Дневник Элиан Снейп

5 декабря 1999 года:

      Эта неделя была для меня испытанием.       Если раньше я думала о нём с осторожностью и трепетом, теперь это было похоже на ноющую тоску. Я видела напоминания о нём везде и во всём.       Я слышала его бархатный голос в музыке, звучащей по радио, и в толпе прохожих в Косом переулке. Видела сияние его светлых волос в отражениях витрин и окнах нашего дома. Я дёргалась, когда наш камин зажигался зелёным огнём. И искала новости о нём в газетах. Шептала его имя, глядя на себя в зеркало и трогая свои губы. Вспоминая его поцелуи.       И я не хотела просыпаться, потому что каждую ночь мне снился он…       Я поднималась с постели возбуждённая и взволнованная, с фантомным теплом от его рук на теле, помня лишь то, что в царстве сновидений он был моим, а я была его. Без остатка и сомнений.       Я хотела написать ему, но боялась, что кто-то перехватит мою записку. Подставлять его перед магическим обществом не хотелось, тем более оказалось, что они с леди Гамп задумали очень полезный и важный проект. Они открывали больницу, в которой планировали использовать новейшие наработки магглов в области медицины и старую добрую магию.       Я знаю это, потому что отец помогал им, а вечером за ужином рассказывал, как движется процесс: всё шло по плану, открытие наметили на конец апреля…       Боги… Как дожить до апреля? Неужели мы так долго не увидимся с ним?

10 декабря 1999 года:

