них не выглядит удивлённым, только, может быть, немного растерянным.       — Хорошо? — медленно говорит Ремус.       Опять тишина. Может быть, они не понимают масштаба. В конце концов, он годами утверждал, что влюблён в Лили. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Сириуса.       — В Регулуса, — говорит он ему, готовый к спору.       Секунду Сириус смотрит совершенно безучастно.       Затем он просто поднимает бровь:       — Да? Я вроде как догадался. Так в чем проблема?       Что?       Это… совсем не то, чего Джеймс ожидал. Сириус продолжает смотреть на него без малейшего намёка на гнев. Может быть, немного раздражения, но в остальном он никак не отреагировал на что-то совершенно новое для него. В какую вселенную он попал, где Сириус ещё не отгрыз ему голову за то, что он посмел влюбиться в своего брата?       Питер насмехается рядом с ним, уронив руку и выглядя беспечным. Ремус продолжает выглядеть слегка озадаченным.       — Чёрт возьми, Сохатый, — говорит Хвост, возвращаясь к картам, которые они с Лунатиком выбросили. — Ты сказал, что это действительно проблема, а не то, что ты хочешь поговорить о своём парне.       Парне…       Что?       — Он не мой парень, — говорит им Джеймс.       Сириус пренебрежительно машет рукой:       — Тогда партнёр. Как бы ты это ни называл, — он снова взял журнал и помахал им перед Джеймсом. — В любом случае, насчёт этой формы для квиддича, Лунатик…       — Почему ты не злишься на меня?       — С чего бы мне злиться?       — Я влюблён в твоего брата?       — И?.. — Сириус отвечает, внезапно став незаинтересованным, перелистывая страницы: — Я очень надеюсь, что ты влюблён, ведь ты встречаешься с ним последние пять месяцев.       Встречаюсь.       Пять месяцев.       Они думали…       Ремус единственный, кто всё ещё смотрит на него. Его глаза слегка расширены, как будто он что-то понял вместе с Джеймсом.              — Я… мы не… мы не вместе, Бродяга.       Это снова привлекает внимание Сириуса. Он смотрит вверх, нахмурив брови.       — Что ты имеешь в виду?       — Мы не пара?       — Что случилось? — Питер спрашивает с беспокойством в голосе: — Вы расстались?       Джеймс качает головой:       — Мы вообще никогда не встречались! — настаивает он.       Сириус отбрасывает журнал в сторону и смотрит на него:       — Это шутка? Потому что это не смешно.       — Нет, это совсем не смешно, — соглашается Джеймс. — Вы что, ребята, издеваетесь надо мной?       И снова тишина. Кажется, никто не имеет ни малейшего представления о том, что происходит.       — Джеймс, — медленно говорит Ремус, — как ты думаешь, какие у тебя отношения с Регулусом?       Я влюблён в него и хочу попросить его быть моим.       — Он… Мы очень хорошие друзья.       Ремус, Питер и Сириус смотрят друг на друга. Они ведут безмолвный разговор без него, что немного обидно. Он сидит прямо там. Он сосредотачивается на Сириусе, пока они оглядываются на него, который, кажется, оценивает его.       Через мгновение выражение лица Сириуса меняется. Ах, да. Вот и гнев, которого он изначально ожидал!       — Ты серьёзно, — практически шипит Сириус. — Ты не знаешь.       — Я думаю, что вы трое не так поняли… Я понял, что люблю его только на Рождество.       Питер вздыхает, измученно, жалко:       — Хорошо. Но вы были парой с лета.       Это самая нелепая вещь, которую он когда-либо слышал.       — Если бы я встречался с Регулусом, я бы это заметил.       Пауза. Все его друзья смотрят на него с разной степенью неверия. Внезапно он чувствует себя очень глупо.       — Ты уверен? — спрашивает Ремус.       Ну, сейчас он не уверен.       Он вспоминает время, проведённое с Регулусом с лета, общение с другими людьми.       Мысли настойчиво лезут в голову. Первоначальное раздражение Сириуса по поводу того, что они были такими милыми. Поддразнивания Барти, воркование Эвана и Эммелины. Использование слова «свидание», когда Марлин и Доркас настояли на том, чтобы вместе пойти на матч по квиддичу.       Поддержка Юфимии. Заботливые слова Флимонта.       О.       О, нет.       — Блядь.       Сириус бьёт его подушкой по лицу.

