Дневник Элиан Снейп

27 ноября 1999 года:

      Прошло несколько дней после моей болезни. Я окончательно выздоровела, набралась сил и продолжила работу над книгой. Письмо Люциуса я спрятала в дневник и перечитывала его в свободные от работы минуты. Я снова скучала по нему. Так скучала, что оставила форточку открытой, а по ночам иногда просыпалась, боясь, что пропущу миг, когда он прилетит ко мне. Скорее всего, он и прилетал, потому что пару раз я находила вороньи перья там же, на столике, а в комнате ощущался дивный аромат, напоминавший о нём.       Нам нужно было поговорить. Мне хотелось этого, чтобы понять, почему он вдруг вспомнил обо мне и начал проявлять инициативу. Почему написал, что болен мною. Как это может быть, если он всё ещё с другой?       Но Люциус так ни разу и не разбудил меня.       Зато произошедшее сегодня сказало мне больше, чем все слова мира…       Сегодняшнее субботнее утро началось с того, что папа за завтраком положил на стол передо мной билет и серебряную плоскую коробку, перевязанную синим бантом. — Элиан, вечером мы идём в театр, — объявил он голосом, не принимающим возражений.       Когда я осторожно дотронулась до своего подарка, глаза Гермионы загорелись в предвкушении: — Открывай скорее! Мы выбирали его вместе с Северусом. — Он встал за её спиной, ласково поглаживая девичье плечо. Волшебница ответила ему нежной улыбкой.       В коробке оказалось синее платье длиной до колена, расшитое тончайшим чёрным кружевом, с воздушными кружевными рукавами, и к нему изящные чёрные туфли на каблучке. Невероятно красивые. Они чуть искрились, намекая на то, что стоили баснословных денег.       Конечно же, я с радостью согласилась пойти в театр. Я бы пошла, даже не получив столь изысканного подарка. Раньше мы с мамой любили выбираться в центр Парижа на интересные новые постановки, выступления известных оркестров и музыкантов. И я поняла, что скучала по праздничной атмосфере, которая обычно царила в таких местах.       Вечером, стоя у зеркала, я представляла, как отреагировал бы Люциус, увидев меня в этом элегантном наряде. Мне казалось, что я выглядела ничуть не хуже его Каролины. Я волновалась, предчувствуя встречу с ним, хотя папа и словом не обмолвился о мистере Малфое.       В обширном холле Лондонского театра для волшебников мы с Северусом и Гермионой произвели фурор. Папа впервые в жизни облачился в смокинг и убрал свои волосы в низкий хвост. А Гермиона приоделась в длинное нежно-розовое платье, которое очень подходило к её оливковой коже. Мы вышли из огромного золотого камина на красную дорожку, и меня ослепил свет колдокамер.       Отец отреагировал на излишнее внимание на редкость невозмутимо, и его королевское спокойствие передалось и мне. Я чувствовала себя уверенно, несмотря на любопытные взгляды и шёпот посетителей театра. Северус предложил нам с мисс Грейнджер взять его под локти, и, когда мы ухватились за него, повёл нас наверх по широкой лестнице сквозь толпу празднично разодетых волшебников. — У нас местá в отдельной ложе, — проговорил он, указывая на золочёные двери, открывшиеся перед нами.       Я вошла внутрь следом за Гермионой, и первым, что увидела, оказались светлые волосы Люциуса, перевязанные синей шёлковой лентой. Он тоже был в классическом смокинге и сидел к нам спиной на изящном резном стуле с подлокотниками, обитом красным бархатом. А рядом на таком же стуле гордо восседала его леди во всём чёрном. Она первая обернулась и радушно заулыбалась нам. — Люциус, дорогой, посмотри кто пришёл! — воскликнула Каролина.       Он легко поднялся с места, чтобы встретить нас. Поцеловал ладонь Гермионы, любезно восхитившись её красотой, и с довольной ухмылкой что-то сказал отцу. Они пожали другу другу руки. Кажется, мистер Малфой поздравлял его с будущим статусом мужа. А я не слышала ничего, у меня в голове зашумело, а щёки загорелись огнём.       