Дневник Элиан Снейп

1 сентября 1999 года:

      Сегодня ровно месяц со дня смерти мамы. И сегодня я вдруг ощутила, что у меня не было сил даже подняться с кровати. Мне было плохо без неё.       Я жила без её присмотра годами, учась далеко от Парижа в частной школе для волшебников. Но она постоянно писала мне подбадривающие письма, и всё лето мы проводили с ней вместе. Она всегда была моей поддержкой. Моей душой.       И я плакала всё это утро, вспоминая наши с ней дни, полные счастья и любви, и отказывалась спускаться к завтраку, а потом и к обеду. Гермиона, как ни старалась, не смогла меня уговорить. — Элиан, — услышала я строгий голос Северуса и только тогда оторвалась от влажной подушки, в которую рыдала.       Он впервые вошёл в нашу с Гермионой спальню и выглядел угрожающе на фоне светлых обоев. Высокий, в тёмной одежде, с ястребиным взглядом чёрных глаз. — Элиан, — повторил он уже немного мягче, увидев, в каком я состоянии, и вдруг раскрыл руки. — Подойди ко мне.       Я вскочила и, не думая ни о чём, рванула к нему в объятия. И со всей силы прижалась к его крепкому торсу, шепча: — Папа.       Он вздохнул, приобнимая меня. — Я не могу носить это гордое звание, Элиан. Я не достоин его. — Я хотела что-то ответить, но он с нажимом продолжил: — Но также я не могу позволить тебе прозябать в унынии. Мари была невероятной женщиной, в ней было столько положительной энергии, что она умела согревать одним словом. Я так не умею. И если ты перестанешь есть, мне придётся кормить тебя насильно.       Я взглянула на него снизу вверх. Он говорил со мной, он пришёл меня утешить, и этого мне было сейчас более чем достаточно. — Я буду есть… Только, пожалуйста, позволь называть тебя папой, — взмолилась я, всхлипнув. - Позволь стать по-настоящему твоей дочерью. Мисс Снейп.       Конечно же, он согласился. Уверена, ему просто не хотелось слышать мои рыдания. Северус нехотя погладил меня по волосам и отпустил. — Одевайся и марш в столовую, — приказал он, и только тут я поняла, что всё ещё одета в свою розовую в белых совах короткую ночную сорочку на тонких лямках.       И заметила, что в открытую дверь заглядывает Гермиона с еле сдерживаемой радостной улыбкой на губах, а за её спиной, вальяжно сложив руки на груди, стоит Люциус Малфой. И при этом он нахально скользил взглядом по моим голым ногам — выше и обратно вниз.       Мне стало так стыдно за свой полураздетый вид, ведь я не обладаю фигурой богини — слишком худая, с маленькой грудью и тонкими ногами. Так хорошо, что мой отец в этот момент развернулся и, увидев молчаливых зрителей, с недовольством произнёс: — Вам не кажется, что вы не оплатили билеты на этот концерт? У нас много дел! — и закрыл за собой дверь, оставив меня наедине с тихой радостью, что в моей жизни наконец появился настоящий отец и что он признал меня.       Вечером за ужином Люциус не преминул снова уколоть меня: — Ваша совесть наконец-то чиста или вы выздоровели, малышка Снейп? — поинтересовался он, видя, с каким удовольствием я ем.       Я знаю, что сразу же покраснела. Но всё равно гордо выпрямила спину и, как мне кажется, ответила очень даже достойно: — Спасибо за беспокойство, сэр. Всё в порядке вашими молитвами. — О да, я молюсь за вас денно и нощно, — саркастично бросил он, вытирая усмехающиеся губы салфеткой.       Отец недовольно вскинул бровь, подозрительно разглядывая своего друга…       Ночью перед сном Гермиона спросила, не досаждает ли мне мистер Малфой. Я убедила её, что наши редкие столкновения скорее игра, попытка не умереть со скуки. — Лучше не связывайся с ним, — предупредила она в который раз. — А скуку можно убивать другим способом — помоги мне по дому, пожалуйста.       Она скромно улыбнулась. — Я была бы очень благодарна. На самом деле я не люблю готовить, и у меня в последнее время так мало времени, чтобы следить за порядком.       Мерлин, ну почему она мне раньше этого не предложила?!

4 сентября 1999 года:

