17
13 февраля 2023 г., 18:54
23 декабря 1999 года:
Весь день я надеялась на весточку от Люциуса. Но ничего. Ни слова. Тишина. То ли он посчитал, что не должен мне ничего объяснять о поцелуе с Каролиной, то ли решил таким образом показать, что я больше ничего для него не значу… Нет. Он не мог! Не мог… В последнее время его редкое внимание ко мне было наполнено намёками на то, что я очень дорога ему. Но всё тёплое и трепетное заволокло туманом сомнений, ревности и разочарования, когда он поцеловал леди на виду у всего магического сообщества. Я собиралась на вечеринку с тяжёлым чувством. Идея друзей разонравилась мне, когда я наконец надела платье, которое принесла Джинни. Невозможно короткое, облегающее, сверкающее зелёными пайетками, с глубоким вырезом на спине. Я была похожа на яркого щуплого попугайчика. — Тебе так идёт зелёный, — одобрительно проговорила Гермиона, которая помогала мне собираться. — Возьми мои чёрные туфли на тонком каблуке! И давай что-нибудь сделаем с твоими волосами. Я смотрела на себя в зеркало с сомнением. Разве можно что-то исправить в моей посредственной внешности? Но модные туфли, косметика и распущенные волосы, завитые при помощи магии в шелковистые упругие кудри, волшебным образом преобразили меня. Скромная девушка превратилась в красотку с глянцевых обложек журналов. Я казалась себе шикарной. Гермиона обняла меня. — Малышка, ты очень красивая. — Она улыбнулась моему отражению в зеркале. — Зря ты прячешь свои стройные ножки под длинными юбками. Я залилась румянцем. В воспоминаниях возникла картинка, как Люциус гладит меня, лежащую перед ним на столе, и его язык и губы оставляют жаркие отпечатки на коже моих бёдер. Нет, пожалуйста… Не надо снова о нём… Не сейчас, когда я намерена оторваться на вечеринке среди незнакомцев. — Ты точно не хочешь пойти с нами? — в который раз спросила я у подруги, разглядывая свой необычно яркий макияж и заталкивая воспоминания в далёкие уголки сознания. — Я не могу, — она грустно поджала губы. — Завтра основной и самый важный экзамен. Если я не высплюсь, то точно допущу ошибку. Но я и твой отец уже предупредили Драко, что если с тобой что-нибудь случится, то ему оторвут голову и другие части тела. Мы с ней рассмеялись и поспешили вниз в гостиную, где меня уже ждали Джинни и её парень. — Элиан, почему так коротко? Ткань закончилась на самом интересном месте? — не преминул отметить отец. Он сидел в кресле с книгой и скептически разглядывал меня. — Папа, это такое платье, — смущённо улыбнулась я, натягивая подол ниже. Мне и самой было непривычно носить настолько короткое. — Я как маленькая ёлочка… Скажи, мне идёт? — Как маленькая ёлочка? Ты похожа на тридцатилетнюю ведьму, познавшую жизнь… Слишком высокие каблуки, слишком голые ноги, слишком много краски на лице. — Он усмехнулся, заметив, как я помрачнела. — Ладно… Я, возможно, перегнул. Извини, Элиан. Ты хороша. Я и правда хотела обидеться на его слова, но передумала. Мне всё нравилось, а он вряд ли разбирался в женской красоте. Я поцеловала его в щёку и вошла в камин за Драко. В спину я услышала лишь: «Будь осторожна и возвращайся до двенадцати, Эли!» Выпрыгнула я уже в зале больше похожем на клуб. Звучала громкая новомодная музыка, в искусственном тумане яркими лучами светили разноцветные прожектора, с потолка сыпались переливающиеся конфетти, а у тёмной стены расположились мягкие диваны и столы с едой и выпивкой. Я остановилась как вкопанная, когда на нас уставились несколько пар глаз. Джинни подтолкнула меня, выходя из камина следом. Она тоже надела высокие каблуки и чуть не свалилась, благо Драко со смехом подхватил её. И меня заодно. Она была в ярко-синем платье с перьями на плечах, и я подумала, что мы с ней обе как птички в лапах красавчика. Младший Малфой выглядел сегодня потрясающе. Он приоделся в белую рубашку без галстука и тёмные штаны. Его образ был дополнен яркой синей жилеткой, расшитой необычным серебристым узором, а чёрные ботинки сверкали лаком. Он сразу же перехватил нас с Уизли под руки и повёл к своим друзьям. — Привет, Малфой! — симпатичный мулат в зелёном костюме спешил к нам навстречу. Мне бросилась в глаза его широкая белозубая улыбка. — Ты смотри-ка, каких красоток привёл! Малышка Уизли и… Он остановился