Дневник Элиан Снейп

27 октября 1999 года:

      Сегодняшний день начался с радостного события!       Расскажу всё по порядку.       Утром я, как обычно, готовила завтрак и накрывала на стол, напевая что-то грустное себе под нос. За окном хмурилось небо, тусклые дома напротив пропали в густой дымке тумана. Настроение было отвратительным. Эту ночь мне снова снились кошмары, в которых Люциус отворачивался от меня и уходил, не сказав ни слова. В этот раз с ним была та женщина, которую я видела в его доме. Они смеялись и целовались, проходя мимо и не замечая меня. А я чувствовала, как на моём сердце появляются рваные кровавые раны. Словно какой-то мелкий демон пробрался внутрь и безжалостно кромсал меня острым кинжалом.       Уже не первое утро я просыпалась в поту от ужаса, что наяву всё так же, как и во сне. Что Люциус забыл меня и нашёл себе другую. Проверить этого я не могла, да и не знаю, хотела ли. И Драко, который обычно рассказывал мне всё о событиях в мэноре, перестал приходить, ведь сейчас в его доме хозяйничала отличная кухарка. Всё своё время он посвящал либо Джинни, либо стажировке в Министерстве, куда его временно взяли в группу аннулирования случайного волшебства. Мои дни стали такими же однотонными и серыми, как октябрь, накрывший Лондон холодной апатией.       Я жила только ожиданием предстоящего праздника. Иногда заходила в комнату Люциуса на третьем этаже и лежала там на его огромной королевской кровати — холодной и пустой, — вдыхая медленно улетучивающийся аромат его парфюма. Трогала вещи, оставленные им: ленты для волос, рубашку, книги. Это уже превратилось в ритуал.       А отец всё-таки нашёл мне занятие. Мысль о том, что я буду целыми днями кухарничать и убираться в доме, претила ему. — Моя дочь не может превратиться в домашнего эльфа, — недовольно проговорил он этим утром.       Мы неторопливо пили чай и ели креп-сюзетт. Он уже переоделся в чёрный сюртук и брюки для похода в Хогвартс и оценивающе разглядывал меня. — У меня есть для тебя отличная работа. Оплачиваемая. Ты ведь хотела написать книгу? — я удивлённо вскинула брови вверх. — Ты будешь переписывать учебник Зельеварения для Хогвартса, с моими правками.       Чтобы предотвратить вихрь вопросов, который, очевидно, отразился на моём лице, он продолжил размеренным тоном: — Учебник, написанный Либациусом Бораго, хорош, но он довольно старый, и многие рецепты уже не используются. А также половину я давно улучшил, сделав лёгкими в приготовлении и более действенными. Мы уже всё обговорили с директором школы, Министерством, редакцией и типографией. Осталось красиво и доходчиво подать материал, чтобы эти остолопы… то есть, ученики… — я хихикнула, представив, как доставалось от него учащимся. — Чтобы они всё поняли.       Он отпил глоток чая и кивнул головой, подталкивая меня к ответу.       Я не знала, что и сказать на его предложение. Это было слишком ответственно. Выходило, что я должна была не только переписать изменённый текст, но и оформить его своими словами, вложить частичку себя, создать новое. Целый учебник! Я закусила губу, напряжённо раздумывая. Это был шанс сделать что-то полезное и стоящее, такое важное, что я почувствовала толпу холодных мурашек, пробегающих по позвоночнику.       Отец несомненно видел муки выбора, отразившиеся на моём лице. Он улыбнулся уголком губ и положил свою крупную ладонь на мои пальцы, нервно постукивающие по столу. — Элиан, ты… Помнишь, как совсем недавно мистер Малфой проверял твои записи? — спросил он, и я вздрогнула.       «Что? Неужели Люциус снова будет навещать нас? Неужели он вернётся в мою жизнь?» — промелькнуло у меня в голове. — Да, я хорошо это помню, папа, — чуть покраснев, ответила я, усилием воли заставив свой голос не дрожать. — И в этот раз ты не будешь одна… — начал он, и вдруг послышался шум в гостиной.       