5
15 декабря 2022 г., 20:00
19 сентября 1999 года:
Сегодня день рождения Гермионы. Утром я застала их разговор с отцом в лаборатории. Вообще-то в этот момент я была на кухне и перечитывала книгу «Волшебная кулинария» известной британской героини войны миссис Молли Уизли, что подарил мне Драко. Я искала там рецепт вкусного торта. Северус и Гермиона заготавливали срочную партию очень нужных зелий для Мунго. За стеной громко стучали котлы, из-за двери доносился запах трав, и в воздухе парило белое марево дыма. Я хотела спросить, всё ли у них в порядке и не нужна ли помощь, как вдруг услышала: — Мисс Грейнджер, поздравляю вас. Вы сегодня стали старше, но вам это к лицу… — Мистер Снейп… Спасибо… Подарок? Не надо было. — Я заберу? — Ой, нет… — смущённый смех. — Я ни за что вам его не отдам… О Мерлин! — она радостно вскрикнула. — Мерлин, это же те туфли, которые мы с вами видели в витрине магазина неделю назад… Вы… Они же стоят целое состояние! Я усмехнулась. Никогда бы не подумала, что мой отец подарит Гермионе туфли. — Вы знаете, что я могу себе позволить дарить такие подарки моим… — Северус откашлялся. — Моим хорошим помощникам. — Да, конечно… — я догадалась по голосу Гермионы, что её радостное настроение начало сдуваться. — Эмм, вы слишком добры к своим помощникам. Спасибо. Спасибо, мистер Снейп. Я примерю… — Эээ… Может, вечером… — Вот смотрите! Чудесно! — звонко ответила Грейнджер, цокая каблучками по паркету, а потом тут же шумно споткнулась. — Ах… Ой, простите, каблук слишком высокий и… Я не… — Гермиона… Будьте осторожнее… — голос отца вдруг понизился. В лаборатории на мгновение стало тихо. А потом я услышала нежный голос волшебницы: — Я хочу вас… Поцеловать… Северус… Раздался приглушённый стон. И это был мой отец… Я тихонько попятилась с кухни, чтобы не мешать им. И чуть не закричала, когда кто-то сильный обхватил меня за талию и прижал к себе. — Что происходит? — тихо шепнул этот кто-то мне в ухо. — Почему ты ходишь спиной вперёд? Это был Драко. Я чуть не ударила его. Как можно так пугать?! Мы с Драко подружились за эти дни. Он решил, что приходить к нам на обед будет хорошей традицией, а ещё он обвинял Гермиону в том, что эльфы сбежали из его фамильного особняка, и теперь им с отцом приходилось есть где угодно, но только не дома. Да… Его отец больше не живёт в доме Северуса Снейпа. Я стараюсь не думать о нём. Люциус съехал в тот злополучный вечер, когда я в слезах убежала в свою комнату. Даже не попрощался… Хотя… Он, наверное, и знать меня больше не хочет. Глупая девчонка… Полукровка… Уверена, именно это он и думает обо мне. Хватит… Надо перестать вспоминать о нём. … День рождения Гермионы мы отметили вечером, вчетвером. Основной праздник для своих друзей и однокурсников она перенесла на завтра. Сначала мы расположились в гостиной. Пили шампанское и ели морковный торт с карамелью по новому рецепту — получилось очень даже вкусно. Отец попросил меня сыграть на фортепиано, и я согласилась, чтобы порадовать его и Гермиону. Они вели себя немного глупо, как подростки. Делали вид, что между ними ничего не произошло, разговаривали предельно вежливо и официально. Но от меня не скрылось, как отец изредка опускал взгляд на стройные ноги Гермионы в чёрных лодочках на каблуках. Любовался ею. А она смущалась и много смеялась над шутками Драко. — Я глупо себя веду? — спросила она, пока мы поднимались на чердак. — Ты что? Конечно, нет! — Я обняла её — она выглядела потрясающе в своём тёмно-пурпурном платье с распущенными кудрями и искренней улыбкой на лице. — Я очень люблю тебя, Гермиона! Ещё утром я подарила ей серьги в виде маленьких звёздочек, и они искристо сверкали в её ушах под стать влюблённым глазам. Она чмокнула меня в щёку. — А я тебя! — шепнула она мне. — Тебе так идут светлые тона! Я была в платье цвета ясного неба, которое она уговаривала меня надеть несколько часов. Это был