напротив, беззастенчиво разглядывая меня. Его карие глаза светились лукавством. — Мисс Снейп, — представил меня Драко. — Элиан Снейп. — Вот это да! Да наш бывший декан не промах! — восторженно проговорил мулат. — У него получаются красивые дети! — Он галантно коснулся губами моей ладони, а я смущённо заулыбалась его комплименту. — Я Блейз Забини, а там на диванах самые сливки Слизерина! Того самого, который ваш отец курировал целых семь лет в Хогвартсе! Он небрежно кивнул в сторону ярко разодетых парней и девушек, салютующих нам бокалами. Дальше вечер завертелся, как зеркальный диско-шар. Пару раз я посещала клубы в Париже (спасибо моим школьным подружкам), но мне не понравилось. Обычно мне хватало часа, чтобы «насладиться» всеми прелестями отдыха в таких заведениях. В этот раз всё было по-другому — действительно весело и легко. Друзья Драко оказались приятными людьми, я успела пообщаться почти со всеми. Спокойные красотки-сёстры Астория и Дафна Гринграсс, дерзкая Пэнси Паркинсон, красавчик Теодор Нотт, загадочный Теренс Хигс, Эдриан Пьюси, с которым мы перекинулись всего парой слов и ещё двое парней постарше. Гермиона предупреждала, чтобы я была с ними осторожнее, вот только я не заметила никакой опасности. Мы пили коктейли, танцевали, играли в детские игры. Всё было безобидно… Хотя о чём я? Опасность была. И ещё какая. Блейз Забини. Он вился рядом весь вечер. Приглашал танцевать, смешил, разговаривал со мной на французском, менял мои бокалы с одного вкусного коктейля на другой. Обаятельный красавец закружил меня в вихре своего внимания и восхищения. А когда мы играли в «волшебную шляпу», он вытащил фант с заданием поцеловать кого-нибудь в шею. И выбрал меня. Я не противилась. Игра есть игра. Его поцелуй был ненавязчивым, игривым. Я рассмеялась, потому что он смешно изобразил, как падает без сознания от восторга. В тот момент, когда он чуть сдвинулся в сторону, я случайно взглянула ему за спину и потеряла дар речи… У столика с коктейлями стоял Люциус во всём черном. Он смотрел прямо на меня. Встретив мой ошеломлённый взгляд, он недовольно скривил губы. Серые глаза искрились негодованием всего секунду. А потом он горделиво вздёрнул бровь и отвернулся к волшебникам, которые находились рядом с ним. От волнения сердце заколотилось как бешеное. Боги, сколько он уже здесь? Почему он пришёл? Заметив, что я застыла, как статуя, Блейз обернулся и немного раздражённо воскликнул: — Мама, я же просил! — Сынок! Мы тоже хотим с вами потанцевать! — воскликнула красивая, темноволосая женщина в красном платье, похожая на итальянскую актрису. — Ваши родители не так стары, как вам кажется! Добрый вечер, молодёжь! Она помахала нам, приветливо улыбаясь. Высокий кудрявый мужчина в тёмно-зелёном костюме, которого она держала под руку, сдержанно усмехнулся, качая головой. — И мой тоже здесь… — закатил глаза Теодор. — Чувствую себя трёхлетним малышом. Пап, можно ещё пять минут, я не наигрался с ребятами! — он указал мистеру Нотту на свой бокал с коктейлем. — Расслабься, дорогой! — громко ответил тот, устало потирая переносицу. — Я не за тобой. Кто-то из ребят рассмеялся. Видимо, Тео и его отец были теми ещё шутниками. Драко переглянулся с Джинни, на его лице отразилось недоумение: — Не знал, что он придёт… — поняв, что они говорили про Люциуса, я снова взглянула в его сторону. Он не смотрел на меня. И это отозвалось болью в груди. Словно он не хотел меня больше видеть. Как же мне не нравилось чувствовать это проклятое отчуждение с его стороны. Не нравилось! Взрослые подошли к нам. Пока они здоровались и общались со своими детьми, я не знала, куда себя деть. Мне было стыдно за свой вид, за то, что он видел, как Блейз касается меня. Целует… А потом я вспомнила его поцелуй с Каролиной. И в тот момент подумала, что веду себя, словно действительно в чём-то виновата. Но это была всего лишь игра! Я уселась на диванчик поближе к Уизли: — Что происходит? — Ночной клуб, где мы сейчас находимся, принадлежит матери Блейза, — объяснила Джинни мне на ухо. — Видимо, она пригласила Люциуса на свою вечеринку. Прости, мы с Драко не знали. — Она виновато моргнула длинными ресницами. — Я уверена, они сейчас уйдут и мы продолжим веселиться. Веселиться? У меня пропало всё