Дневник Элиан Снейп

18 октября 1999 года:

      Прошло три дня с тех пор, как я видела моего сероглазого короля.       Он снился мне. Его тёплые губы, скользящие по моей коже. Тихий бархатный голос, зовущий и ласкающий слух. Нежные руки, порхающие по моим изгибам.       Я скучала, желая видеть его. Но мне надо было дать ему время. И себе, наверное, тоже.       Про Люциуса мне рассказывал Драко. Благо мой отец не стал прогонять его на следующий день и не высказал никаких возмущений. Каждое утро Северус сухо здоровался с ним и запирался в лаборатории до самого обеда, а потом уходил по каким-то срочным делам, предупредив меня не делать глупостей.       Может быть, он передумал отваживать от меня младшего Малфоя или решил, что немного перегнул палку в своих подозрениях? Не знаю. Я не спрашиваю его ни о чём, пока он в таком мрачном настроении.       А Драко рассказывал, что Люциус после моего посещения воспрянул духом. На следующий день он как будто проснулся другим человеком. Привёл себя в порядок и отправился в ближайший населённый пункт. Там он нанял хорошую кухарку — знакомую пожилую ведьму, работавшую в местном кафе. А её сын согласился на должность дворецкого и садовника. — То есть теперь он точно не будет приходить к нам на ужин… — с грустью подытожила я.       Нет, конечно, я была рада, что у него всё хорошо, и он смог так легко выбраться из своего подавленного состояния. Но… У него становилось всё меньше поводов навестить меня… — Это отличная возможность позвать вас с Северусом к себе! — оптимистично заявил Драко и приобнял меня одной рукой, прижимая к своему боку. — Мы, кстати, поговорили с ним. Наконец-то он соизволил поделиться соображениями по поводу завещания.       Мы сидели с Малфоем на диване у камина. Я прильнула к нему. Он пах так знакомо, так вкусно, и я дышала этим ароматом, представляя на его месте совсем другого человека. Мне так и хотелось спросить — а не пользуется ли он случайно духами отца? — Зачем писать завещание так рано? — спросила я, трогая серебряную пуговицу на его сером сюртуке. — Что? — Драко усмехнулся, глядя на меня, как на глупышку. — Это не рано, Эли. Он написал первое, как только женился. Тогда почти всё он отписал жене и будущему первенцу. После развода огромная часть недвижимости в Европе осталась ей, моей матери. И он решил переписать всё заново, и вот тут мы не сошлись во взглядах. — Почему?       Драко вздохнул: — Отец отдаёт всё мне. А мне не надо. Не хочу ничего. И дело в тех строчках, что написаны мелким шрифтом… Я не смогу отказаться от мэнора после его смерти. По всем правилам наследия этого старинного волшебного места я должен жить там, чтобы поддерживать силу дома магией, и избавиться от него смогу только путём завещания. — Но зачем отказываться? — удивлённо воскликнула я. — Я бы ни за что не отказалась от такой красоты! Ваш дом — произведение искусства. — Да. Всё так, — он недовольно поморщился. — Но для меня это память о моей жуткой юности… Вчера мы всё обсудили… — он сглотнул ком в горле. — И решили. Как бы отец ни злился на меня, я отказываюсь от фамильного особняка Малфоев. Он оставил мне часть денег из хранилищ Гринготтса. И это невероятная сумма, поверь мне, Эли. А наш дом… Он попадёт в достойные руки, уж точно. — Кому он достанется? — я закусила губу, с грустью понимая, что когда-то прекрасный старинный особняк станет недосягаем для меня. Хотелось верить, что очень не скоро. — Неважно… — он улыбнулся, хитро играя бровью. — Важно то, что отец хочет организовать вечеринку на Хэллоуин, и я приглашаю тебя! Готовься, приоденься во что-нибудь сексуальное!       