единственный наряд, что я привезла с собой из Парижа. Шёлковое, приталенное платье с бантиком на груди. Мамин подарок на окончание школы. Мне казалось, что я в нём похожа на девчонку восьми лет, особенно с волосами, заплетёнными в косу. В итоге я распустила свою чёрную гриву и надела синие балетки. Мы переместились на чердак. Зажгли там магические свечи, стряхнули пыль со старой мебели, убрали покрывало с фортепиано. И я заиграла. Настроение было замечательным, и казалось, что музыка из-под моих пальцев лилась бурной рекой. Когда Драко пригласил мисс Грейнджер на танец, я заметила, что мой отец погрустнел. Он и так был сдержан и немного отстранён весь вечер, но вид танцующей пары вызвал в нём какую-то новую эмоцию. Сейчас я могу точно сказать, что я видела — ревность и отчаяние. Но он быстро взял себя в руки. Потом за фортепиано сел Драко. Он заиграл вальс, и я первым делом бросилась к отцу, чтобы пригласить его на танец. Он не смог мне отказать, и мы закружились по свободному пространству между старыми вещами. — Папа, скажи, почему ты грустишь? — спросила я, когда он в очередной раз взглянул на Драко и Гермиону, покачивающуюся рядом с ним с бокалом в руке. — Это не грусть, Элиан, — он улыбнулся мне краешком губ, но его глаза — бездонные, чёрные — были до краёв наполнены печалью. — Я наслаждаюсь этим вечером. Крепко сжав его прохладную крупную ладонь, я проговорила: — Больше всего на свете я хочу, чтобы ты был счастлив. — Я счастлив. — Он с интересом дёрнул бровью. — Что случилось? К чему эти пожелания? — А ты хочешь, чтобы я была счастлива? Он вздохнул, замедляя танец: — Мадемуазель… Говорите прямо. Я потянулась к его уху, всем своим видом показывая, что мне нужно что-то сказать ему по секрету. Он склонился ко мне навстречу. — Пригласи её танцевать… Ради меня, — прошептала я. Северус строго взглянул на меня, и я испуганно сглотнула комок, образовавшийся в горле, понимая, что влезла не в своё дело. Он сжал губы, скорее всего, намереваясь ответить мне что-то резкое, но тут позади нас появился тот, о ком я весь день пыталась не думать. — Значит, меня вы не ждали? — его обманчиво мягкий бархатистый голос заставил меня одновременно похолодеть и покраснеть. Я отпрянула от отца. Люциус выглядел, как всегда, потрясающе в своём тёмно-синем камзоле с серебряным узором на вороте и такого же цвета брюках. В его руках появился букет из белых лилий и коробка с бантом, которую он вручил имениннице. Гермиона относилась к старшему Малфою с холодком и приняла подарки без особого энтузиазма. Её даже не впечатлило то, что в коробке оказалась древняя книга по трансфигурации огня и воды. Она лишь легко пожала его ладонь в благодарность. А я наблюдала за Люциусом с трепетом в сердце, усиленно делая вид, что он мне глубоко безразличен. Драко вновь сел за фортепиано, и зазвучала музыка. Отец пригласил Гермиону, и они затанцевали. Молча, еле соприкасаясь и не глядя друг другу в глаза. Я не могла понять, что же не так? Что случилось между ними за столь короткое время… — Птенчик? Я оторвала взгляд от танцующей пары и увидела протянутую мне холёную бледную ладонь. Люциус. Осторожно взглянув в его лицо, я замерла. Меня словно озарило сиянием. От его распущенных шелковистых волос, светлых глаз, бледных рук. Снисходительно улыбаясь, он продолжил: — Вы потанцуете со мной? — я так же неуверенно качнула головой. Я не должна была соглашаться. Не должна была попадать в его объятия. В его капкан. — Малышка… Вы сегодня прекрасно выглядите, — мурлыкал он, кружа меня, а я дышала, заполняя свои лёгкие ароматом его пленительного парфюма. — Благодарю… — тихо ответила я. — Как ваши дела? Как спина? — Всё хорошо, мисс. Спасибо за беспокойство, — его рука на моей талии пришла в движение, и я вздрогнула, чувствуя мурашки. — Как вы сами? Я помню, вас расстроили мои слова… Я вздохнула, глядя на его белый шейный платок с