настроение, и я уже подумывала, как бы сбежать. Диван прогнулся, когда рядом со мной уселся Блейз: — О чём секретничаете, леди? — я краем глаза заметила, что миссис Забини и её кавалеры снова направились к столам, о чём-то увлечённо разговаривая. Люциус даже глазом не повёл в мою сторону. С другой стороны к своей рыжей подруге подсел Драко, подталкивая меня в объятия мулата. На диване стало неимоверно тесно. — Иди ко мне! — раздался голос Блейза. Не успев и пискнуть, я оказалась на коленях наглого соседа. — Нет! Что ты делаешь? — воскликнула я в попытке слезть с него. Как бы он мне ни нравился, это было уже слишком. — С ума сошёл? — Ты такая лёгкая, как пушинка! — со смехом отреагировал он, притягивая меня ближе. — Сиди, я с удовольствием побуду твоим личным креслом. Я возмущённо задышала. Ребята, кто наблюдал за нами, захихикали. А мне, в отличие от них, было не смешно. Особенно после того, как я мельком заметила, что снова привлекла внимание мистера Малфоя. Люциус прищурившись сверлил меня взглядом, а его ноздри затрепетали от едва сдерживаемой ярости. Я толкнула Блейза в грудь: — Отпусти! — Эй, ты чего вытворяешь? — Джинни, заметив, как я дёргаюсь, ткнула мулата в бок. — Ты слышишь, Эли не нравится! — Да я просто пошутил! — его рука соскочила с моей талии. — Мне надо выйти… Я хочу выйти отсюда! — оттолкнувшись от твёрдой груди Забини, я соскочила на пол. — Эли! Подожди! — услышала я голос подруги. — Я провожу её… Блейз догнал меня, когда я бросилась на поиски выхода. Мне было нехорошо. Почему-то хотелось расплакаться. Хотелось на воздух, хотелось выдохнуть из себя всё неприятное, что сдавливало грудь тугим обручем. А ещё я хотела, чтобы Люциус что-то сделал наконец! Объяснился, рассердился на меня, позволил мне всё высказать ему! Но он стоял с невозмутимым и отстранённым видом, даже не глядя мне вслед. — Эли, прости… — Забини осторожно сжал мой локоть, задерживая на полпути. — Я вёл себя чрезмерно навязчиво. Прости, я становлюсь таким нелепым, когда выпью чуть больше нормы. Я остановилась. Он впервые за вечер выглядел серьёзным и, как мне показалось, искренне чувствовал себя виноватым. — Прощаю, ничего страшного… Покажи мне, пожалуйста, где дамская комната, — тихо попросила я, ловя взглядом силуэт мистера Малфоя, пропадающий в цветном туманном мареве. Блейз с еле заметным облегчением выдохнул и любезно указал мне рукой вперёд — на тёмную дверь, замаскированную под стену. Мы с ним вышли и оказались на балконе, с которого хорошо просматривался огромный танцпол. Там творилось что-то совершенно дикое. Я встала у перил, наблюдая за толпой танцующих внизу людей. — Тут такое каждую субботу, с тех самых пор, как мы с мамой открыли клуб, — проговорил Забини, глядя на происходящее с лёгким равнодушием. — Идём? Я покачала головой. Мне было жизненно необходимо остаться одной, и я попросила Блейза не провожать меня. Не знаю, что он подумал. Наверное, решил, что я всё ещё сердита на него. Показав мне, как найти дамскую комнату, он попросил не теряться. — Если что, скажи, что ты отдыхаешь с мистером Забини, и тебя приведут в наш зал, — улыбнувшись, он помахал мне и исчез за дверью. А я вцепилась в поручень перил, в раздумьях кусая нижнюю губу. Возвращаться обратно я не планировала. Нет. Вновь увидеть равнодушие на любимом лице? Ощутить боль от того льда, что излучал его взгляд? И никакой возможности добраться до него и поговорить! Сам он вряд ли сделал бы хоть шаг ко мне навстречу на виду у всех, если бы даже захотел. На танцполе музыка сменилась на более спокойную, и танцующие, разделившись на пары, закружили в радужном дыму. Я грустно улыбнулась, наслаждаясь знакомой красивой мелодией. Мой взгляд заскользил по обстановке клуба, и я вдруг обнаружила у барной стойки высокий чёрный камин. Идея пришла внезапно. Я спустилась вниз по лестнице, пробежала мимо танцующих пар и, схватив из коробки летучий порох, зашла в каминную нишу. — Малфой-мэнор, — уверенно проговорила я. Не знаю, что на меня нашло и почему я думала, что перемещение удастся, но так и случилось. Я выскочила уже в знакомом тёмном зале, который оглушил меня резко наступившей тишиной. Осторожно перешагнув каминную решетку, я огляделась. У окна с приоткрытой портьерой стояло кресло, которое