Дневник Элиан Снейп

20 сентября 1999 года:

      Я думала, что нравлюсь Люциусу, если он дарит мне такие подарки.       Глупый, глупый птенчик… Сегодняшний день показал мне, что всё, что он делает, это просто игры скучающего аристократа.       Но опишу всё по порядку…       День рождения Гермионы мы отмечали в кафе.       Она пригласила меня, Драко и даже отца, но он не пошёл, сославшись на головную боль. Я на сто процентов уверена, что он мог пойти, но не захотел видеться с теми, кого обучал на протяжении долгих лет в Хогвартсе.       Всё утро до обеда он был мрачнее самой чёрной тучи. Я боялась, что он что-то натворит, вспылит или устроит скандал. Гермиона же наоборот — вела себя беспечно. Напевала, громко рассказывала о подарках своих лучших друзей и планировала веселиться до упаду.       Я думала, они поссорятся. Но всё обошлось, и мы ушли через камин, провожаемые тяжёлым недовольным взглядом Северуса.       Я впервые попала в компанию друзей Гермионы Грейнджер. Их было так много, что нам пришлось увеличить стол. Я даже не все имена запомнила. Особенно шумели и веселились несколько рыжих весельчаков Уизли — двое братьев — Чарли и Джордж, а также их сестра Джинни. Драко сидел рядом со мной с самым недовольным видом, и это почему-то очень смешило меня весь вечер. Плюс ко всему Рон Уизли и Гарри Поттер постоянно задирали его. Отчего он ещё больше пыхтел и напивался. — Я терплю это только ради тебя, малышка Снейп. Твой отец просил приглядеть за своей маленькой неразумной дочерью, — сердито бурчал он. — А ты хихикаешь… Ты просто кое-чего не понимаешь!       Драко начал громко объяснять, почему друзья Грейнджер — последние олухи. А те, в свою очередь, принялись говорить что-то подобное о нём самом.       Естественно, обстановка так накалилась, что парни чуть не подрались. Но в итоге всё закончилось дружным распитием огневиски и танцами.       Мне показалось, у меня получилось влиться в их компанию. Я вела себя скромно и тихо — как обычно, но и могла ответить так, что ребята чуть не падали со стульев от смеха. Гарри отметил, что я лучшая версия Северуса Снейпа, а Рон предложил мне прогуляться как-нибудь на выходных. Драко, закатив глаза, хмыкнул: — Если хочешь, чтобы с тебя живого снял кожу её отец, то рискни…       Спасибо, Драко! После этого никто больше не сделал ко мне и шага, чтобы познакомиться ближе. Не то чтобы я хотела с кем-то встречаться, но была бы не против дружеского общения.       Кстати, я заметила, что Драко нравится сестра Рона — энергичная и острая на язычок юная волшебница Джинни. Он постоянно к ней цеплялся, спорил, а потом вдруг пригласил на танец.       Она отказала. Это заставило его уткнуться в бокал с огневиски и закончить вечер в ужасном состоянии.       Мы с Гермионой привели пьяного в стельку Драко к нам домой. О том, чтобы отправить его в мэнор, и разговора не было. Он рухнул на диван у камина и там же сразу и заснул, громко храпя.       Гермиона хихикая пошла наверх, и я услышала недовольный голос отца на лестнице. — Мисс Грейнджер.       Мне стало немного не по себе. Мой отец был зол, как никогда. Я сделала вид, что мне нужно на кухню, но краем глаза заметила, как Гермиона пьяно и бесстрашно зацокала каблуками наверх. — Северус! — мурлыкнула она, качаясь перед ним на последней ступеньке, и неожиданно схватила за руку, а затем затащила его в нашу комнату.       Послышался строгий голос отца. Я разобрала лишь несколько слов: — Вы пьяны, мисс… Не трогайте меня… Я не люблю пьяниц! — Северус… — голос Гермионы стал звонче. — А если я выпью отрезвляющего зелья? Ты полюбишь меня? Трезвую! Ты когда-нибудь признаешься в том, что у тебя на сердце?       Повисла тяжёлая пауза. Я стояла у дверей в кухню, усиленно вслушиваясь в то, что происходило на втором этаже, и переживала за них больше, чем за себя. — Мне нечего признавать… — послышался стук каблуков. — Не отказывайся от нас, я прошу тебя! — мне показалось, что Гермиона плачет. — Пожалуйста, мой хороший…       Что-то зашуршало, послышался звук, похожий на поцелуй, тихий стон и громкий шёпот моего отца: — Гермиона, ты не можешь так поступать со мной… — Северус… — Мы не одни в этом доме… — Северус… Пожалуйста…       В гостиной что-то шумно упало. И я вздрогнула, отвлекаясь от происходящего наверху. Послышались ругательства.       Заглянув в комнату, я увидела странную картину — Драко валялся у дивана и пытался подняться, хватаясь за всё, что попадётся под руку. Заметив меня, он пробормотал заплетающимся языком: — Помоги мне… Эли, помоги мне добраться домой. — Останься здесь, — решительно произнесла я и попыталась уложить его обратно на диван.       