Он был так близко. Невыносимо близко.       И он был с ней. Конечно, а как же иначе…       Пока отец помогал Гермионе занять своё место и обменивался любезностями с леди Гамп, Люциус повернулся ко мне. Протянув мне руку, он тихо проговорил: — Мисс. Добрый вечер.       Я подала ему дрожащую ладонь, и он поцеловал мои пальцы. Сначала очень осторожно, а потом ещё раз, горячо и чувственно, прикрывая веки от наслаждения. Я попыталась вытащить свою руку, но он сжал её крепче. — Вы, как всегда, очаровательны, моя милая, — натянуто улыбнулся он. — Я позволю себе поухаживать за вами.       И, мягко подталкивая за талию, он усадил меня рядом с собой на соседний стул. Почти прижал к стене. Гермиона помахала мне с другого конца ложи: — Элиан, всё хорошо? Если хочешь, садись рядом с папой.       Отец взглянул на меня, вопросительно подняв бровь. Весь его вид говорил о том, что он готов меня «спасти», если мне не нравится моё место. — Нет-нет, всё отлично, здесь очень хороший обзор, — успокоила я их, и они начали о чём-то беседовать с леди Гамп. — Это и в самом деле прекрасное место, мисс, — вполголоса проговорил Люциус — так, чтобы слышала только я. — Вы будете смотреть на сцену, а я… — он закончил фразу почти шёпотом: — На вас…       Я задержала дыхание, стараясь не оборачиваться на него. Перед глазами всё расплывалось. Я не видела шикарного убранства зала, не слышала людей, заполнявших партер. Мой мир сузился до человека, сидящего в болезненной близости от меня. — Сегодня мы посмотрим новую постановку по одному из произведений Уильяма Шекспира, — громче произнесла Каролина, трогая Люциуса за запястье, чтобы привлечь его внимание. — Помнишь, ты рассказывал, что прочитал все его книги, когда тебе было всего десять лет?       Он подтвердил её слова с лёгкой усмешкой. И пока он отвлёкся, я смогла наконец-то вздохнуть. — Вы читали Шекспира, да ещё и в десять? — удивилась Гермиона, разглядывая название спектакля на буклете. — Не знала, что вы любитель маггловской литературы.       Люциус бросил на неё снисходительный взгляд и ответил с толикой пафоса в голосе: — Мои родители воспитывали меня разносторонним человеком, мисс. И я всегда любил читать. Я помню, что с удовольствием ознакомился с творчеством столь талантливого маггловского автора. — Как интересно, — отозвалась она с лёгким недоверием. — И какое из произведений Шекспира понравилось вам больше всего?       Он кивнул головой на её буклет: — То, которое нам покажут, мисс. — О, вот как. Значит, «Двенадцатая ночь»? — хмыкнула она. — Комедия положений. Я думала, вы выберете что-то более трагическое, «Гамлета» или «Отелло»… — Я был ребёнком, когда читал эту пьесу. Она привела меня в восторг. — Люциус с насмешливой полуулыбкой погладил подлокотники. — Мне стало интересно, какое впечатление она произведёт на меня взрослого. И вот мы здесь, вместе с вами.       Гермиона пожала плечами и, наклонившись к Северусу, что-то шёпотом спросила. А я догадалась, что билеты в театр нам достались благодаря мистеру Малфою.       Прозвенел последний звонок, призывающий всех гостей занять свои места. Под мелодичные звуки оркестра начал подниматься тёмно-красный занавес. Зал затих.       Я впервые находилась в волшебном театре и была очень впечатлена тем, что сцена оказалась похожей на выход в другой мир. На фоне красивого морского пейзажа под романтические напевы появились главные герои. Всё было так реально — запахи моря, крики чаек, шум волн. Восторженно выдохнув, я обернулась и увидела такое же восхищённое лицо Гермионы…       И неосторожно скользнула взглядом по мужчине, сидевшему рядом…       Он не спускал с меня глаз.       