я видела раньше в зимнем саду, а рядом столик с книгой. Дом молчал. Никто не встречал меня. Ни так называемая «новая хозяйка мэнора», которую я на самом деле не хотела бы сейчас увидеть, ни помощники по хозяйству. Я взмахнула палочкой и переместила кресло ближе к камину, намереваясь дождаться мистера Малфоя и обсудить с ним всё, что меня волнует. Сегодня или уже никогда! Последнее меня пугало больше всего. Расстаться с Люциусом означало потерять часть моего сердца, в которое он прочно врос. Но и терпеть новые фото в газете, его молчание и жестокие игры в «обнимет или оттолкнёт», я больше не могла. Во мне горела решимость. И я уверена, что всё это благодаря нескольким слабоалкогольным коктейлям. Сбросив туфли, я залезла в кресло с ногами. Просидев минут пять в бездействии и поняв, что точно засну от скуки, я притянула к себе книгу. Это оказался «Свод законов Магической Британии 1980 года»… — Мисс Снейп, просыпайтесь, вам пора домой! — услышала я сквозь сон строгий голос, и книга свалилась с моих коленей, но не упала на пол. Люциус щёлкнул пальцами, заставляя её вернуться на своё место на столике. Он стоял надо мной тёмной тенью, испепеляя взглядом. Я будто прилипла к креслу, в ужасе глядя на него снизу вверх. Вся моя бравада и смелость исчезли. Кажется, я протрезвела и теперь не знала, что и сказать. — Идите домой, мисс, — холодно повторил мистер Малфой. — Время уже позднее, ваш отец будет беспокоиться и искать вас… Я взглянула на часы над камином — без пятнадцати двенадцать. У меня было время. — Я хотела… — начала я, собираясь с мыслями. — Чего вы хотели? — он отошёл от меня на шаг, свысока оглядывая мои колени и босые ноги. Я поскорее спустила их на пол и принялась натягивать туфли, которые стали казаться мне жутко неудобными. — Поговорить с вами… — Поговорить? — едко хмыкнул он. — Говорите с мистером Забини. Он, кажется, заждался вас в клубе. Люциус отвернулся от меня и быстрым шагом пошёл к дверям, по пути снимая мантию. — Люциус! — я бросилась за ним. — Люциус, постой! — догнала я его только на лестнице и крикнула ему в спину: — Ты ревнуешь? Он медленно развернулся ко мне лицом и зло усмехнулся: — Мне не ведома ревность, моя дорогая. — Признайся, что ты ревнуешь! — воскликнула я. Он был похож на взбешённого хищного зверя перед прыжком. Собранного и готового задушить. Но не руками, а словом. Интонацией. Всем своим видом. — Мисс, успокойте свою фантазию, — угрожающе тихо произнёс он. — Мне всё равно, с кем вы проводите свои вечера. Я закусила губу, чтобы не дать волю подоспевшим слезам. В горле резко пересохло. Он был несправедливо жесток со мною. Несправедливо. — Всё равно? — прошептала я. Мой громкий шёпот эхом ударился о высокий потолок. — Вот, значит, как? Его подбородок дёрнулся. Но он не ответил. И я снова увидела его удаляющуюся спину. Меня так задело то, что он не хотел со мной говорить. Я не могла поверить, что это конец. Слёзы вырвались на свободу, а я, не думая ни о чём, бросилась вслед за ним, громко стуча каблуками по мраморным ступенькам. — Почему, почему ты такой? — закричала я в сумрак коридора, теряя самообладание. — Почему ты так поступаешь со мной?! Я всхлипнула, останавливаясь: — Почему ты так поступаешь с нами? — Как? — он шагнул ко мне из темноты, бледный, как привидение. — Ты лжёшь себе! — воскликнула я, вытирая щёки. — И мне! Я дорога тебе, я знаю. Я помню все твои слова… Все твои поцелуи. Всё, что было. Ты лжёшь, что тебе всё равно! Лжёшь! — Это вы, мисс, врёте самой себе. — Он шагнул ещё ближе и обвёл мой силуэт ладонью. — Всё это. Всё это так жалко. Эти подкрашенные брови, эти пошлые кудри. Эти жуткие тени на глазах. И яркая помада. — Он коснулся моих губ и брезгливо растёр пальцем. — Вот что ложь. Это не вы. Вы сейчас похожи на… — На кого?! На кого я похожа? — закричала я в сердцах. — Ни на кого! — выплюнул Люциус мне в лицо. — Вы никто, мисс… Для меня уж точно. Это было последней каплей. И я сорвалась. Мне стыдно сейчас, но тогда я не ведала, что творила, так мне было больно. — Ты лжёшь! Лжёшь!!! Я ненавижу тебя! Я так ненавижу тебя! — я набросилась на него, избивая кулаками его твёрдую грудь. Он даже не шелохнулся, стоя, как скала, и принимая удар за ударом с ледяной невозмутимостью. Мне