Но он отчаянно запротестовал: — Там отец… Совсем один. И… Ещё отрезвляющее… — У нас всё есть… — Элиан, н-не спорь! Н-не будь врединой! — заикался он.       Придерживая под локоть, я помогла ему забраться в камин и таким же образом выбраться уже в его доме.       Я не впервые была в таком претенциозном месте, но мрачность Малфой-мэнора меня всё же немного напугала. Даже свет от грандиозной хрустальной люстры не согревал серые мраморные стены. В этом доме царило безмолвие и холод. Я покрылась мурашками от подступающего со всех сторон ощущения безысходности. — Идём на второй этаж… Скорее…       Драко становилось хуже, он почти терял сознание.       Я позволила ему опереться о моё плечо, и мы кое-как добрались до места по широкой белой лестнице, похожей на огромный кусок льда, а потом по тёмному коридору. Как только он вошёл в свою спальню, то сразу же бросился к кровати и свалился на неё, капризно стеная: — Мне так хреново! Хреново! И это всё из-за этой рыжей чертовки! Это она виновата! — бормотал он, валяясь в одежде и ботинках на красивом золотистом покрывале. — Она ненавидит меня… — Она не виновата в том, что ты любишь выпить! — я закатила глаза. — Где твоё зелье от опьянения?       Нужную склянку я увидела на тумбочке около кровати. Драко ткнул в неё пальцем, но на то, чтобы взять самому, его сил не хватило. Я села рядом с ним и поднесла зелье к его полураскрытым губам: — Пей. — А пока он, чуть ли не захлёбываясь, поглощал лекарство, я успокаивающе продолжила: — Кстати, Джинни хороший выбор, у тебя отличный вкус. Она красивая, энергичная и показалась мне довольно приятной девушкой.       Драко откинулся на подушки. Он какое-то время молчал, а потом вдруг взял меня за руку. Его взгляд был мутным, а на лице появилось тревожное выражение. Облизав пересохшие губы, он тяжело выговорил: — Слушай, Эли… Не говори отцу, что она мне… нравится… Не говори, окей? — Я? — от напоминания о Люциусе я немного напряглась и вытащила свою ладонь из его хватки. — Твоему отцу? Мы с ним не друзья, чтобы…       Он насмешливо фыркнул: — Ой, да ладно тебе. Я же вижу, как ты на него смотришь. А он… Ты знаешь, что он просил меня помочь с подарком? С той самой шкатулкой…       Я вскочила с кровати, чувствуя, как моё сердце от каждого его слова начинает сходить с ума от волнения. Неужели все видят, как я смотрю на Люциуса? Неужели он всё-таки что-то чувствует ко мне? Надежда, такая призрачная и прекрасная, обретала формы. Она цвела, как нежный хрупкий цветок на опасной тропе, а я боялась на что-то надеяться. — Но почему? — взволнованно спросила я, кусая губы. — Не знаю… — Драко, зевая, закрыл глаза. — Наверное, ты его так же бесишь, как меня эта Уизли…       Мерлин! Это значит… Я нравлюсь ему!       Я чуть не затанцевала от накрывшей меня необъяснимой радости. И пусть об этом я услышала не от него самого, мне захотелось увидеть его ещё раз. Увидеть его глаза, позволить ему дотронуться до себя. На меня в тот миг нашло какое-то безрассудство. Драко быстро заснул, и я вышла из его комнаты с мыслью, что мне нужно найти Люциуса.       Я недолго блуждала в поисках, освещая тёмные коридоры светом Люмоса: дверь в кабинет хозяина обнаружилась на том же этаже, она была немного приоткрыта, и оттуда слышалось тихое потрескивание огня в камине.       Трясясь от волнения подобно мышонку, я осторожно скользнула в проём. И меня сразу же пригвоздило к месту ледяным взглядом серых глаз. Я судорожно вздохнула и выпрямилась, оправляя на себе то же самое платье, что было на мне вчера. Хотелось надеяться, что после весёлого вечера в кафе я выглядела не совсем уж растрёпанной, потому что Люциус, как всегда, был одет так, словно собрался на свидание с королевой Англии. — Птенчик, — произнёс он, покачивая в руке бокал с каким-то напитком, похожим на огневиски. — Мистер Малфой. Разве вы не помните моё имя? — с лёгкой настойчивостью спросила я, любуясь его пальцами на тонком стекле. — А должен был запомнить? — равнодушно бросил он, в один миг охлаждая весь мой пыл.       В этот момент мне казалось, что он хочет унизить меня. Он вёл себя так, словно я приблудная собака, которую он гладит только потому, что я принадлежу его другу. Он как будто тешил свою скуку — то был нежен и игрив, то холоден, как айсберг. То касался меня, то отворачивался.       