Мы синхронно повернулись к дверям, и в столовую вошла… Гермиона Грейнджер. Отец сразу же поднялся из-за стола навстречу ей. — Вот и вы, мисс, — проговорил он обыденным тоном, забирая её пальто. — Как раз вовремя. — Доброе утро, сэр, — сухо ответила она. — Хорошо, что я не опоздала.       Я взвизгнула от радости и бросилась к кудрявой волшебнице в объятия. Как же мне было радостно вновь увидеть её у нас дома. Словно возвратились те беззаботные времена, когда мы жили вместе.       Потом мы сели за стол и отец рассказал мне, что Гермиона милостиво согласилась вернуться к роли помощницы в лаборатории, но без возможности проживания с нами. Она будет уходить домой ровно в шесть вечера. А также она поможет с написанием книги. Папа бесстрастно описывал её обязанности и почти не смотрел на неё. Волшебница тоже вела себя скованно. Она молча разглядывала стол, но всё же взглянула на него, когда он поднялся со словами: — Ещё раз благодарю вас, мисс Грейнджер, за оказанную мне любезность. — Это вам спасибо, сэр. Благодаря практике в вашей лаборатории я смогу дописать своё научное исследование, — она гордо выпрямилась. — И мне хотелось бы внести вклад в написание нового «Зельеварения» для Хогвартса.       Северус сжал губы, задержавшись взглядом на её лице. В чёрных, как ночь, глазах промелькнула тень уважения и нежности. Он сдержанно кивнул: — Отлично, мисс. Ваше задание на своём обычном месте, вы знаете, что делать. Элиан. — Он повернулся ко мне. — Ты приступишь к работе завтра. Сегодня я даю тебе время настроиться. До вечера, леди.       Не дожидаясь ответа, он быстро покинул столовую. Мы остались одни, и я счастливо протянула руки своей подруге: — Как же здорово, что ты снова здесь! С нами! Жаль только, что не будешь оставаться на ночь, мне так не хватает твоей компании!       Глубоко вздохнув, словно воздух нашего дома был самым вкусным из всех, которыми она дышала в своей жизни, Гермиона ответила: — Элиан! Ты не представляешь, как я счастлива. Я тоже ужасно скучала. Наше маленькое волшебное жилище, спрятавшееся среди заброшенных и убогих домишек, снилось мне каждую ночь. Я прожила здесь слишком долго, чтобы забыть его. Всей душой желала сюда вернуться. И позавчера Северус застал меня в академии. Он сам подошёл ко мне. Позвал обратно и помог договориться с преподавателем о прохождении практики под его руководством. — Она закусила губу, скрывая широкую улыбку. — Что ты будешь теперь делать? — спросила я, намекая на её чувства к моему отцу. — О чём ты? — Грейнджер отвела взгляд, будто не поняла меня. — Ты и папа?       Она беззаботно пожала плечами. — Я всё ещё люблю его. — Гермиона встала со стула и принялась деловито вытаскивать из своей сумки вещи: тетради и рабочий халат. — Но я решила жить дальше. И вообще… Я сейчас встречаюсь с одним волшебником. Ничего серьёзного. Пока… Но всё может быть. Он хороший человек, я очень нравлюсь ему…       Эта новость поразила меня до глубины души, и я непонимающе заморгала, открывая рот, как рыба на суше. Как же так? Променять моего прекрасного отца на какого-то непонятного типа?! Гермиона подняла на меня виноватый взгляд: — Твой отец знает об этом, Эли. Я не стала скрывать от него сей факт, и он сказал, что рад за меня. Он сам настаивал на том, что мне стоит встречаться с кем-нибудь помоложе. — Но папа любит тебя! — воскликнула я. — Разве ты этого не видишь? Он так скучал по тебе! — Эли! Прошу, пойми! — почти умоляюще произнесла волшебница, безвольно опустив руки. — Это так не работает. Чтобы что-то получилось между двумя людьми, нужно чтобы оба хотели быть вместе. Северус не хочет, и он говорил это десятки раз прямым текстом.       Сложившаяся ситуация мне не нравилась. Вскочив с места, я повела палочкой, чтобы одним движением очистить стол. Посуда, нервно звякая, переместилась в раковину. Моё настроение упало с таким же отчаянным звоном, когда я представила, как будет сложно отцу находиться рядом с любимой девушкой, которая так быстро променяла его на другого. — Малышка, прости, что расстроила тебя, — с искренним сожалением проговорила Грейнджер, надевая халат. — Но заставить кого-то быть с тобой невозможно. Пойми.       