Я рассмеялась, толкая его в бок: — С ума сошёл! Какое ещё сексуальное? — Ну, к примеру, в колдомедика в коротком лимонном одеянии или в маленького звездочёта со звёздами на сиськах! — он прыснул со смеха, довольно сверкая глазами. — Если мой отец такое увидит на мне, то точно убьёт… тебя! — я наконец отлипла от него и смеясь встала с дивана. — Он подозревает, что я с тобой встречаюсь. Так что будь осторожнее. — А разве нет? — облизав губы, Драко изогнул их в развратной улыбочке и подмигнул мне. — Давай сыграем в эту игру! Ты и я против всего мира. — Да иди ты! — я закатила глаза и швырнула в него подушкой, которую он тут же отбил, весело хохоча.       Иногда Драко ведёт себя, как дурак, но я уверена, что за шутками он скрывает дикую тоску и душевную боль. Бывают моменты, когда его взгляд становится таким же холодным и отрешённым, как и у его отца в моменты задумчивости. Тогда мне снова хочется обнять его и сказать, что всё будет хорошо.       Сегодня, под предлогом подготовки к предстоящему празднику мы зашли с ним в магазин к Джинни. Какие же они оба милые! Я не могла на них налюбоваться. И всё-таки они очень подходят друг другу. Драко затащил её за полки с игрушками, и они целовались и шушукались там какое-то время. Я по старой памяти встала на кассу и обслужила нескольких покупателей.       Потом они, раскрасневшиеся, с таинственными довольными лицами вышли из своего укрытия. На радостях Уизли предложила мне купить что-нибудь на Хэллоуин, и мы с ней почти час мерили наряды, пока Драко великодушно согласился заменить её на кассе. — О, тебе очень идёт наряд маленькой секси ведьмы! — хихикала Джинни в примерочной, когда я покрутилась перед ней, разодетая в длинное чёрное платье с разрезом на юбке до самых трусиков. — Бери его. — Она вдруг склонилась ближе ко мне, словно нас кто-то подслушивал, и прошептала: — Драко меня тоже пригласил на праздник! — её щёки стали пунцовыми. — И сказал, что представит отцу как свою девушку.       Я аж выронила из рук остроконечную шляпу, которую примеряла. — Он сделает это? — Да! — Уизли поиграла бровями. — А я, в свою очередь, подготовлю своих родных, — она скромно улыбнулась. — Он вернулся такой настойчивый и горячий… Прислал мне домой огромный букет моих любимых астромерий и коробку дорогущих сладостей из «Сладкого королевства». Все завалили меня вопросами, кто этот щедрый тайный поклонник. Не хочу торопить события, но мне кажется… — она взяла меня за руки. — Кажется, я влюбляюсь в него.       Я от радости чуть не взвизгнула и бросилась её обнимать. Было очень приятно узнать, что двое дорогих мне людей счастливы и тянутся друг к другу.       Как мне хотелось так же легко рассказать о своих чувствах хоть кому-то. Посоветоваться, спросить, что делать. Я давно ни с кем не делилась тем, что творится у меня на душе. Оказывается, это очень тяжко — молчать о наболевшем. Я, конечно, веду дневник, записывая сюда всё, что меня волнует, но мне хотелось человеческого участия.       И я не выдержала и тихо проговорила: — А мне очень нравится его отец.       Джинни отшатнулась от меня. Она захлопнула раскрытый от удивления рот и, шумно сглотнув, переспросила: — Ты имеешь в виду Люциуса Малфоя?       Я закусила губу, ощущая разливающийся по щекам жар, и вымолвила ещё тише: — Да, именно его.       Она с минуту молчала, напряжённо обдумывая мои слова. — Ты и он… Что у вас с ним было? — в её голосе явно читалась тревога. — Я… Люблю его. И да, кое-что было… — Джинни обеспокоенно выдохнула, и краска сошла с её лица, а я принялась лихорадочно снимать платье, жалея, что вообще открыла рот. — Только, пожалуйста, не говори Гермионе. Она его терпеть не может…       Рыжая остановила меня, взяв за плечи и вглядываясь в моё лицо: — Эли, конечно, она не может его терпеть! Однажды он угрожал ей смертью, а еще на его глазах её пытали. Он преступник. — Я видела в её голубых глазах искреннее беспокойство. — Он заставил тебя? Как получилось, что ты влюбилась в него?       