Не зная, что и ответить, я расстроенно опустила глаза в пол. Наверное, было бы правильнее сбежать от него, но я почему-то не могла. Рядом с ним я чувствовала что-то странное, что-то похожее на невидимые цепи, приковавшие меня к нему. Что-то животное и низменное, смешанное с высоким и невероятно прекрасным. Я хотела слышать его голос и смотреть на него. Я скучала по нему… и желала никогда не встречаться с ним. — Иди сюда, птенчик, — вдруг милостиво проговорил он и поманил меня к себе.       Я не сразу поняла, что он указывал на свои колени. Он просил сесть на них. И я, как заколдованная холодным бесчувственным взглядом, медленно подошла и неловко уселась на его серые кашемировые брюки. Мне было немного страшно, адреналин в моей крови взрывался, и я дрожала как осиновый листок на ветру.        Я не знала, что будет дальше, и это меня особенно заводило.       Он молча разглядывал мой профиль. Его взгляд, словно кусок льда, скользил по моей коже, но таяла я, а не он. А потом его пальцы убрали пряди волос с моих щёк. — Какая милая леди у меня сегодня на ужин, — медленно проговорил мистер Малфой. От его низкого бархатистого голоса мне стало жарко и тяжело внизу живота.       Я закрыла глаза и выдохнула открытым ртом. Мне нравилось. Мне нравились его прохладные пальцы, очерчивающие мой лоб и нос. Нравились его твёрдые колени, нравилось его дыхание — спокойное, размеренное. Нравился запах.       Кончик его пальца спрыгнул с моего подбородка. Прошёлся по яремной ямке и упал ниже. Прокатился до выреза платья. Я чувствовала, как он остановился на моей груди. Его пальцы поигрывали бантиком на неглубоком декольте, рискуя задеть мои напряжённые соски. Я обернулась на него. Посмотрела прямо в его ледяные глаза. Не знаю, что он увидел на моём лице, но его губы сжались в тонкую полуулыбку, и рука двинулась ниже.       Он спокойно огладил мой живот, и нагло залез под юбку, скользнув к лобку. Ощутив мужские пальцы между своих ног, я выгнулась. Люциус мягко надавил там… и в комнате раздался мой стон. Я уцепилась за свои колени, чтобы не упасть от волны возбуждения, накрывшей меня.       Волшебник закусил губу. — Девочка, твоё белье… Оно мокрое насквозь, — с укором произнёс он.       Не помню, что было со мной, когда он нажал там сильнее и вдруг начал двигать пальцами. Я не думала ни о чём. Кажется, я скулила, как маленький щенок. Было так хорошо, так необычно волнительно и жарко. Мне хотелось, чтобы он продолжал делать это со мной.       Ловко сдвинув мои трусы в сторону, он вдруг погрузился в меня одним пальцем, а второй рукой вцепился мне в талию. Я вскрикнула. Ещё никто и никогда не проникал в меня таким образом, даже я сама. Да, я была девственницей. Но сейчас мне хотелось большего. Я не боялась боли, хотя знала, что будет больно. Мама говорила, что у меня низкий болевой порог, я была залюбленным ребёнком, который почти никогда не испытывал физической боли. Я плакала, когда ударяла палец, что же со мной будет при потере девственности? Наверное, я умру.       Но если я умру рядом с ним, это будет лучшее, что со мной случится.       В этот момент он делал мне так хорошо, что я трепетала, как птичка в клетке. — В тебе так узко… — прошептал мой волшебник, двигая всего одним пальцем. — Что будет, если я добавлю ещё один?       Я не знала, что ответить. Да и он скорее играл, нежели спрашивал. Люциус тут же исполнил то, что хотел. Двух пальцев было так много для меня, что я снова бесстыдно и громко застонала. Он ускорился. А я задыхалась и дрожала. — Раздвинь ножки, дорогая моя. Шире. Я хочу смотреть, — прошептал он.       Я беспрекословно подчинилась, и вот он уже вовсю жадно и пристально смотрел туда, где его рука танцевала горячее танго, лаская меня большим пальцем и проникая внутрь двумя другими, ещё и ещё. Я горела. Я плавилась, как свеча…       Помню, что мой оргазм был сумасшедшим. Стыдно за себя, но я громко выкрикнула его имя и задрожала, содрогаясь в крупных конвульсиях.       Он поддержал меня. Но так и не обнял. Он наблюдал за мной, как за новой игрушкой. Любовался, как вчера той маленькой балериной из шкатулки, которая танцевала для его удовольствия. — Дорогая моя, вы замочили мне брюки, — вот и всё, что он сказал мне, а потом пересадил на диван, когда я пришла в себя.       Мистер Малфой вышел из кабинета, оставив меня одну вариться в сомнениях и вопросах. Это было странно. Всё, что между нами произошло. Но если бы меня спросили, хотела бы я повторить это, я бы без сомнений воскликнула: «Да!»        Мне очень хочется понять его. Хочется стать ему ближе, заботиться о нём.       Но нужна ли я ему? Этого я не могла понять…