И я поняла. Я поняла, что была так глупа, гоняясь за своей мечтой. За Люциусом. Я поняла, что слишком старалась… Слишком быстро влюбилась в него. Слишком быстро поддалась на его магию. Мне стало так стыдно за своё глупое поведение, и я взглянула на Гермиону глазами, полными слёз. — Это ты прости. Я лезу не в своё дело. Это только между вами, а я… — Нет, — она оказалась рядом со мной. — Я понимаю, ты беспокоишься и об отце, и обо мне. Но это и правда касается только нас двоих. Давай не будем грустить. У нас много работы. Очень много, крошка Эли!       Она тихо рассмеялась, показывая, что не унывает, а потом обняла меня, притянув к себе. И так же быстро отпустила.       Сегодняшний день прошёл в трудах и разговорах. Мы с Гермионой много общались, вместе пообедали, и я немного помогла ей в мастерской. К шести часам она наварила котёл отменной сыворотки правды. — Пробовать не будем, — хихикнула она, убираясь на рабочем месте. — Мы и так всё знаем друг о друге.       Я натянуто улыбнулась её шутке. Кое-чего она не знала. И я не стала бы ей это рассказывать, чтобы не беспокоить. Мне хватило шока на лице Джинни. Несмотря на то, что я очень любила Гермиону, у меня было предчувствие, что моя влюблённость в мистера Малфоя будет принята ею в штыки, и разразится огромный скандал. Она без сомнений не даст нам быть вместе. Да и неизвестно, как бы я повела себя на её месте. Позволила бы я дочери любимого человека встречаться с бывшим преступником? Наверное, нет.       Я вспомнила слова Люциуса: «Вы слишком пессимистичны для столь юного возраста». О нет, сэр, как оказалось, я невероятно оптимистична и наивна, если всё ещё надеюсь, что мы будем вместе.       Гермиона не заметила моего задумчивого выражения лица. Она надела пальто и ровно в шесть подошла к камину. — До завтра, Эли! — проговорила волшебница и, махнув мне ладонью, шагнула в гостеприимно гаснущее пламя.       И тут же навстречу ей, сбивая с ног, вышел Северус. Послышался вскрик, хлёсткое ругательство, и они оказались в объятиях друг друга.       Гермиона схватилась за лацканы его мантии, а он крепко сжал её за талию, не давая упасть. Они стояли так, наверное, с минуту, тяжело дыша и будто опасаясь произнести хоть слово. А я боялась двинуться и нарушить волнительное мгновение. Отвлечь их, пока они смотрели друг на друга такими влюблёнными и изумлёнными взглядами. И только я попятилась, пытаясь улизнуть в столовую и оставить их наедине, как волшебство момента прошло. — Простите, сэр, — пролепетала Гермиона, покрываясь алым румянцем. — Нет, это я виноват… — Северус разжал ладони, отпуская её и делая шаг в сторону. — Знал же, что вы уходите в это время. Мог бы войти в камин позже. — Я всё приготовила… — отчитывалась волшебница, нервозно дёргая пояс на пальто и стараясь смотреть куда угодно, только не на моего отца. — Я… Пойду… До завтра. — Конечно. — папа сжал губы и сдвинулся, галантно пропуская её к камину. — Идите, мисс. Спасибо.       Когда ведьма исчезла в зелёном пламени, я заметила, что плечи Северуса тут же опустились, и он какое-то время смотрел ей вслед нечитаемым взглядом. А потом развернулся ко мне и как ни в чём не бывало проговорил: — Элиан, что сегодня на ужин? Я голоден как зверь… — я заметила, как его глаза сверкнули какой-то идеей.       Он впервые за долгое время выглядел так, словно поймал, наконец, удачу за хвост. Голоден как зверь! Да он никогда так не говорил и никогда не уходил в свою комнату настолько бодрым шагом и с лёгкой улыбкой на губах.       Теперь у меня появилось стойкое ощущение, что мой папа задумал вернуть Гермиону в свою жизнь! И не только в роли помощницы. Я тихо рассмеялась, предчувствуя, что впереди нас всех ждёт что-то очень хорошее.