      Сегодня я совершенно случайно увидела его.       Мы вышли с Гермионой на прогулку по Лондону. Кружили первые снежинки, напоминавшие маленькие белые пёрышки, и я, как всегда, искала взглядом в проходящих мимо людях образ знакомого волшебника. Конечно, глупо было надеяться встретить его среди магглов, но мы так давно не виделись, не переписывались, не касались друг друга. Я сходила с ума. Особенно от того, что не знала, что чувствует он.       Может, его чувства исчезли, как только он увидел сомнение на моём лице? Эта мысль вводила меня в отчаяние. А ещё больше меня расстраивали его колдографии в газетах с леди Гамп: вот они сидят в ресторане и салютуют зрителю бокалами, вот он помогает накинуть ей на плечи шубку, вот она держит его под руку и обворожительно улыбается. И Люциус на каждом снимке неизменно галантен, а на его лице не прочтёшь ни одной эмоции.       Я почти уверена, что между ними ничего нет. Но всё может быть… Она же так близко к нему. А я так далеко.       Пока я вглядывалась в прохожих, Гермиона что-то щебетала, протягивая мне кофе, купленное в уличной открытой кофейне напротив моста через Темзу. — Ты с кем-то назначила встречу? — спросила моя спутница, кутаясь в пальто и глядя туда же, куда и я. — В последнее время ты выглядишь очень потерянной.       Я пожала плечами, делая первый глоток ароматного горячего напитка. Мы двинулись дальше по улице. В наших планах была прогулка по набережной, и мы направились к пешеходному переходу, чтобы перейти дорогу.       Чёрный сверкающий чистотой автомобиль с логотипом «Bentley» остановился, чтобы пропустить нас, и тогда я увидела его. Это было неожиданно, я остановилась, чтобы понять, что зрение не подводит меня. Люциус в сером пальто, гордо и немного напряжённо выпрямившись, сидел на заднем сидении вместе с Каролиной. Он смотрел на проходящих пешеходов, презрительно изогнув бровь. А я, открыв рот, остановилась и не могла сделать и шагу, глядя в его такое родное и любимое лицо.       Мне хотелось закричать на весь Лондон: «Люциус!»       Он заметил меня через секунду. Его холодная безучастная маска резко слетела, словно последний осенний лист с дерева. Серые глаза сверкнули огнём, он глубоко вздохнул, а кадык на шее дёрнулся. Люциус жадно впился в меня пронзительным взглядом. Его губы медленно растянулись в еле заметной полуулыбке.       И вдруг он подмигнул мне.       Это было так мило. Мне захотелось, наплевав на все приличия, броситься к нему! Забраться в машину, на его колени! Обнимать, вдыхать, трогать, целовать его улыбающиеся губы! Щёки тут же вспыхнули от моего внутреннего жара, и я смущённо улыбнулась ему в ответ. — Элиан! Идём скорее! — махала мне Гермиона с другой стороны дороги.       Я отмерла и поскорее бросилась за ней. Когда я оглянулась, чёрный «Bentley» уже исчез в хороводе других машин. Грустно вздохнув, я направилась к мосту.       Он улыбнулся мне… Улыбнулся и подмигнул. На душе стало так тепло. — Мне показалось или там в машине сидел Малфой? — Спросила Грейнджер, в очередной раз вырывая меня из лап задумчивости. — Да, так и есть… — рассеянно ответила я, отпивая ещё один глоток кофе. — Серьёзно? Я удивлена, и это слабо сказано, — покачала головой подруга. — Почему? — мы подошли к металлическому ограждению на набережной.       От реки дунуло прохладой, пробирая холодной влажностью до самых костей. На той стороне медленно крутилось самое известное в мире лондонское колесо обозрения. — Никогда бы не подумала, что этот сноб воспользуется транспортом, который придумали магглы, — хмыкнула она, но потом тряхнула кудряшками, с которых посыпались снежинки, и добавила: — Хотя в последнее время он частенько меня удивляет. То оказывается, что он любитель маггловской литературы, то вдруг закупает подарки для всех детей Хогвартса на Рождество, а ещё этот проект с новой больницей. Считаю, что это его самое удачное вложение денег. И то, что он поддержал мой проект… У нас с ним натянутые отношения, и он тот ещё скользкий змей, но я уважаю его за то, что он хоть что-то пытается сделать, чтобы изменить мнение о себе в лучшую сторону. И он друг твоего отца. Мне кажется, Северус ни за что не дружил бы с совсем уж пропащим волшебником… Он… хм, молодец, — наконец признала Гермиона.       Я удивлённо моргнула: — Значит, ты простила ему то, что он сделал? Ммм…на войне?       Мне было тяжело задавать этот вопрос, мы редко говорили о том, что произошло с ней в военное время. Грейнджер пожала плечами, опуская взгляд на свой стакан с кофе: — Я простила Малфоя в тот день, когда на него напали в театре. — Я непонимающе нахмурилась, и она объяснила: — У него на волшебной палочке стоит ограничение на боевую магию, он не смог бы ответить нападавшему, хотя и мог защитить себя. Но он не сделал этого, а бесстрашно бросился вперёд, чтобы вытащить тебя из-под огня. Он легко мог погибнуть, понимаешь? А потом мы встретились в Министерстве и… Я никогда не видела его таким… Как тебе сказать… Не знаю, потерянным что-ли. — Она проводила взглядом плывущий по реке маленький катер. — Он как будто стряхнул с себя вуаль, которая скрывала под собой живого человека, умеющего чувствовать. И в тот вечер я вдобавок ко всему высказала ему за прошлое… Но потом прикусила язык. Да, он был причиной того, что тебя ранили, но он не стал трусливо прятаться за наши спины. Поэтому да, я простила его, — она улыбнулась мне.       Я прижалась к ней плечом. Её слова были похожи на солнце, выглядывающее из-за серых туч. Мне было важно, чтобы люди, которые меня окружают, приняли Люциуса Малфоя. Важно, чтобы и они верили в него так же, как и я. Потому что он удивительный человек. Мой любимый.