О Люциусе я знала многое, но факт, что он пытался убить мою подругу, никогда не упоминался при мне, и это меня расстроило. Я досадливо сжала губы и нехотя ответила: — Вот так и получилось, Джинни. Кем бы он ни был и что бы ни сделал в прошлом, сердце моё выбрало его. Это не подвластно разуму. — Она понимающе покачала головой. — И никто не знает о том, что вы… Встречаетесь? — Только Драко. — Эли… — протянула она, глядя на меня с жалостью. — Я не осуждаю тебя. Нет. Даже не думай, — я благодарно пожала её руки, и она отпустила меня. — Но я переживаю. Ты мне нравишься и ты, наверное, единственный друг Драко. Пожалуйста, если что-то не так, если вдруг что-то тебя встревожит или не понравится — не терпи… И можешь рассказать мне всё, что захочешь, я не из болтливых. Серьёзно.       Мне было приятно, что Джинни заботится обо мне. Хоть мы с ней и ровесницы, но она кажется мне невероятно взрослой и очень уверенной, словно прожила не одну жизнь.       Наверное, так бывает со всеми, кто испытал на себе тяготы войны.       И я не стала ей врать или отмалчиваться. Я уверила её, что веду себя благоразумно, и что в наших отношениях с Люциусом пока всё не совсем понятно и гладко. Что он мне ничего не обещал. Не делал со мной ничего такого, о чём бы я жалела. Не настаивал, не бегал за мной. Он просто был в моей жизни, и от его редкого внимания у меня кружилась голова и подкашивались ноги. — Ты и правда влюбилась, малышка… — резюмировала Джинни со вздохом. — Эй, вы чего там застряли? — услышали мы раздражённый голос Драко, и он заглянул к нам, сдвигая портьеру в сторону. Я пискнула и спряталась за подругу. — Снейп, ты что, отбиваешь у меня мою девушку? — Малфой! Уйди! Мы уже идём! — рыжая со смехом кинула в него ведьминской шляпой, и тот ворча удалился с наших глаз.       То красивое чёрное платье я всё-таки купила. И обрела новую подругу, которой теперь могу рассказать всё.

23 октября 1999 года:

      Папа захотел, чтобы я помогала ему в мастерской.       Сегодня за завтраком он попросил мой выпускной табель, чтобы ознакомиться с оценками. Я бы не сказала, что считалась отличницей в Шармбатоне. До уровня мамы и моего талантливого отца я точно не дотягивала, лишь зельеварение мне нравилось и давалось легко, хотя и с ним не всё было так просто. Северус довольно хмыкнул, увидев высокий балл по этому предмету, и тут же нахмурился, прогулявшись взглядом по всему списку: — Латинский и руны — удовлетворительно? — он строго взглянул на меня. — Не понимаю, как можно варить зелья на высшую оценку, не зная сопутствующих дисциплин. — Дело в том, что… — я замялась. — Зелья я варю интуитивно.       Моему преподавателю нравилась такая особенность. Профессор Бланше постоянно нахваливал меня, ставя в пример другим ученикам. Он говорил, что я единственная никогда не пропаду, если не найду нужный ингредиент. Зелье с одним и тем же эффектом я могла сварить из любых компонентов, которые были под рукой.       Северус вопросительно изогнул бровь: — Интуитивно? Как это делали ведьмы в древние времена? — Да, папа. — Давай проверим твои умения на деле, — проговорил он, решительно вставая из-за стола. — Тебе давно пора заняться делом. А так как у меня сейчас нет помощника, поможешь мне в лаборатории, пока я занимаюсь делами в Хогвартсе.       К вечеру Северус пожалел о своём предложении.       Он оставил мне пару рецептов, с тщательно расписанной инструкцией по приготовлению, но я выполнила его задания по-своему и сделала что-то совсем другое. По его мнению. Мои зелья были уничтожены, а отец раздосадован. — Элиан! Я оставил тебе чёткие указания! — выговаривал он, очищая котлы магией. — Всё нужное в наличии! Но ты умудрилась наварить два котла брака! — Папа, мне кажется, я сделала всё правильно, только изменила запах и консистенцию, — расстроенно шмыгнула я. — Чтобы было вкуснее и приятнее пить это лекарство.       Он закатил глаза и тяжко вздохнул: — Зачем? Чтобы люди пили его без меры и привыкали? Это зелье с эффектом привыкания, оно не должно быть вкусным!       