казалось, что больно было только мне: и физически, и душевно. И я била его, пока не кончились силы. — Лжец… Лжец… — шептала я, толкая его и плача. — Лжец… Ненавижу… И вдруг он прижал меня к себе. Моя попытка оттолкнуть его не удалась. Я почувствовала его тёплые губы на своих губах. Он жадно поцеловал меня, обрисовывая контур моего рта языком, и я застонала, поддаваясь сладким уговорам. Голова закружилась, но он не дал мне упасть, обнимая крепче. Стирая все мои мысли и переживания движением сильных рук. Я безвольно утонула в любимом аромате, принадлежащем только ему. Моему прекрасному королю. — Пожалуйста! Пожалуйста! — лихорадочно шептала я, не ведая, о чём прошу. Но Люциус, кажется, понял. Он подхватил меня на руки и занёс в одну из комнат. А следом и в ванную. Тяжело дыша, я следила за тем, как он срывает с меня одежду — платье и туфли. Затем аккуратными движениями он снял с меня чулки и трусики. Я знаю, он увидел на ластовице признаки моего возбуждения. Я смущённо закусила губу, а он ухмыльнулся, поднимая на меня взгляд и откидывая влажное чёрное кружево в сторону. — Моя девочка… — прошептал он, оглаживая горячими пальцами мои бёдра. Обнажив полностью, мистер Малфой снова поднял меня на руки и перенёс в душ. Он включил тёплую воду и оставил меня там одну. Я смотрела на него из-за стекла, наблюдая, как он раздевается. Медленно снимает вещь за вещью, глядя мне в глаза. Я впервые видела его настолько обнажённым. Он выглядел великолепно без одежды. Уверенный, высокий, идеально сложенный. А потом он снял боксеры… Я прерывисто выдохнула: он был крайне возбуждён. Из-за меня. Это осознание пронзило меня новой волной огня. — Птенчик… — проникновенно произнёс Люциус, заходя ко мне под струи воды. — Ты дрожишь… — я вздрогнула, когда он ласково дотронулся до моего лба, убирая мокрые пряди. — Ты сказал, что я никто для тебя, — вспомнила я, ища ответы в глубинах его штормовых радужек. — Скажи, что это не так! Скажи мне! Он приподнял моё лицо за подбородок и принялся заботливо смывать макияж. — Вот теперь это не так. Когда ты настоящая, без всей этой пошлой одежды и раскраски. Сейчас ты моя малышка. Моя прекрасная Элиан, — удовлетворённо произнёс он, стирая пальцами помаду с моих губ. — Чистая моя девочка. Мой маленький нежный цветок. Я робко коснулась груди Люциуса и заскользила ладонями по мужскому телу, наслаждаясь ощущением тёплого шёлка его кожи. Он улыбнулся краешками губ. — Ты только моя, слышишь? Только моя. — Его руки тоже пришли в движение и коснулись моей шеи. — И никто не смеет трогать тебя, никто не смеет целовать тебя сюда. — Он возмущённо фыркнул и потёр место, где Блейз запечатлел поцелуй. — Никто не смеет, малышка, только я. — Люциус склонился ко мне, и я почувствовала его мягкие губы, оставляющие чувственные горячие следы. Его рука утонула в моих волосах на затылке, подталкивая, заставляя меня прижаться к нему всем телом, а вторая нашла мой сосок. Длинные пальцы играючи обводили его по кругу и пощипывали, отчего живот снова свело желанием, и я захныкала в блаженном дурмане, который поглощал меня. — Моя… Моя девочка… — шептал Люциус, обжигая прикосновениями. — Моя хрупкая, красивая малышка… — он поднял меня под ягодицы, и я по инерции сжала мужской торс ногами, схватившись руками за его шею. Моя промежность неловко скользнула по его твёрдому естеству, и он тихо застонал. Мои и его губы вновь нашли друг друга. Вода омывала нас, согревая и превращая в единое существо. И наши поцелуи с каждым мигом становились всё жарче и глубже. Мы неистово целовались и ласкали друг друга, как два самых изголодавшихся по ласке человека. Но мне нужно было больше. Я умоляюще и с придыханием прошептала: — Люциус… Я хочу попросить тебя… Он обвёл кончиком языка мою нижнюю губу, и его руки крепче обхватили меня: — Проси всё, что хочешь, птенчик. — Я хочу тебя… Пожалуйста… — выдохнула я. — Я твой. Всегда, — произнёс он, не раздумывая, легко целуя меня в кончик носа. В его глазах плясали дикие огни, но он был искренен. Я чувствовала это. Я твой. Всегда. Боги… Эти слова прекраснее любой музыки на свете! — Хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной, — смущённо уточнила я, оставляя дорожки из лёгких поцелуев на его щеках и скулах. — Сейчас… Какая