7
17 декабря 2022 г., 20:00
23 сентября 1999 года:
Сегодня я завтракала совсем одна. Отец с утра ушёл, оставив записку, что вернётся к ночи. Он ещё неделю назад говорил о своих планах отправиться в командировку в леса Китая, а сейчас начал подготовку к поездке. А Гермиона… Она просто съехала из нашего дома. Не знаю, что произошло между ними в ночь с двадцатого на двадцать первое сентября. Когда я вернулась из Малфой-мэнора, в доме царила тишина. Мисс Грейнджер уже не было, а я впервые спала одна. Плохо спала, если честно. Меня мучили кошмары, в которых светловолосый волшебник гнался за мной по тёмным коридорам замка. Обычно я прижималась к своей подруге, словно к матери, и все ужасы ночи разлетались в стороны от ощущения человеческого тепла под боком. Но в этот раз мне было холодно. На следующий день отец мне не ответил ни на один вопрос о том, что случилось с его помощницей: только раздражённо отмахнулся, сказав, что так надо. Чтобы найти Гермиону, мне пришлось обратиться к Драко. А ему — к Джинни. Он даже не сдерживал радости от предоставившегося повода пообщаться с рыжей красоткой, и что самое интересное — знал, где её можно встретить. Оказалось, что та временно подрабатывает в магазине своих братьев. Джинни встретила меня тёплыми объятиями. Драко достался от неё холодный кивок. Он отреагировал так же и с безразличием отвернулся, но в процессе нашего разговора не выдержал и начал тихо подшучивать над ней. Так, чтобы слышала только я. — Что? — не выдержала рыжая. — Хватит бормотать, шутник. Если будешь так продолжать, встанешь вместо меня на кассу. Нам как раз клоуна не хватало. — Клоуны — это твои братья, рыжая! — нагло усмехнулся тот. Я испугалась, что она сейчас набросится на наглеца с кулаками. — Серьёзно? — Джинни сложила руки на груди, как будто сдерживая себя. — Мои братья, между прочим, герои, и занимаются полезным делом — продают веселье и радость! А какая радость от тебя? Что ты сделал хорошего? Драко поджал губы: — Продают радость? Что здесь сложного? — А ты попробуй заработать хотя бы галлеон! — она указала на нескольких покупателей, ждущих, когда их обслужат. — Давай, присоединяйся! Драко брезгливо хмыкнул, но его глаза сверкнули хитрым блеском. И он с азартом кивнул. Если бы он знал, на что подписался… Мы с ним пробыли в магазине до самого вечера, работая не покладая рук. До прихода Рона и Джорджа. Парни очень удивились, увидев свою сестру и младшего Малфоя, стоящих вместе за кассой, а меня упаковывающей игрушечную метлу для маленького волшебника. В этот день магазин Уизли заработал больше, чем за целую неделю, потому что люди шли поглазеть на бывшего Пожирателя смерти и представителя Двадцати Восьми Священных семейств, подрабатывающего продавцом в огромной шапке в виде тыквы. А я давно так не смеялась. Джинни и Драко просто созданы друг для друга, их остроты заставляли меня чуть ли не лопаться от смеха. Мы весело провели время, хотя и очень устали… В итоге мой белокурый друг добился обещания о свидании с младшей Уизли, а я узнала адрес мисс Грейнджер. Это было вчера. У Гермионы я оказалась только сегодня после обеда. Она переехала к своим родителям-магглам в пригород Лондона, и чтобы найти её, у меня ушло какое-то время. Она радушно встретила меня. Мы выпили чаю в уютной гостиной. Поговорили о делах, учёбе, о её друзьях, родителях. И только когда мы перешли в её комнату, я очень осторожно попросила рассказать, что же случилось между ней и моим отцом. — Он упрямый, как осёл! — сердито пробормотала Гермиона, а потом вдруг спохватилась: — Прости, он твой папа… Я не должна так говорить… Улыбнувшись, я покачала головой. Я недолго знала их обоих, но даже за это время поняла, что мой отец сложный человек, и не каждому под силу выдержать его характер. — Скажи, как есть. Я переживаю за вас. Я… Хочу чтобы вы были вместе… — с искренним волнением проговорила я. Гермиона закусила губу. На её глаза навернулись слёзы, и я порывисто обняла её. — Прости… — Нет, Эли… — всхлипнула она, отвечая на объятия. — Ты прости. Я не могу сдержать своих чувств, потому что… Потому что давно люблю его. Мы сели на её кровать, и, держа меня за руки, она впервые откровенно рассказала о том, что чувствует к Северусу Снейпу. Она рассказала, что они с друзьями сделали всё, чтобы вытащить его с того света. Что она долгое время ухаживала за ним, навещала его в больнице, а потом, когда ему стало лучше, напросилась к нему в помощницы. — Северус не был в восторге от моего предложения, но ему пришлось согласиться. Год назад он бы просто не справился один, — говорила она, прижимаясь ко мне плечом. — Он так много сделал для Гарри, для всех нас, что я не могла его бросить. Я была его секретарём, служанкой, сиделкой… Подругой. Он потихоньку раскрывался передо мной, а я поражалась его глубине и мудрости. Он невероятный человек. Не знаю, в какой момент я влюбилась. Просто однажды я ощутила огромное желание поцеловать его… Желание быть с ним всегда, обнимать его, просыпаться и засыпать рядом с ним, родить ему детей… Она потупила взгляд. — Да, я захотела больше, чем быть помощницей. Но он решил, что мы не подходим друг другу. — Она облизала пересохшие губы, и её глаза вновь засверкали от слёз. — В ту ночь после моего дня