11 декабря 1999 года:

      Я проснулась рано. Мне показалось, что зазвенело стекло. Поднявшись с кровати, я обнаружила на своём столе розовую плоскую коробку с запиской:       «Улыбайтесь, мисс. Вам идёт улыбка. Ваш Л.»       Я подбежала к окну.       Из серо-голубых облаков на мир падал снег, а в вихре снежинок мелькали крылья улетающей от меня белой птицы.       В коробке я нашла медово-имбирные пряники в виде цветов и птиц. И рассмеялась, сдерживая слёзы.       Моя сладкая девочка… Мой маленький цветок… Мой птенчик…       Как же сильно я хочу его увидеть…

15 декабря 1999 года:

      Я снова завалена работой.       Департамент магического образования хорошо принял первые двенадцать глав нового учебника. Но сегодня я ужасно устала на вычитке в Министерстве. Непросто высидеть обсуждение каждого абзаца и рецепта в течение восьми часов с перерывом на перекус. Со мной была поддержка — мой отец. Можно сказать, он отдувался за двоих. И благодаря этому лично ко мне было мало претензий. Убрали только биографию лесной ведьмы, которая придумала бодрящее зелье. Оказывается, в начале прошлого столетия оно считалось скорее наркотическим, нежели лечебным, и бедную женщину даже посадили в Азкабан на несколько лет.       Мы с папой вышли из конференц-зала предельно уставшие, но довольные. — Северус! — услышала я знакомый голос, который заставил меня подавиться воздухом и затрепетать.       Наши с папой мантии взметнулись, когда мы одновременно обернулись и увидели Люциуса Малфоя, неторопливо нагоняющего нас по коридору. Он был в сером — и мантия, и костюм. Его шею украшал чёрный шейный платок с серебристым узором, а волосы стягивала такого же цвета лента. Я заметила, что он нёс в одной руке зелёную кожаную папку, а в другой свою любимую трость. Когда я увидела, с какой элегантностью его длинные пальцы сжимают набалдашник в виде головы змеи — тот самый, что однажды побывал у меня между бёдер, горячий румянец тут же опалил мою кожу.       Люциус с нескрываемым удовольствием наблюдал за мной свысока. Как будто читал мои похотливые мысли. Его рука всё так же размеренно поглаживала серебряную головку, пока он здоровался с нами. — Давно не видел вас, мисс. Как и всегда, прелестно выглядите, — промурлыкал он, нежно целуя мою ладонь, и меня почему-то рассердило его спокойствие.       Я не была спокойна. Внутри меня полыхал огонь, моя сдержанность была на грани. — Я тоже скучала, сэр, — ответила я чуть подрагивающим голосом и улыбнулась, заметив, как он на долю секунды шире раскрыл глаза, удивляясь.       Рядом стоял мой отец, и я рисковала, что он что-то заподозрит. Но мне ужасно хотелось поддразнить Люциуса. Я жаждала его внимания, которого он меня лишил так надолго. — О, в самом деле, мисс? Вы вспоминали обо мне? — его губы изогнулись в лёгкой ухмылке. — А я слышал, что у вас нет и минуты свободного времени, чтобы думать о ком-то или о чём-то, кроме вашей новой книги. Надеюсь, вы не истязаете себя работой, как в прошлый раз?       Отец, наблюдавший за нами, лишь усмехнулся. А я глубоко вздохнула, изучая лицо мистера Малфоя с жадностью человека, который только что обрёл зрение. — Спасибо за беспокойство, сэр, — проговорила я, забирая свою в ладонь из его хватки. — Я помню ваше пожелание мне — беречь себя. И я следую ему.       Он чуть прищурился, словно спрашивая: «Во что ты играешь?» — а затем с довольной улыбкой произнёс: — Хорошая девочка.       Я чуть не ахнула, настолько сильно эти слова проникли в меня, как будто он только что ласково дотронулся до меня там своим ртом. Я почувствовала, как моё нижнее бельё намокло. Не в силах выносить это, я отвернулась и быстрым шагом поспешила к лифтам. Люциус и Северус последовали за мной, о чём-то переговариваясь и посмеиваясь. Я слышала лишь обрывки их разговора.       В лифте я встала к стене, стараясь быть ближе к папе, но через этаж небольшое пространство заполнилось ещё некоторым количеством волшебников, и Люциус оказался рядом со мной. Он придвинулся ко мне теснее… Я закрыла глаза, когда его пальцы легли на мою талию… И вдруг скользнули ниже…       Я прерывисто выдохнула.       Он гладил меня. Медленно. Его широкая ладонь наводила на моём теле круги, и я даже через одежду ощущала её тепло. Честно скажу, я млела, как кошка, скучавшая по ласке хозяина. Мне хотелось, чтобы это не кончалось. Мое тело выгибалось к его руке, и я пылала. Когда лифт остановился, тепло исчезло, и я чуть не застонала от разочарования.       Его ладонь повисла рядом в поле моего зрения, и у меня было несколько секунд, пока выходили волшебники, чтобы взяться за неё. Нежная кожа большой мужской кисти была горячей и сухой. Люциус всё это время не смотрел на меня, но моё прикосновение заставило его повернуться, и лёгкая улыбка тронула его губы. Серые, как штормовое море, глаза сказали мне больше, чем все слова:       Он тоже скучал…       Мы разошлись по разным каминам. А моя ладонь всё ещё хранит тепло его ответного рукопожатия. Он сжал её три раза, словно говоря: «Я люблю тебя».       А вечером после ужина я обнаружила на своей кровати коробку шоколадных конфет с запиской: «Для очень хорошей девочки». В комнате стало прохладно из-за открытой форточки, но я таяла от любви, обнимая его сладкий подарок.       Конфеты оказались очень вкусными, с белым шоколадом снаружи, трюфельным наполнением и кисло-сладкой малиной. Почему-то они напомнили мне его…