      Сегодня случилось нечто такое, от чего я всё ещё горю, словно в адском пламени, и не могу прийти в себя.       Утром, когда все ушли по делу в Министерство магии, я осталась одна и решила навести порядок в столовой. Мне хотелось быть полезной. Я не боялась труда, тем более со мной всегда моя верная помощница — волшебная палочка. Убрав при помощи магии пыль на шкафах и книгах, я своими руками помыла посуду и натёрла её чистым полотенцем. Испекла утку по-французски в духовке, как учила меня мама. Потушила рис с овощами и пряностями. Теперь в доме было чисто и аппетитно пахло, но мне так не хватало уюта, и я вспомнила, что Гермиона как-то упоминала о чердаке, на котором хранились разные старинные вещи, принадлежавшие дедушке и бабушке.       Там точно есть много такого, что расскажет о моём отце и украсит интерьер, решила я.       Я поднялась на чердак по старой винтовой лестнице, расположенной рядом с комнатой мистера Малфоя. Было темно, и я наколдовала свет. Когда пространство приняло понятные очертания, вокруг обнаружилось много старых вещей и мебели. Посреди всего этого хлама я заметила что-то похожее на фортепиано. В Шармбатоне мне нравились уроки музыки, я довольно неплохо играла. Желание пробежаться по клавишам было так велико, что я не смогла удержаться.       Сдёрнула пыльную ткань, и моим глазам предстал шикарный старинный инструмент. Чёрный лак, изысканная позолота и совершено новые, будто нетронутые временем клавиши. У меня аж дух перехватило от этой красоты. Под фортепиано я нашла стильную банкетку, обитую красным бархатом, на которую и уселась.       Первые мои аккорды были неуверенными и тихими. Я просто наигрывала, что в голову придёт, разогревая пальцы и проверяя, как настроен инструмент. Звучание было волшебным, и мне вспомнилась любимая музыка мамы. Она обожала произведения современного пианиста и композитора Людовико Эйнауди. Пальцы сами заиграли волнующую композицию «Fly». Мелодия вырывалась из меня вместе с моей душой. Мне так не хватало мамы, её тепла, оптимизма, объятий. Я и не заметила, как из глаз полились слёзы, капая на моё чёрное платье, которое я пока отказывалась менять на что-то светлое, и я не сдерживала их. Мне хотелось выплеснуть всё своё горе и одиночество, всё разочарование и отчаяние. Я чувствовала себя брошенной ею, я злилась и одновременно жалела себя и её.       В таком состоянии я не сразу увидела белого ворона, гуляющего по чёрной лакированной поверхности. Он изучающе разглядывал меня. Как только я немного пришла в себя и заметила его, мои руки перестали попадать на правильные клавиши. Музыка превратилась в какофонию звуков.       Люциус последний человек, которого бы я хотела сейчас видеть. Вся заплаканная, в растрёпанных чувствах я остановилась и опустила голову, вытирая мокрые щёки рукавом платья. Послышался шелест крыльев. — Что же вы перестали играть, мисс? Продолжайте, — раздалось за моей спиной.       Его голос был похож на жидкий мёд, и я замерла, ожидая, что он скажет ещё. — Вы устали?       Мне захотелось закрыть клавиши крышкой и грубо ответить, что я не люблю, когда на меня смотрят за игрой, как вдруг на мою шею легли прохладные мужские руки.       От неожиданности я на миг потеряла дар речи. — Вы слишком напряжены, дорогая моя, — проворковал Люциус где-то рядом с моим ухом.       Перекинув мою косу на плечо, он начал осторожно массировать мне мышцы на плечах и шее.       Уставившись круглыми глазами на крышку музыкального инструмента, я лишь открывала рот, не зная, что сказать. Я не очень люблю, когда меня касаются чужие люди. Но мистер Малфой очень правильно и мягко нажимал туда, куда надо, и от каждого движения его ладоней я чувствовала волны блаженства, накрывающие всё моё тело. У него лёгкие руки и чуткие длинные пальцы, и мне не хотелось, чтобы он останавливался. Я закрыла глаза, доверчиво отклонила голову, чтобы ему было удобно.       Это было непередаваемо приятно…       В один момент, забывшись и утонув в неге, я вдруг тихо застонала.       Мерлин! Как же я могла так расслабиться?! Я слышала, как он усмехнулся за моей спиной. — Какой милый голосок у этого птенчика… — последовал саркастичный комментарий.       Я вздрогнула, а его ладони тут же исчезли с моей шеи. — Теперь вы должны мне массаж, девочка, — проговорил Люциус.       Мне не хотелось быть ему должной. Никогда. — Мы ни о чём не договаривались! — сердито произнесла я и, обернувшись, увидела, что осталась на чердаке одна.       Я бы подумала, что он мне привиделся, но в мышцах шеи осталась такая приятная лёгкость, и ощущения прикосновений его рук не проходили ещё долгое время.

…

      Сегодняшний совместный ужин я старалась не смотреть на мистера Малфоя. Но моё тело, моё дыхание замирали от каждого его движения. Я была, как натянутая струна, в ожидании какого-нибудь каверзного вопроса, насмешки или напоминания об утреннем инциденте, но он вёл себя необычайно спокойно. С аппетитом ел утку, приготовленную мной. А потом вежливо поблагодарил за вкусный ужин и первым встал из-за стола. Я выдохнула, посчитав, что этот день закончился для меня довольно хорошо… Но…       Проходя мимо, он будто случайно провёл кончиками пальцев по моей спине. Медленно и мягко. Ни отец, ни Гермиона не обратили на это внимания. Они увлечённо обсуждали новый рецепт зелья. А я выпрямилась и покраснела, почувствовав искры возбуждения.       Мерлин! Что он делает со мной?