разница, что он делает с другими, с Каролиной или с кем-то ещё? Он был со мной, желал меня, и я хваталась за это мгновенье, как за хвост ускользающей от меня волшебной птицы. Я хотела его всего. Хотела знать, каково это — быть в его власти, быть его раем, давать ему себя и получать ещё больше взамен. Он был моей отчаянной потребностью, моим заветным желанием. Моим подарком к предстоящему Рождеству. Люциус обвёл моё лицо серьёзным взглядом, как будто искал там тень сомнения или страха. А когда не нашёл, переспросил: — Ты уверена, малышка? — Больше, чем когда-либо. — Я подтвердила своё желание, обхватив его голову ладонями и горячо целуя припухшие мягкие губы. — Может, оставим это на будущее? — он тяжело дышал, отклоняясь от меня. — Люциус, я так хочу быть твоей. Хочу, чтобы ты взял меня! По-настоящему! Пожалуйста! Он осторожно прижал меня к прохладной плитке душевой: — Ты действительно готова? — я почувствовала, как его пальцы прошлись по чувствительному набухшему клитору, лаская складки. — Готова, мой любимый… — выгнувшись с громким стоном, я поелозила, задевая его крепкое, как камень, достоинство. Он зашипел, его глаза потемнели ещё на тон, как небо перед бурей. Крепко сжав руками моё скользкое мокрое тело, он приподнял меня и прошептал на ухо: — Я не смогу остановиться. Если не выдержишь, укуси меня за плечо. — Я почувствовала, как кончик его члена медленно вошёл в меня. Всё внутри меня непроизвольно сжалось от волнения. Я вцепилась в его плечи, задерживая дыхание. Он успокаивающе поцеловал меня в шею, медленно заполняя моё лоно. Я сосредоточилась на его голосе… — Расслабься, птенчик… Не бойся… Ох, чёрт… Какая же ты тугая… Моя девочка… — хрипло бормотал он, растягивая меня всё сильнее. — Моя малышка… Мне казалось, что он слишком крупный для меня. Слишком. — Дорогая моя… Моя хорошая девочка… Моя умница… Его жаркий шёпот и ласковые слова убаюкивали. Я расслаблялась, привыкая к тому, как он ощущается внутри… Всё произошло быстро. От неожиданности я пискнула, как мышонок, когда он полностью вошёл внутрь. Нестерпимая боль пронзила моё тело. Мне хотелось кричать, но я, сдерживаясь, кусала губы. Слёзы брызнули на щёки. Я спрятала лицо на его плече, пока он стоял, тяжело дыша и чуть дрожа. — Посмотри на меня, милая, — попросил Люциус. Я робко взглянула на него, подрагивая всем телом. — Не сдерживайся, не со мной… Будь честной… Птенчик… Кричи, если тебе больно. Я только всхлипнула, не имея сил сказать и слова в ответ. Он вновь двинулся. И ещё раз. Чуть ускоряясь. Я чувствовала всё так болезненно, словно внутри меня жгли калёным железом. Он пронзал меня, как будто в наказание за моё дерзкое желание. Сильнее. Ощутимее. Я открыла рот и вскрикнула, уже не сдерживаясь… — Я сейчас… Я… Ох, даа… — он глухо застонал, покидая меня и бурно кончая мне на живот. Несколько минут он загнанно дышал мне в шею, прижав меня всем своим весом к стене. Когда его дыхание пришло в норму, Люциус поцеловал меня в губы и ласково спросил: — Как ты, малышка? — В предвкушении следующего раза, — со смешком ответила я, изо всех сил стараясь не делать из моего болезненного первого опыта трагедию. Между ног ужасно саднило, и я почему-то вспомнила старые фрески о том, как ведьм сажали на кол. — В следующий раз всё будет по-другому. Тебе понравится, поверь мне, — ухмыльнулся он. — Я уж постараюсь. После этого он поставил меня на дрожащие ноги и мыл мягкой губкой с ароматным с мылом. Массировал, успокаивал, погружая в блаженство. Словно поклонялся моему телу и просил прощения, желая, чтобы я забыла ту боль, что он причинил мне. Закутав в большое пушистое полотенце, Люциус отнёс меня на кровать. Дал мне выпить остатки отцовского обезболивающего и ранозаживляющего зелья, что я приносила ему, и боли внизу живота затихли. А затем он долго и нежно меня целовал. Всю. Каждый мой пальчик, каждый дюйм моей кожи. Называл самой прекрасной девочкой. А я млела от его нежности… А когда я сама раскрыла бёдра для него, притягивая к себе, он вновь заполнил меня. Полностью. И это были совсем другие ощущения. Боль ушла, а на её место пришло невероятное тягучее блаженство, которое растекалось по всему телу сладкой истомой. Мне было хорошо с ним, а он шептал, что ему хорошо со мной. Наша магия