20 декабря 1999 года:

      Дни летят, как растревоженные птицы. И это даже хорошо, что я не успеваю остановиться и задуматься о своей жизни. Всё моё время занимает книга, над которой я увлечённо работаю не покладая рук. И сладости мистера Малфоя. Мне нравится есть их по одной штуке в день, растягивая удовольствие.       На улице выпал снег, и он не растаял, превращаясь в грязную слякоть. Он украсил наш серый район ярким белым цветом, намекая на приближение самого волшебного праздника — Рождества.       Сегодня у меня освободился день для себя. Папа уехал по делам и обещал вернуться только к ужину, а Гермиона сдавала сессию в Академии. Приготовив курицу «тикка-масала» и яблочный пирог с корицей, я решила прогуляться по магазинам, чтобы купить подарки. Во Франции у меня было не так много близких людей, кого бы мне хотелось одарить. Только две лучшие подружки из Шармбатона и мама. Это первое Рождество без неё и её подарков… А подруги… Они вышли замуж, и за полгода я получила от них всего три письма.       Англия, к моему великому удивлению, дала мне больше, чем я могла бы представить. Она дала мне прекрасного отца и друзей — Гермиону, Джинни и Драко. А также любимого человека. Я вписала всех в список. А потом тщательно и скрупулёзно выбирала подарки в уютных магазинчиках в Косом переулке.       Я накупила целую гору всего, на всякий случай ещё и Рону и его братьям, а также Невиллу. Мне упаковали всё в разнообразные красивые коробки и пакеты, так что я была похожа на маленького трудягу-эльфа, нагруженного вещами. Я шла по улице под снегопадом, разглядывая весёлые витрины бутиков. Всё вокруг сверкало и пело о Рождестве. На душе у меня было радостно и легко. Вспомнив, как Люциус сказал, что улыбка украшает моё лицо, я заулыбалась. Ему я тоже купила подарок и мысленно представляла, как он его примет. Я так скучала по нему и надеялась, что скоро мы увидимся. Люди, словно чувствуя моё приподнятое настроение, расступались передо мной и весело поздравляли с наступающим праздником.       Но радость моя стёрлась как по волшебству, когда я сбила выходящего из магазина мужчину. Коробки и пакеты посыпались на снег. Я расстроенно заохала и бросилась поднимать их, даже не глядя на того, в кого врезалась. — Птенчик. Не мельтешите, — проговорил спокойный голос, и я от неожиданности поскользнулась и упала в эту кучу с подарками, сминая некоторые коробки своим телом. — Чёрт возьми! — непроизвольно вырвалось у меня.       За моей спиной послышался смех. Я неуклюже развернулась и… Это был он. Он стоял надо мной, и на его лице сияла… другого слова и не подобрать — да, сияла белозубая улыбка. — Вам идёт улыбаться, — проговорила я, зачарованно разглядывая его.       Сегодня Люциус был во всём чёрном, только зимнюю мантию украшал белый пушистый мех. — А вы хорошо смотритесь среди подарков, мисс… — проговорил он, лукаво ухмыляясь.       Как же я хотела быть сейчас так близко к нему, чтобы дотронуться до его губ.       Он протянул руку в чёрной перчатке, чтобы помочь мне встать. — Давайте повторим этот манёвр под Рождество, — тихо произнёс он, когда я подскочила на ноги. — Вы упадёте под ель, изображая из себя ценный дар.       Последнее он произнёс мне на ухо, когда я по инерции почти прижалась к нему. — Ваш ценный дар? — смущённо переспросила я.       Он сделал вид, что не расслышал. Движением руки Люциус поднял все коробки в воздух: — Мы идём к вам?       