Я закрыла лицо руками. Он не ругал меня в полную силу, как мог бы ругать за такую досадную ошибку. Но в его голосе слышалось полнейшее разочарование. Слёзы тихо заструились по моим щекам. — Ох, Эли. — Тяжёлая мужская рука опустилась на моё плечо, и он осторожно приобнял меня. — Только не надо слёз… Не плачь, это было не к спеху. Я сварю новую партию… — он помолчал и продолжил: — Как же мне не хватает её… — я замерла, догадываясь, кого он имеет в виду. — Она была идеальной и исполнительной помощницей. Я вряд ли найду кого-то похожего. Ни одной ошибки за всё время, пока она работала со мной…       Я не шевелилась, слушая глубокий размеренный голос отца, пока его ладонь гладила мои волосы. — Она была сегодня в Хогвартсе. Всё такая же… Невыносимая всезнайка. — Он усмехнулся. — Назвала меня сухарём и упрямцем…       Я печально улыбнулась: — Папа, я тоже скучаю по ней.       В этот момент отец встряхнул головой и выпустил меня из объятий. — Не нужно делать неправильных выводов, я не скучаю, — сухо проговорил он, вновь поворачиваясь к котлам. — Мне не хватает расторопного послушного помощника. И всё. Ты не справилась, и боюсь, так будет всегда. Потому что такой вариант варки зелий для тебя привычнее. Мне это не подходит.       Я снова шмыгнула, вытирая лицо носовым платком. Он был прав. По-другому я не умела, потому что была скорее творческим человеком, и любые рамки сковывали меня, как птицу в клетке. Я подвела его, но и перешагнуть через себя ради него не могла. Варить зелья чётко по инструкции — не моё. Я и еду готовила так же — с лёгкостью и свободой, иногда сочетая несочетаемое. Что Северус будет делать дальше, не знаю, он так и не поделился со мной своим решением. Я уверена, что он больше никого не захочет брать в помощники.       Весь вечер отец варил новые снадобья, а я готовила примирительный ужин. Всё, что он любит. Террин из телятины с грибами и беконом, овощное рагу и ароматный яблочный пирог с добавлением изюма. Я порхала от духовки и до плиты, помешивая и проверяя готовность. При этом тихонько напевала, чтобы немного развеять уныние, которое окутывало наш дом мрачной вуалью. Всё вокруг летало и подпрыгивало от моей магии. Я всей душой желала, чтобы отец простил меня, и мы провели вечер вместе в неторопливой беседе о его прошлом или о моей жизни. — Вы поёте, словно маленькая красивая птичка… — раздался голос за моей спиной.       В этот момент я чуть не задохнулась от волны чувств, захватившей меня так неожиданно. Это был он! Люциус! Мой Люциус! Я глубоко вздохнула, стараясь унять нервную дрожь возбуждения, и обернулась.       Он стоял в дверях кухни — красивый, ухоженный и отглаженный, как будто только что из модного салона, в серебристой мантии и светло-сером костюме. И всё вокруг засияло от его появления. Моя хандра тут же стёрлась, и на лице появилась радостная улыбка. Я не могла наглядеться на него, а он, в свою очередь, смотрел на меня долгим взглядом, в котором невозможно было прочитать ни единой эмоции. — Добрый вечер, мисс, — проговорил он, чуть склоняя голову. — У вас дома, как всегда, аппетитно пахнет.       Он огляделся и потёр дверной откос ладонью в кожаной перчатке. — Давно я не посещал уютное гнёздышко Снейпов. Уютное только благодаря вашим стараниям, мисс.       Я сделала к нему несколько шагов: — Добрый вечер, сэр. Приходите почаще, здесь всегда вам рады. — Мой голос предательски задрожал. Я искала в его глазах хоть какой-то намёк на нежность и любовь, но там вновь царил холод. — Вы останетесь на ужин?       Он ответил не задумываясь: — Благодарю за приглашение, но вынужден отказаться, мисс. — Люциус повёл бровью. — У меня хорошая кухарка, и я более не голодаю, как раньше… — Разве в этом дело? Дело же не в еде, а в том, что мы давно не… — Он не останется. — Северус вышел в тот самый момент, когда я сделала к Люциусу ещё один шаг, оказавшись на расстоянии вытянутой руки.       