Скажу честно, в этот момент мне снова стало не до чего. Я занервничала и совершенно невнимательно следила за действием. Близость Люциуса действовала на меня отвлекающе. Казалось, что теперь весь мир был сосредоточен только на нём. Краем глаза я видела, как он поглаживал подлокотник своего стула. Я нервно сглотнула, когда он ещё раз ласкающе огладил его и сжал. Наши стулья почти соприкасались. Наши руки были на расстоянии его мизинца. Он мог чуть сдвинуть ладонь и…       Вздох. Я услышала, как тяжело он вздохнул.       На сцене у героев случилась драматическая пауза, и я попыталась понять, что происходит. Героиня сделала что-то нелепое, и весь зал рассмеялся. А рядом со мной раздался мужской смех. Чистый, рокочущий, пробирающий насквозь до приятных мурашек. Я вновь оглянулась на своего соседа и с изумлением поняла, что впервые вижу мистера Малфоя таким улыбчивым. Он заметил мой любующийся взгляд. — Вам нравится, мисс? — спросил Люциус, чуть наклоняясь ко мне. — Сейчас будет очень интересный момент.       О… Боги мира… Если бы он знал… В этот миг я хотела видеть только его. Холодные глаза, сиявшие внутренним светом, и его искреннюю улыбку. Я зажала нижнюю губу зубами, замирая, когда его палец скользнул по моему обнажённому запястью.       Каролина повернула к нам лицо, и её ярко-красные губы сжались в тонкую линию. Она выглядела раздражённой. Я дёрнулась, словно меня окатили ледяной водой из ведра.       Только этого не хватало! Чтобы его женщина заметила, как мы с ним переглядываемся. Мне стало так стыдно, что я вспыхнула и отодвинулась от Люциуса ближе к балконной перекладине, пряча руки у себя на коленях.       Не дождавшись антракта, я осторожно сдвинула стул назад и потихоньку улизнула из нашей ложи. Люциус следил за моими манипуляциями с недовольством, но препятствовать не стал, проводив меня тревожно-вопросительным взглядом.       Я не могла больше находиться рядом с ним и его девушкой. Меня тошнило от этой ситуации. Мне казалось, что он снова издевается надо мной. Зачем он организовал этот выход в свет? Чтобы помучить меня? Разбередить мои раны? Как можно из раза в раз делать меня всё более несчастной? Медленно убивать меня… Может быть, он именно этого и добивается?       Погрузившись в свои грустные мысли, я и не заметила, как прошла по широкому коридору к большому окну, оформленному на манер сцены красно-золотой портьерой. Мне хотелось воздуха, и я чуть-чуть приоткрыла раму. Холодный ноябрьский воздух толкнул меня порывом ветра, но я не почувствовала этого. Я ясно ощутила, что по моим щекам пролились горячие слёзы. За стеклом, в мрачном небе над серым Лондоном проносились рваные клочки облаков. А мне казалось, что сегодняшний вечер был именно таким. Грязным, холодным, серым…       Через пять минут я замёрзла и уже хотела прикрыть раскрытую створку, как услышала звонок на антракт. Я увидела издалека, что из дверей нашей ложи первыми вышли Гермиона и Северус, а потом торопливо направились совершенно в другую сторону от меня. Вероятно, они подумали, что я спустилась вниз к буфету. За ними в дверях появилась леди Гамп. Она сердито натягивала тонкие чёрные перчатки на руки, оглядываясь по сторонам. Я очень испугалась, что леди меня заметит, и поэтому юркнула за портьеру, ожидая, когда она уйдёт. — Люциус, — услышала я её нервный голос через минуту почему-то ближе, чем предполагала. — Ты смешон.       Я в ужасе закрыла глаза, когда знакомый ледяной голос ответил совсем рядом: — Каролина, не надо сцен. Обсудим всё позже.       Она манерно рассмеялась: — Сцен? Ты влюблённый дурак. Притащил её сюда. Для чего?       Влюблённый дурак? Облизнув пересохшие губы, я вся превратилась в слух. — Мне кажется, тебе стоит немного успокоиться. — Голос Люциуса прорезали стальные нотки. — Не говори глупостей. Ничего, о чём потом пожалеешь.       