Я качнула головой, и он аппарировал меня с подарками прямо с людной улицы к нашему дому. Вокруг нас плавно оседали снежинки. — Зайдёте? — с надеждой спросила я, поднимаясь вверх по ступенькам. — Дома никого. — Конечно, моя дорогая, я не оставлю леди в беде. — Он показал на коробки и пакеты, которые всё ещё удерживал магией.       В гостиной я уложила подарки на журнальный столик и взволнованно забегала по кухне, зажигая огонь на плите и ставя чайник. Мистер Малфой не посещал наш дом долгое время, и мне хотелось, чтобы он задержался. Чтобы спокойно поговорил со мной, пока никого нет. Я надеялась на разговор. Хотя бы очень короткий. — Вы замёрзли? Люциус, давайте попьём чаю! У меня готов яблочный пирог. А ещё есть конфеты и пряники, которые вы мне подарили! Спасибо большое, они очень вкусные! Я сейчас за ними сбегаю, — возбуждённо тараторила я, скидывая мантию на стул и размахивая палочкой, после чего из шкафа со звоном вылетел чайный сервиз. — Расскажите, как ваши дела? Как проходит подготовка к открытию больницы? И что вы делали в центре Лондона на прошлой неделе?       Я торопливо ставила чашки на стол, не замечая, как он подходит ко мне со спины. Обернувшись, я увидела, что он смотрит на меня буравящим взглядом. — Я не хочу чай… — мягко проговорил он.       Я открыла рот, чтобы что-то ответить, как вдруг он приблизился ко мне вплотную, обхватил меня за талию и начал целовать так, что у меня подкосились ноги. Я обмякла под его властными руками и напором чувственных губ. Мой приглушённый стон пронёсся по кухне, оповещая Люциуса, как же я жаждала его прикосновений. Он улыбнулся мне в губы, продолжая прижимать к своей твёрдой груди. Внизу живота сладко заныло, а я крепче схватилась за своего любимого мужчину. — Люциус… — выдохнула я, когда он закрыл глаза от удовольствия и склонился к моей шее, продолжая покрывать кожу нежными поцелуями. — Я скучаю… Я так скучаю по тебе… — Терпение, моя дорогая, — шептал он. — Терпение. Скоро всё закончится.       Мне так хотелось стать крошечной и залезть к нему на плечо, в карман, под рубашку. Прижаться к нему, срастись с его кожей, его сердцем и душой. Быть его платком на шее или тростью, которую он прислонил к столу, чтобы целовать меня без помех. Я не хотела с ним расставаться больше ни на секунду. Такого дикого желания быть с кем-то я ещё никогда не испытывала.       Он, как всегда, первый нашёл силы оторваться от меня. Тяжело дыша, мистер Малфой уткнулся носом в мои волосы надо лбом, пока я пыталась прийти в себя, облизывая свои распухшие от поцелуев губы. — Люциус, я знаю, что нам не стоит встречаться… — проговорила я, цепляясь за его плечи. — Но останься хотя бы на чай. На пять минут. Пожалуйста… Я скоро свихнусь от тоски по тебе.       Он задумчиво взглянул на моё, конечно же, покрасневшее лицо. Я умоляюще сложила брови домиком и заморгала ресницами, безмолвно умоляя его согласиться на чаепитие со мной. Мистер Малфой медленно провёл пальцем по моим губам, разглядывая их потемневшим взглядом, и вдруг игриво ухмыльнулся: — Говорите, у вас есть яблочный пирог? — Я радостно закивала. — Что ж, я, как истинный англичанин, ни за что не откажусь от чашечки чая. Чай должен быть крепким, горячим и сладким, как поцелуй женщины. — Он ласково приподнял моё лицо за подбородок и ещё раз поцеловал: легко и трепетно. — Поцелуй любимой женщины.       Я ахнула, задыхаясь от нежности, и поспешила к чайнику, пошатываясь на слабых ногах. Он уже во всю свистел, а я даже не услышала этого.       