30 октября 1999 года:

      Я почти не пишу в дневник, потому что устаю.       Все три дня я сидела за столом у окна в своей спальне и диктовала Прытко Пишущему перу нужный текст, а потом поправляла вручную. Первые страницы давались нелегко, даже с подсказками Гермионы. Я старалась описывать задание так, как мне самой было бы легче его воспринять, будь я ученицей школы. Плюс ко всему мне хотелось добавить немного лёгкости и веселья. В учебнике, по которому я училась в Шармбатоне, многие темы перемежались с небольшими эпизодами и казусами из жизни великих зельеваров.       Отец эту идею не поддержал. И Гермиона, как ни странно, тоже, хотя я надеялась на неё. Она предложила писать отдельным столбиком информацию об известных людях с перечислением их достижений. Скучно, но пришлось смириться.       Естественно, обед и ужин никто не отменял. Я составила для себя график, что и когда делать, чтобы всё успевать. Грейнджер и тут мне помогла. Она взяла на себя готовку обеда и этим в разы облегчила мне жизнь. Мне теперь кажется, что без неё я точно пропаду, и наш дом зачахнет.       Я благодарна отцу, что он вернул её в мою жизнь.       И, кстати, сегодня я застала интересную сцену. Дописав второй блок заданий, я спустилась на первый этаж, чтобы попить чаю, и неожиданно поняла, что отец пришёл раньше. Я услышала его приглушённый глубокий голос из мастерской и хотела было заглянуть, чтобы предложить составить мне компанию за чаепитием, но у двери задержалась. — Гермиона… — осторожно произнёс он. — Я же могу вас так называть?       Я прислушалась. — Да, конечно, — ответила волшебница чуть дрогнувшим голосом. — Если вы тоже позволите мне называть вас по имени. Как раньше… — Называйте. Кто я такой, чтобы помешать вам. — Он откашлялся, а я улыбнулась, так как чувствовала, что он что-то задумал. — У меня к вам предложение… — Что?.. — опешила Гермиона, а я аж перестала дышать. — Эмм… Дружеское предложение, — поправил он себя, и я явно услышала, как Грейнджер облегчённо выдохнула. — У меня есть приглашение на праздник. На двоих. На Хэллоуин в Малфой-мэнор. Может быть, вы составите мне компанию? Я был бы очень… Очень вам признателен.       В мастерской повисла тишина. Представив, как напряжённо раздумывает сейчас Гермиона, я молилась всем богам, чтобы она согласилась. Скрестила пальцы, повторяя про себя: «Пожалуйста, пожалуйста!» — Простите, Северус… — тихо ответила волшебница. — Меня уже пригласили. И я иду с Невиллом.       Отец хмыкнул. — Ну что ж, я сам виноват, что не предложил вам раньше. — Его голос был полон разочарования. — Значит, встретимся завтра. На балу. Не буду вас отвлекать, Гермиона.       Услышав приближающиеся шаги, я юркнула за угол и притаилась. Северус быстро пронёсся мимо меня, не заметив. Подождав, пока он шумно поднимется вверх по лестнице в комнату, я вышла из своего укрытия и увидела задумчиво кусающую губы кудрявую волшебницу. — Ты слышала, — констатировала она, видимо, прочитав это на моём лице. — Да, — подтвердила я. — А ты встречаешься с Невиллом Лонгботтомом?       Я вспомнила его, этот парень был в кафе на вечеринке в честь дня рождения Гермионы. Симпатичный и скромный, мы даже немного поговорили с ним. Он мне показался добрым тактичным человеком. Но ему не тягаться с моим отцом. Я уверена на сто процентов — папа сможет вернуть Гермиону и сделает это красиво. — Так и есть, мы начали встречаться с Невом, — покачала та головой и непонимающе развела руками. — Что происходит, Эли? Сначала твой отец не хотел меня видеть… А сейчас… Позвал обратно и предложил стать его парой на балу… Как его понять?       Я пожала плечами, потому что и сама не знала ответа на этот вопрос. Мой отец, как и его лучший друг, оставались для меня тайной за семью печатями. Их действия и решения не поддавались моей логике. — Может быть, папа передумал? — предложила я вариант, который казался мне самым верным. — Насчёт вас… — Он передумал? — она закатила глаза. — Нет. Вряд ли. Возможно, он просто проверяет меня.       Она нахмурилась: — И если это так, то я больше никогда не появлюсь в этом доме. Прости, Эли. Но это слишком жестокая проверка.       Я согласно кивнула, раздумывая о достоверности её слов. Ни в какие проверки я не верила, но переубеждать не стала.