металась вокруг нас электрическими искрами, то сплетаясь причудливыми узорами, то распадаясь на частицы. Я читала, что такое бывает, когда двое волшебников по-настоящему любят друг друга. Магия никогда не лжёт и не утаивает сути. Вымотанные и удовлетворённые, мы сплелись влажными телами, как два вьюна, и уснули. Это было счастье в чистом виде. Разбудил нас яркий свет и крик. По комнате носился Патронус в виде лошади и голосом Джинни взволнованно восклицал: — Эли! Если ты там, где я думаю, тебе пора торопиться домой! Снейп уже два раза рвался тебя искать, мы с Драко не знаем, что ему соврать! Сказали, что тебе плохо и ты в дамской комнате! Пожалуйста, скорее возвращайся домой! Мы с Люциусом переглянулись. Я в ужасе открыла рот, понимая, что совершенно бесстыдно забыла о времени. А волшебник, лежащий рядом, почему-то был спокоен и даже не пошевелился. Бровь на его лице дёрнулась, и он ухмыльнулся, окидывая взглядом наши обнажённые тела, прижавшиеся друг к другу. Я покраснела, вспомнив всё, что мы с ним сегодня вытворяли на его вместительной уютной кровати. Он был прав — мне понравилось и хотелось повторить, как и ему — это ясно давало понять его тело. Но надо было поскорее идти. С Северусом шутки плохи. Я хотела уже выскользнуть из тёплых объятий моего мужчины, но он не отпустил. — Улетишь от меня так просто, птенчик? Без поцелуя на прощанье? — хриплым ото сна голосом спросил он. Боги, он выглядел в этот момент безумно соблазнительно. Обнажённый, с взлохмаченными волосами и опухшими от поцелуев губами. А его глаза! Они лучились любовью. Невозможно красивый. Мой. — Ощущаю себя преступницей, оставляя тебя одного… Не хочу уходить. — Я бросилась обратно, ища его губы. Он со всей страстью поцеловал меня в ответ, огладив горячей ладонью мою щеку и подбородок. Спустился ниже по шее, пощекотал ключицы и сжал грудь. Я тихо застонала от удовольствия. Как от него уйти? Врасти в его кожу. Чувствовать его всеми способами. Только не отпускать. — Ты не преступница, моя милая, — ответил он. — Это я совершил преступление, когда дотронулся до тебя. Когда впервые заглянул в твои бездонные глаза и возжелал быть любимым тобой. Почувствовать себя живым рядом с такой маленькой нежной пташкой… — моё тело покрылось мурашками. Я отрицательно замотала головой, прикладывая палец к его губам: — Нет, нет, не говори так… Я люблю тебя. И ни о чём не жалею… Я хотела кричать без остановки, как сильно люблю его! Люблю! Люблю! Люблю! Он улыбнулся, целуя мою ладонь: — Моя хорошая девочка… Ммм… Одевайся скорее, я провожу тебя. К камину мы шли молча, взявшись за руки. Люциус игриво ухмылялся, когда я ловила его взгляд. А я смущённо краснела. Знаю, выглядела я ужасно, несмотря на некоторые магические манипуляции с моими волосами и лицом. Платье Джинни помялось, влажные туфли Гермионы чуть ли не сваливались с ног, а трусики с чулками я не нашла, и не чувствовала по этому поводу угрызений совести. Я была счастлива, и лишь один вопрос терзал мои мысли. Тот самый вопрос, который мог оскорбить его недоверием. И я решила, что не буду его задавать, чтобы не испортить наше маленькое счастье. У камина волшебник задержал меня. — Выглядишь так, словно всю ночь провела в постели с любовником. — Он еле сдерживал ухмылку, так и норовившую проявиться на его губах. — Маленькая шалунья. Я рассмеялась и обняла Люциуса, сминая его белую рубашку: — Прошу заметить, с самым прекрасным любовником. Он с лёгкой усмешкой покачал головой и вдруг прищурился, будто заметил что-то странное в глубине моих зрачков: — Элиан. Спроси меня. — О чём? — я закусила губу, почувствовав, что он чуть напрягся. — О том, что тебя тревожит. — Люциус отодвинулся и взял меня за руки. — Никогда не молчи, если что-то хочешь спросить. Не бойся быть открытой со мной. Я хочу, чтобы мы были откровенны друг с другом. Я надеюсь на это. Он всё понял… Я сглотнула комок в горле, прикрывая веки. И, набравшись решимости, со вздохом произнесла: — Я видела ваш поцелуй с Каролиной. В газете. Скажи, вы с ней… близки? — от стыда за этот глупый вопрос меня бросило в жар. Даже магия ясно дала понять, как он ко мне относится. Я должна была верить ему. Но меня мучило это, болело маленькой неприятной царапиной. Как заноза в пальце, от которой