Моей руки. Я могла бы дотронуться до него. Или броситься к нему, чтобы обнять… Но под тяжестью его чужого отталкивающего взгляда моё тело словно заледенело. Отец встал рядом со мной, вытирая руки полотенцем. — Я услышал твой голос, Люциус. Зачем ты здесь? — строго спросил он. — Давеча ты совсем не лестным образом посылал меня дальше Китая. — Прости, Сев, — легко извинился Малфой. Кривая полуулыбка сделала его лишённое эмоций лицо снисходительно-высокомерным. — Я был не в настроении слушать твои советы. Тем более выданные таким менторским тоном. Ты же помнишь моё состояние. — Мне плевать на твоё состояние, — хлёстко бросил Северус. — Я тебе не мать Тереза, чтобы терпеть твои заскоки! — Кто? — нахмурился Люциус, не понимая, что отец имел в виду маггловскую миссионерку, занимавшуюся служением сирым и убогим. — Неважно! — отмахнулся отец и сложил руки на груди, задевая меня локтем. — Извини, Эли…       Люциус взглянул на меня, чуть изогнув бровь, и я поняла, что он намекает, чтобы я тактично оставила их одних для разговора. Я вздохнула, кусая губы: — Извините, мне нужно… — я указала на варево, пыхтевшее под крышкой кастрюли. — Конечно… Мы поговорим в гостиной, — откликнулся отец.       Они вышли, и я с тяжёлым сердцем поспешила помешать подгоравшее рагу. Я прислушивалась к их голосам, звучащим размеренно и прохладно, и слышала лишь некоторые реплики. Люциус убеждал отца забыть обиды и посетить мэнор на празднование Хэллоуина. Он говорил тихо и мягко, словно мурлычущий кот. Северус отвечал нехотя и категорически отказывался от приглашения. — Мне кажется, твоя дочь была бы не против повеселиться на карнавальной вечеринке, — громче проговорил Малфой. — Не лишай девочку радостей жизни. — Элиан, подойди к нам, — так же громко позвал отец.       Когда я вошла, то обнаружила волшебников стоящими у полок с книгами. Люциус гладил корешки фолиантов, а Северус нервно постукивал пальцами по деревянной перекладине стеллажа. — Элиан, дорогая, ты хотела бы… — обратился ко мне отец. — Мисс Снейп, — перебил его блондин, поворачиваясь ко мне. Я задержала дыхание, наблюдая, как идеально выглядят его широкие плечи в шикарной мантии. — Вы же не будете против посетить первый праздник за несколько лет в моём особняке, посвящённый Хэллоуину? Драко пригласит своих друзей, а я хочу пригласить своих.       Я неуверенно замотала головой, внутренне отказываясь быть его другом. Его глаза сузились. Было видно, что он был недоволен моей реакцией. Я взяла себя в руки. — Сэр, меня уже пригласил ваш сын, — ответила я, от волнения облизывая губы. Люциус опустил на них взгляд и, еле заметно сглотнув, продолжил как ни в чём не бывало: — Что ж, это хорошая новость. — Он с видимым усилием отвернулся. — Тогда, мой друг, я жду только твоего согласия. Подумай. — Он протянул моему отцу какой-то конверт и криво улыбнулся. — Приглашение на две персоны, Сев.       Как только отец нехотя взял из его руки предложенный конверт, Люциус тут же преобразился в ворона и вылетел в открытое магией окно. — Позёр, — пробормотал Северус. — Мог бы спокойно выйти через камин…       Я разочарованно смотрела вслед улетающей птице. Он даже не попрощался. Не сказал мне и слова, словно я ничто в его жизни. В воздухе остался лишь шлейф его изысканного парфюма и несколько белых перьев, упавших на подоконник. Я подобрала их, когда отец ушёл обратно в лабораторию, а потом положила в дневник.       Мои глаза щипало от слёз, но я сдержала свой порыв слабости. Я не плакала.       Я пишу эти строки, и мне уже кажется, что всё, что было между нами — сон. Я лишь надеюсь, что Люциус вёл себя так отстранённо со мной при отце, чтобы не разжечь новый скандал. Ведь он пригласил меня на праздник. Возможно, там всё и решится между нами.