рождения мы поговорили с ним… И он разорвал наши отношения, которые только-только начинались… А я… Я не стала больше пытаться… Если он не хочет ничего со мной, значит, так тому и быть… И она так горько разрыдалась, что я не выдержала и тоже заплакала, снова крепко обнимая её. Мы с ней обнимались и ревели, наверное, полчаса. Я думала о том, как они теперь несчастны. Я видела, с каким лицом ходит мой отец. Он был бледным и подавленным, словно потерял единственный луч солнца, что освещал его жизнь. И в таком состоянии я опасалась к нему подходить и что-то говорить. — Ты так похожа на него… — проговорила Гермиона, когда мы наконец успокоились: она погладила мои мокрые щёки. — Но только внешне. Была бы в Северусе хоть капля твоей сердечности и доброты… Грустно вздохнув, я отодвинулась от ведьмы. Да, отец поступил очень жестоко, и не только с нею — с ними обоими, не дав им и шанса на будущее. Но что делать, как им помочь, я не знала. Я рассказала, что через несколько дней он уезжает. — Знаю, Эли. Изначально мы планировали ехать с ним вместе, — хмыкнула волшебница, вытирая слёзы платком. — Но он прислал мне письмо, сообщив, что возьмёт Драко. Она расстроенно вздохнула и, движением руки притянув к себе листок пергамента со стола, зачитала: «Мистер Малфой-младший ввиду своего психологически нестабильного состояния нуждается в каком-либо увлечении или работе. В последнее время он много гуляет, пьёт алкоголь, дерзит, и его отец настаивает, чтобы в путешествие своим помощником я взял его. Я, как вы понимаете, не могу отказать своему единственному другу, поэтому Драко едет вместо вас, мисс Грейнджер. Портключей всего два. Прошу меня простить, если расстроил ваши планы. С. С.» Я задумалась о том, что Драко, вероятно, ещё и ничего не знает о предстоящей поездке. И Люциус останется один. Как и я. От этих волнительных мыслей у меня скрутило живот, и холодная стая мурашек пронеслась по коже. Встретимся ли мы с ним, пока ни его сына, ни моего отца не будет в Англии? Моё сердце дрогнуло. Я так хотела вновь почувствовать на себе его руки, услышать его голос, вдохнуть его аромат… Я соскучилась по нему… — Вот и всё. Ни пожелания, ни прощания... — расстроенно продолжала Гермиона. — Словно я чужой человек для него. Словно между нами не было минут нежности и откровений. Ничего... Я сжала её ладонь в ободряющем жесте. — Нет, не думай, что ему всё равно и он забыл о том, что было. Папа вернётся и сразу же прибежит к тебе, я уверена! — горячо произнесла я. Мы снова обнялись. Я оставила Гермиону в расстроенных чувствах, пообещав почаще навещать её. А вечером дома меня ждал мой мрачный отец. Он сидел у камина, обложившись книгами, и с некоторым неудовольствием поинтересовался, где я была. Когда я честно сообщила, что навещала мисс Грейнджер, он изменился в лице. — Мисс Грейнджер, — повторил он, моргнув. Его челюсти сжались. — Эмм… — он прочистил горло, опуская взгляд. — Как она? — Она плачет, — тихо произнесла я, надеясь, что смогу надавить ему на жалость, и он бросится утешать Гермиону, как только узнает, что ей плохо. — Плачет? — повторив это, он хмыкнул и снова надел маску безразличия. — Это хорошо. Значит, она быстро излечится… Я открыла рот от возмущения. Выходит, он считал любовь Гермионы болезнью? Да как он мог?! Я сжала кулаки, словно хотела побить его. Привести в чувства. — Папа! — громко воскликнула я. — Ты совсем не понимаешь, что происходит? Она же страдает! А ты… Ты… — Юная леди! — грозно перебил меня Северус. Я впервые видела его настолько рассерженным и от страха сжалась, отступая назад. — Я бы попросил вас… заняться ужином! А не повышать голос на отца и учить его жизни! Имейте хотя бы каплю уважения! Я расстроенно надулась, отворачиваясь от него. И даже немного поплакала в своей комнате. Но потом вдруг поняла, что сама не права. Ему тоже больно. Очень. Он следует каким-то своим установкам и правилам, почему-то не позволяя себе быть счастливым, и от этого страдает не меньше мисс Грейнджер. Мой бедный папа. Мы ели в молчании, погрузившись в свои мысли. Перед тем, как покинуть столовую, Северус задержался. Он положил ладонь на моё плечо и произнёс ровным голосом, словно желая извиниться за свою вспышку гнева: — Не беспокойся, Элиан. Поверь мне, я знаю, что делаю. Всё будет хорошо и у мисс Грейнджер, и у меня. По отдельности. И никак по-другому. В его последних словах лёгкой тенью проскользнула горечь. Я вскочила со своего места и крепко обняла его. От отцовского чёрного сюртука пахло лесом, свежим воздухом и кедром с примесью можжевельника и диких трав. Уткнувшись носом в мелкие пуговицы, я прошептала: — Я очень люблю тебя, папочка. Прости меня. Прости. Он тоже обнял меня. Неловко. Скупо, но прижал к себе и поцеловал в лоб сухими губами. А потом проворчал: — Ну всё, Элиан. Надеюсь, мы поняли друг друга. Ты отнимаешь у меня драгоценное время. Мне нужно готовиться к поездке. Я с лёгкой улыбкой отстранилась и проводила его высокую тёмную фигуру взглядом до выхода из столовой. Как бы то ни было, он оставался единственным родным мне человеком на этой земле. И я должна его поддерживать во всём. Да, мой отец неправ в отношении Гермионы, но он взрослый мужчина и хозяин своей жизни, и только ему выбирать свой путь.