______________________________

      После этого начинается долгая дискуссия.       Недоумение по поводу того, как он мог быть настолько глупым, настойчивое подтверждение, что буквально все знали. Хотя Питер признается группе, что он никогда не слышал, чтобы Регулус лично подтверждал их отношения. Быстрый взгляд на Ремуса и Сириуса показывает, что они тоже никогда не слышали, чтобы Регулус лично говорил им о том, что они пара.       Ремус верит, что Регулус не настолько глуп.       Сириус, ради Джеймса, молится, чтобы тот был таким же невнимательным. …Да. Джеймс тоже на это надеется. По крайней мере, тогда признание, которое он планировал, пройдёт без всяких разговоров «но мы же уже вместе». Это будет неловко.       После того, как выясняется, что Джеймс должен выяснить, как Регулус видит их, он проверяет карту Мародёров и отправляется к озеру, чтобы увидеться с Регулусом.       Неудивительно, что его… парень?.. читает. Джеймсу всегда казалось забавным, что Регулус находит утешение у озера, особенно если учесть, что он не умеет плавать. Он упомянул об этом однажды на пятом курсе, за что получил проклятие, и с тех пор он молчит об этом.       Регулус выглядит умиротворённым. Джеймсу грустно, что он может все испортить.       — Привет, Реджи.       Слизеринец поднимает глаза на тень и тут же одаривает его небольшой улыбкой.       Красивый. Такой красивый. Как же он оказался таким невнимательным?       — Привет.       Регулус протягивает руку, которую Джеймс тут же берет, используя захват, чтобы мягко притянуть его к себе. Джеймс оказывается в их обычном положении: спина Регулуса прижата к его груди, а подбородок Джеймса покоится на его плече. Это наиболее удобно для них обоих.       И… сейчас он осознал, что Регулус никогда не сидит с кем-то рядом, когда читает.       Ладно. Да — ещё один пункт в неплатонической категории.       — Что ты читаешь?       — Просто некоторые старые законодательные акты для моего эссе по Истории Магии.       — Нашёл что-нибудь интересное?       — Предрассудки против магических существ настолько укоренились в мире волшебников, что трудно найти хоть один закон, который бы их не притеснял, — раздражённо говорит он, перелистывая несколько страниц назад и тыкая пальцем в страницу. — Я пытаюсь понять, с чего всё началось.       Джеймс усмехается:       — Борешься за добро, да?       Регулус кивает, прежде чем тихо пробормотать:       — Я… также пытаюсь найти способ вытащить Кикимера из дома моих родителей. Лазейки или что-то в этом роде, так как отдать ему одежду лично уже не получится. — Он вздыхает. Это звучит… печально. — Я не хочу, чтобы он там умер, Джеймс. Он был так добр ко мне.       Его доброта чертовски растапливает его сердце.       Джеймс знает, как сильно Регулус заботится о благополучии магических существ — Сириус на какое-то время задумался, не вложить ли ему ту же энергию в предрассудки о крови, пока они не сбежали вместе — и он знает, что большая часть этого проистекает из наблюдения за тем, как плохо обращались с его домовым эльфом, когда он рос. Сириус слепо клянётся, что Кикимер — маленький засранец, который заслуживает этого, но Регулус безгранично обожает его.              Тот факт, что его возмущение распространяется только на ужасы, совершаемые по отношению к домовым эльфам, умопомрачительно мил.       Он любит его, он его так любит.       — Мерлин, ты замечательный, — говорит Джеймс, целуя его в шею. — Как, чёрт возьми, я не догадался?       Регулус усмехается:       — Не догадался, что я замечательный?       — Не об этом…       Ну, тогда…       Момент истины.       — Могу я тебя кое о чём спросить?       — Конечно.       Джеймс колеблется. Затем он молвит:       — Мы встречаемся?       Последовала пауза. Джеймс наблюдает через плечо Регулуса, как тот закрывает книгу и наклоняет голову, чтобы посмотреть на него. Он не выглядит расстроенным — более того, он выглядит невероятно растерянным. Джеймс надеется, что, возможно, он находится в таком же замешательстве, как и он сам.       Пока он не спрашивает:       — Это вопрос с подвохом?       И чёрт. Как он единственный, кто пропустил первые пять месяцев отношений?       — Ладно, — вздыхает Джеймс, пытаясь понять, как к этому относиться, — чёрт, ладно. Ты можешь… ты можешь повернуться, чтобы посмотреть на меня?       Регулус немедленно поворачивается, откладывает книгу в сторону и становится на колени. Он смотрит на него, широко раскрыв глаза и полный беспокойства. Сердце Джеймса слегка колотится при виде этого, от того, что он, вероятно, собирается в конечном итоге немного расстроить его. Он быстро успокоит его, он знает, как физическое прикосновение может успокоить его, но…       Ну, он просто надеется, что Регулус найдёт юмор в этой ситуации.       — Как долго мы встречаемся, Рег?       Регулус тихо смеётся:       — Ты уже забыл? Ты обещал, что на этот раз запомнишь.       Запомнить…       Разговор с Марлин и Доркас. Марлин спросила их, как долго «это» продолжается. Теперь он понял, что она имела в виду, как долго они были вместе. Все намёки были на виду — в словах его друзей, в его действиях и ответах. Он не дал никому повода заподозрить, что они не являются партнёрами. В том числе и Регулусу.       — 8 августа, — говорит Джеймс. — Ночь грозы.       