нужно избавиться. — Посмотри на меня, — тихо произнёс он, и я вскинула голову, чтобы увидеть его пронзительный взгляд. — Как ты сама думаешь? Я близок с ней? Думаешь, у меня с ней так же, как и с тобой? — Нет! Я не знаю! Я… — мне было трудно подобрать правильные слова. — Сомневаешься во мне? — подсказал он мне. — Нет, Люциус! Он невозмутимо ждал ответа, и я взволнованно проговорила: — Ты предлагал мне быть любовницей, называя её невестой. Да, потом я узнала, что между вами какой-то договор и это представление для вида. Но вы два красивых человека и вы всегда вместе. А потом вы целуетесь… И я… Я не знаю, что и думать. Я верю тебе, правда. Каждому твоему слову. Но такие вещи… Это что-то большее… — я закрыла глаза, которые были уже полны слёз. — Прости меня. Прости… Я просто не знаю, что и думать. — Моя дорогая, не волнуйся. Спасибо за твою откровенность. — Он прижал меня к себе, его ладонь легла мне на спину, успокаивающе поглаживая. — Ты права. Я почти ничего тебе не рассказываю. Я всё понимаю, всё в порядке. Послушай, малышка, мы с Каролиной задумывали долгосрочную сделку. Но… Я не хочу больше ждать. Не хочу иметь тебя в любовницах, ты слышишь? Ты — мой долгосрочный проект. Ты важна мне. Я знаю, что унизил тебя своим предложением. Всё изменилось после того, как ты сказала мне нет. Мои приоритеты изменились. Я задыхалась от счастья. Я важна ему! Он выбрал меня! И я бросилась целовать его, жадно хватаясь за его рубашку, за шею. Он рассмеялся мне в губы: — Тихо-тихо, милая… Мы ещё всё обсудим, дай нам время. — Всё моё время — твоё! — взбудораженно прошептала я. — Мой птенчик, ты слишком щедра, — произнёс он с непривычной теплотой в голосе. Я вошла в камин с огромной и непоколебимой уверенностью в том, что всё теперь будет хорошо. От любви, что наполняла меня, мне хотелось взлететь к небесам и петь так заливисто и радостно, как соловьи поют весной в рощах. И даже возмущённый и обеспокоенный взгляд Северуса не испортил моего настроения. Он нервно ходил по гостиной и, увидев меня, шагнул навстречу, но я поскорее бросилась к выходу из комнаты. — Элиан! — прорычал он мне вслед. — Стой! Я остановилась, но не обернулась к нему. — Папа, мне было плохо… Мне надо в душ, от меня ужасно пахнет. — На душе скреблись кошки от моего бессовестного поведения, ведь я лгала своему отцу, который беспокоился обо мне. Но как я могла ему сказать правду? Нет. Ни за что. Не сейчас. Пожалуйста. Я услышала его тяжёлые шаги за спиной и побежала к лестнице. Не хватало ещё, чтобы он учуял запах Люциуса — с его-то острым обонянием. — Элиан! — я оглянулась на него у дверей своей комнаты. Северус стоял на нижней ступеньке и сверлил меня колючим взглядом. — Я не узнаю тебя. Совсем. Иди спать. Завтра поговорим. Он фыркнул и разочарованно повёл глазами. — Папа, прости меня… Пожалуйста, прости, — умоляюще пропищала я и ускользнула от его проницательного осмотра в спальню. Как же мне не нравится врать ему. Но я понимаю, что надо молчать. Он не поддержит моего увлечения и любви к его другу, пока Люциус сам всё не расскажет. А мистер Малфой не сделает этого, пока не закончится его история с леди Гамп. Мне оставалось только ждать и надеяться. Выйдя из душа я застала Гермиону, сидящую на моей кровати. Она выглядела очень расстроенной. Волшебница покусала щеку изнутри, задумчиво глядя на меня, прежде чем спросить: — Что произошло на самом деле на вечеринке у Блейза? Я занервничала. Она догадывается. Она точно что-то подозревает. Карие глаза внимательно следили за каждым моим движением и эмоцией. Я отвернулась к шкафу, делая вид, что ищу пижаму: — Ничего страшного. Я перепила коктейлей и мне стало нехорошо… — Эли, ты вернулась в три утра… — Я замерла. Её голос дрогнул, словно она еле сдерживалась, чтобы не сказать лишнего и не отругать меня, как ребёнка. — Северус места себе не находил. Не поступай с ним так. Пожалуйста. Что бы ты ни скрывала, не обижай его ложью. Она ушла, а я упала на кровать и горько расплакалась. Но что бы ни говорила Гермиона, я буду молчать. Скрою правду от неё, от отца, от всего мира, чтобы иметь возможность видеться с Люциусом. Я больше не хочу без него, потому что жизнь начинает сиять яркими огнями, только когда он со мной и держит меня в своих объятьях…