Когда пришла Гермиона, мы с Люциусом чинно сидели друг напротив друга за столом в столовой, разговаривали и пили чай. Прошло больше пяти минут. Гораздо больше. Он успел ответить на все мои вопросы по поводу больницы и той встречи в Лондоне, а потом мы каким-то образом завели разговор о его детстве и обсудили его желание научиться ездить верхом. — Матушка очень любила меня, — неторопливо рассказывал он, а я слушала, не отрывая влюблённого взгляда от его идеального лица, которое было словно выточено из мрамора. — Поэтому когда я свалился с лошади в свой самый первый раз и сломал ногу, она запретила мне рисковать. Я и на метлу сел впервые только в Хогвартсе — к ужасу маман. — Он грустно улыбнулся своим воспоминаниям.       Я пообещала научить его, как только он приобретёт парочку хороших скакунов. В Шармбатоне нам преподавали уроки верховой езды. Я не считалась лучшей, но всё же неплохо держалась в седле. Он расспросил меня об учёбе. Гермиона застала тот момент, когда Люциус с лёгкой улыбкой слушал мой рассказ о том, как на первом курсе на уроке по уходу за магическими существами я выпустила на свободу десяток джарви. Маленькие зверьки, похожие на хорьков, быстро разбежались по школе, сбивая всех с ног и наполняя её ужасным гомоном. — Значит, вы у нас маленькая освободительница? — ухмыльнулся Люциус и перевёл взгляд на застывшую в дверях столовой кудрявую волшебницу. Он тут же поменялся в лице, возвратив свой холодный облик. — Мисс Пока-ещё-Грейнджер. Добрый… — он взглянул в окно, поднимаясь с места. — Добрый вечер. Кажется, мне уже пора.       Гермиона с подозрением следила за ним, пока он обходил стол и чуть склонился ко мне, чтобы поцеловать руку. — Спасибо за вкусные лакомства и согревающий чай, мисс Снейп! — промурлыкал он, щекоча мои пальцы тёплым дыханием. — Было очень приятно побеседовать с вами. Надеюсь, вы серьёзно намерены научить меня верховой езде. Я завтра же займусь покупкой лошадей.       Я покраснела, еле сдерживая улыбку. — Да, мистер Малфой, всё всерьёз. — Мы столкнулись с ним взглядами, и электрический ток прошёлся по всему моему телу. — Поверьте мне.       Я имела в виду не только то, что говорила, вкладывая в слова двойной, более глубокий смысл. Его глаза в тот миг сверкнули пониманием, а кончики губ приподнялись.       Когда Люциус исчез в камине, Гермиона сложила руки на груди и, прищурившись, спросила: — Вы с Малфоем пили чай?       Я невинно пожала плечами: — Он помог мне донести подарки. А я пригласила его на пять минут погреться и отведать моей стряпни. А что? Ты устала? Будешь ужинать?       Она задумчиво покусала губу, но ничего не ответила. А я, тихо улыбаясь, занялась посудой. Даже если она и подумала, что наша с мистером Малфоем беседа за чаем выглядела странно, мы с ним вели себя самым приличным образом. Он намеренно сел напротив, сообщив, что если я буду слишком близко, то он съест меня вместо десерта к чаю…       Даже сейчас от воспоминания о его голодном взгляде у меня начинается прилив жара и тяжелеет внизу живота. А то, как он слушал меня и с каким удовольствием делился рассказами о своей жизни — это согревает мою душу нежным теплом. Мы впервые с ним просто разговаривали. Любовались друг другом и говорили, говорили, не следя за ходом времени. И, наверное, проговорили бы до утра, если бы нас не прервали.       Я чувствую себя наполненной счастьем. Спокойным и добрым. И мне хочется обниматься со всеми вокруг и любить весь мир. И моего волшебника с серыми глазами.