Регулус кивает с небольшой улыбкой.       Он знает, почему Регулус тоже так думает сейчас, когда вспоминает ту ночь. Он отстранился от него, сказал, что ему нужно пространство.       — Ты сказал мне, что я тебе нравлюсь, — произносит Джеймс вслух.       Он помнит, как Регулус сказал это с такой горечью, с такой тревогой. В то время Джеймс считал, что это потому, что он беспокоился об их дружбе. Теперь он понимает, что это было признание. Признание, которое, по собственному выбору слов и наивности Джеймса, он сделал ему той ночью.       Джеймс слабо прохрипел:       — Ты имел в виду романтические отношения.       Несколько секунд Регулус просто смотрит на него и выглядит совершенно потерянным. Затем его осеняет понимание, и он улавливает смысл сказанного Джеймсом.        Он открывает рот от удивления:       — Ты… не имел в виду романтические отношения? — спрашивает он.       Джеймс ничего не говорит. Это служит достаточным подтверждением, что в тот момент он не имел в виду романтические чувства.       Неважно, что теперь он понял, что все это время любил Регулуса. Он всё испортил — но он всё исправит. Он знает, как.       Он уже готов сделать признание, пока не видит, как на лице Регулуса появляется множество эмоций. Смущение, боль — о, он ненавидит это больше всего — гнев и, наконец, взгляд холодного безразличия, которым Регулус так успешно овладел за эти годы.       Защитный механизм, который он часто использует в отношении людей, которым не доверяет. У Джеймса скрутило живот, когда он понял, что уже много лет не видел этого взгляда, направленного на него.       — Ты тупой? — спрашивает Регулус, его тон лишён каких-либо эмоций.       Больно. Этот голос был хуже того, что Джеймс мог себе представить.       Джеймс кивает:       — Да. Я такой.       — А что, по-твоему, мы делали?       — Я думал, что это… — он поморщился, когда сказал: — Платонически.       Регулус ничего не говорит. Он просто смотрит в сторону, выражение лица пустое.       Он должен сказать ему, что любит его. Что между ними не было ничего фальшивого, что все это настоящее. Просто ему понадобилось время, чтобы понять, как сильно он заботится о нем, как ему нравится быть с ним. Он не может представить, что когда-нибудь влюбится в кого-то другого, и как он благодарен за то, что нашёл его.       — Теперь я знаю, — нерешительно начал Джеймс. — Я понял, что…       Регулус вмешивается, голос жёсткий и горький:       — Что ты потратил впустую последние пять месяцев моей жизни?       И это… ну, это определённо нехорошо.       Он все ещё не смотрит на него, его взгляд устремлён на озеро, но Джеймс видит это. Начало слез, даже если его губы слегка поджаты. Он в ярости, но он раздосадован. Джеймс никогда не хотел бы его видеть таким.       Джеймс протягивает руку:       — Реджи, нет.       Регулус резко отстраняется и обращает на него свой залитый слезами взгляд:       — Не называй меня так, — огрызается он.       Он не говорил с ним так резко с тех пор, как им было по двенадцать лет.       Рег поднимается на ноги, тянется за своей книгой и поворачивается спиной к Джеймсу. И нет, нет. Джеймс не может позволить разговору на этом закончиться — он должен убедиться, что Регулус понимает. Понимает, что все, что он делал, все его поступки были совершенно искренними. Что в конце концов он все понял, что он без ума от него.       Но он уходит. Мерлин, не уходи.       Джеймс вскарабкивается на ноги и идёт за ним.       — Подожди. Регулус, — умоляет Джеймс, — позволь мне все объяснить!       — Что объяснять?! — требует Регулус, резко останавливаясь и поворачиваясь к нему лицом. — Что ты идиот, который думает, что я способен на такую платоническую привязанность.       Он произносит слово «платоническую» с усмешкой, как будто это оскорбление.       Но Джеймс полагает, что он прав. Он видел Регулуса с Барти. С Эваном и Эммелиной. Мерлин, с Ремусом, Питером, Сириусом. Всё платонически, очень платонически. Ни с кем из них он не ласков. Джеймс наблюдал, как Регулус уворачивался от объятий или отдёргивал руку от кого-то другого с крошечным — очаровательным — взглядом, словно прикосновение к нему было каким-то личным оскорблением.       Но никогда с Джеймсом. Ни разу.       Регулус продолжает, голос становится слабее:       — И я ещё больший дурак, раз думал, что у нас когда-нибудь может что-то быть.       — Но у меня…       Регулус насмехается:       — Пощади меня. Мне не нужна твоя жалость. Разве ты уже недостаточно меня унизил?       — Это не жалость! Ты можешь просто выслушать?       Он решается на риск, протягивая руку, чтобы взять его за руку.       Регулус тут же отдёргивается.       Джеймс не понимал, как сильно он привязался к его руке до этого момента.       — Не трогай меня.       Он не кричит. Он не звучит сердито. Поражение, боль, разочарование.       Если он только позволит Джеймсу объяснить… проклятое упрямство семьи Блэк.       Он снова протягивает руку, последняя попытка успокоить Регулуса. Но маска мгновенно возвращается, и Регулус отступает ещё дальше. Когда он снова смотрит на Джеймса, тот видит холодный взгляд Регулуса, который ничего не выдаёт.       — Держись от меня подальше, — говорит ему Регулус, поворачивается на пятках и уходит.       Джеймс не следует за ним, даже когда его сердце разбивается.