изящной брошью в виде пера павлина. Я не решалась поднять взгляд на его губы или глаза, потому что боялась потерять все свои мысли. — Вы помните? Странно… Я подумала, что вам всё равно. — Я знала, что выгляжу, как обидчивая маленькая девочка, а ведь всё говорило о том, что ему было не наплевать на мои слова, сказанные на эмоциях. Он не ответил на этот выпад, только рассмеялся. Тихо. Как будто в небе прогрохотал тихий отдалённый гром. Его руки крепче ухватили меня, закручивая в вихре танца. — Птенчик, вы слишком пессимистичны для столь юного возраста. Кстати, я и для вас приготовил подарок, — проговорил он. — Надеюсь, он отвлечёт вас от грустных мыслей. — Нет… Я не хочу подарков, — пробормотала я. — Мой день рождения летом. — Не будьте невежливой, — укоризненно бросил он. — За подарки надо говорить спасибо. Он остановил нас посреди чердака. Драко наигрывал какую-то тихую меланхоличную мелодию, мечтательно глядя в пространство перед собой, а отец с Гермионой, оказывается, уже исчезли. Вероятно, они ушли выяснить свои отношения. Я молилась Мерлину, чтобы у них всё наладилось. А Люциус протянул мне небольшую коробку, обёрнутую зелёной переливающейся бумагой. Неловко разрывая на части красивую упаковку, я развернула её, и в моих руках оказалась изящная резная шкатулка из малахита. Закусив губу, я осторожно приоткрыла крышку. Миниатюрная балерина, искрящаяся от движений волшебной юбки, медленно закружилась на золотой подставке. Заиграла нежная знакомая мелодия, наполняя чердак трогательными звуками. Мамина любимая… Моё сердце чуть не остановилось. Я оглянулась на Драко в поисках поддержки, но и он уже вышел… Подняв на Люциуса глаза, полные слёз, я увидела, что он наблюдает за мной. Мне было непонятно, что сподвигло его на этот красивый жест. — Для вас, птенчик. — Волшебник погладил мою дрожащую ладонь, вцепившуюся в подарок. — Посмотрите, как прекрасна эта маленькая чаровница. Она похожа на одну знакомую мне прелестную малышку. Такая же хрупкая и нежная... — С-спасибо… Мистер Малфой. Это так мило с вашей стороны. — Я сглотнула ком и вдруг подалась к нему, чтобы поцелуем поблагодарить его за столь прекрасный дар. Но он остановил меня, прикрыв мне рот ласковым прикосновением. Изучающе оглядел и погладил, чуть раскрывая мои губы. Я задержала дыхание. Мой язык непроизвольно коснулся подушечки его пальца. Он был на вкус, как белый шоколад. Мне так хотелось продолжить, но Люциус опустил ладонь на бантик, украшающий моё скромное декольте. — Хорошая девочка. — Его лицо вновь превратилось в холодную маску, когда он склонил голову в лёгком поклоне. — Мне, к сожалению, уже пора. Спасибо за танец, мисс. Его рука, как крыло птицы, легко скользнула по моей груди, вызывая у меня дрожь и заставляя задержать дыхание, и волшебник повернулся ко мне спиной. Вот и всё. Я осталась стоять одна посреди чердака, а в шкатулке кружилась маленькая балерина под любимую музыку мамы. Он сказал, что она похожа на одну знакомую ему прелестную малышку. Неужели это был намёк на меня? Прелестную, хрупкую, нежную? Не может быть… Когда я пришла в спальню, чтобы поставить подарок Люциуса на свой столик, оказалось, что Гермиона сидела там и тихо плакала, уставившись в зеркало. Конечно же, она сделала вид, что мне показалось. Но я точно видела, что она плакала. Покрасневшие глаза, розовые щёки и нос, а ещё сдерживаемые всхлипы. На мои вопросы она ответила, что всё в порядке, а потом ушла в ванную и принимала душ почти полчаса. Мерлин, что же случилось? Почему она плачет? Неужели Северус обидел её или оттолкнул? Как он мог? Я долго смотрела на малахитовую шкатулку, думая, что совсем не понимаю мужчин! Неужели так трудно сказать о своих чувствах прямо и быть счастливым вместе с той, кто запал в сердце? А когда моя подруга легла рядом спать, я обняла её и прошептала: — Всё будет хорошо, ma chérie… Всё обязательно будет хорошо.