22 декабря 1999 года:

      Я закрылась в комнате. Делаю вид, что работаю… А сама… Реву.       Утром я, как обычно, открыла газету в поисках каких-нибудь новостей о мистере Малфое, и первое, что мне бросилось в глаза — это колдография величиной почти в половину страницы. Люциус и Каролина. Они стояли у самого известного ресторана магического Лондона и целовались. Его руки оглаживали её талию, а она сжимала его плечи в той самой мантии, что я видела на нём пару дней назад. И раз за разом их лица тянулись друг к другу, а губы соединялись в страстном поцелуе. А крупные чёрные буквы, словно издеваясь надо мной, резали глаза заголовком:

«Новая хозяйка Малфой-мэнора?»

      Больно…       Мне было больно видеть это. Я бросила дурацкую газету на пол и, уничтожив её взмахом палочки, убежала к себе. Хорошо, что ни Гермиона, ни Северус не присутствовали при моём нервном срыве. Они с некоторых пор начали спускаться на завтрак позже меня.       Мне плохо… Хочется стереть себе память. Не помнить того, что я увидела в газете.       В тот день, когда мы пили чай, я могла бы спросить Люциуса о том, что же происходит между ним и Каролиной на самом деле. Это был лучший момент для расспросов… Но ответил бы он честно? Почему-то после происшествия в театре и его признаний в чувствах я была уверена, что они не любовники… Но как я писала и раньше: она так близко к нему, а я так далеко… Значит, у неё всё получилось? И он теперь вместе с ней?       В дверь стучат… Не хочу никого видеть, но открою. Кажется, это Джинни и Драко…       … Они позвали меня на вечеринку.       Я не хотела идти. Отнекивалась как могла. — Ты должна. Я прошу тебя, — умоляла рыжая, тормоша меня за плечо. — Гермиона отказывается, говорит, что ей надо выспаться перед экзаменом. Она меня бросила! А там будут только друзья Драко! Они все со Слизерина! С его змеиного факультета! — Да они красавчики. — Драко сидел на стуле напротив, поигрывая моим пером, а мы с его девушкой расположились на кровати. — У нас нехватка классных леди. Присоединяйся к нашей тусовке, Эл. Это предрождественская встреча, будет весело. — Я растеряла своё праздничное настроение… — уныло отозвалась я, пальцем вырисовывая узор на покрывале. — Мне не хочется веселиться.       Я заметила, что Драко и Джинни понимающе переглянулись. И почему-то мне в голову пришла мысль, что они видели сегодняшний «Пророк» и пришли спасать меня от хандры. — Пожалуйста, Эли, — по-детски захныкала рыжая волшебница. — Не оставляй меня одну на растерзание этих зелёных гадов. — Нормальные мы… гады, — наигранно надулся её парень.       Я добродушно усмехнулась, наблюдая за их игрой. И согласилась. Думаю, мне нужна хоть какая-то встряска, или я совсем пропаду в дебрях своих размышлений и страданий.       Всё, чего я хочу — это поговорить с Люциусом. Но, пока это невозможно, и я нахожусь в неизвестности, моя жизнь должна продолжаться… Да. Наверное, так будет правильно. А может, и нет. Он ведь просил меня о терпении…       А потом целовался с другой…