Она вздохнула, но теперь как-то устало: — Глупости делаешь ты, мой дорогой. Думаешь, я ничего не поняла? Элиан Снейп. Эта девушка, которую ты пожирал глазами весь спектакль. Ты… — О чём ты говоришь? — жёстко перебил он её. — Как ты вообще посмела подумать такое! Она дочь моего друга! И… Она совсем ещё девчонка. — О, я прошу тебя, не надо мне врать. — Её голос стал на полтона ниже. — Не надо. Я не слепая и не глупая. И те люди в зале тоже. Мы с тобой договорились, что я помогу тебе, сделаю всё, чтобы ты снова пробился в Министерство. И для этого нам нужно хотя бы создавать ощущение счастливой влюблённой пары. Но то, что делаешь ты… Зачем? — Каролина, твои обвинения беспочвенны, — сухо ответил он. — Мы решили, что нам с тобою полезно показываться в свете. И ты сама предложила почаще приглашать моих именитых друзей, героев войны на такие общественные мероприятия. Я знаю, что всё это для моего же блага. И, как видишь, всё идёт отлично. Но пойми один небольшой нюанс — Северус вряд ли куда-либо пойдёт без своей дочери.       Леди шёпотом пробормотала ругательство. — Ты влюбился! — уверенно произнесла Каролина. — И это твоя ошибка, твоя слабость. Она всё испортит. Люди не слепы. Одна случайность, и наше предприятие по твоему грандиозному возвращению полетит прахом! — Ты драматизируешь. — Я представила, как Люциус закатил глаза. — Не беспокойся, дорогая. — Ох… Посмотрим… И кстати, твой «небольшой нюанс» прячется у тебя за спиной.       Я тихо ахнула и закрыла рот рукой. Мерлин! Меня заметили. Послышался удаляющийся уверенный стук каблуков, приглушённый ковром. А потом наступила тишина. На какое-то время она стала слишком долгой и давящей. Я не знала, что делать. Ушёл ли Люциус? Или он всё ещё здесь — стоит и выжидает? Не выдержав, я выглянула из-за портьеры. И наткнулась на осуждающий взгляд холодных серых глаз.       Шокированно пискнув, я зачем-то спряталась обратно. Никогда я не чувствовала себя так глупо. Мне было одновременно стыдно, страшно и немного смешно. — Уже который раз я нахожу вас, малышка, подслушивающей и подглядывающей… Это дурная привычка. — Мою завесу приоткрыла знакомая рука с длинными пальцами.       В свете коридорной хрустальной люстры показался сам Люциус. Он покачал головой, надменно изогнув одну бровь. — Что скажете, мисс? — Я… Скоро звонок… — я попыталась сбежать, поднырнув под его локоть, но он моментально подхватил меня за талию и прижал к стене. Мои ноги повисли в воздухе, а одна туфелька свалилась на ковёр.       Я задохнулась, когда его губы оказались напротив моих. — Не так скоро, мисс. Вас стоило бы наказать. — Люциус выглядел сердитым. Его грудная клетка вздымалась, взгляд жадно гулял по моему лицу, а горячие руки впивались в моё тело. — Итак, ты всё слышала.       Я задрожала, испытывая желание наброситься на него с поцелуями, когда он был настолько близко. Когда его дурманящий аромат упорно заполнял мой нос, моё тело и душу. — Да, сэр, я слышала… Вы влюблены в меня? — пролепетала я тонким голосом.       Он тихо застонал, крепко обнимая меня. Его губы прошептали, опаляя моё ухо жарким дыханием: — Не знаю, моя дорогая… Я впервые в жизни не знаю, что со мной. Я теряю последние капли рассудка, когда ты рядом. А без тебя… Я тоскую… — Он мягко поцеловал меня в уголок губ, прижимаясь сильнее. — Что ты сделала со мной, маленькая ведьма? — Ничего, сэр… — честно ответила я, слабея от его слов и прикосновений.       Он тепло усмехнулся, разглядывая меня так, словно хотел запомнить каждую чёрточку моего лица. — Назови меня по имени, Элиан. Если ты ещё не забыла его…       Его имя я произносила только в периоды самого высшего экстаза, когда он делал меня невероятно счастливой, отдавая свою ласку и внимание. И как я могла забыть его? Особенно в этот миг. Я хотела быть здесь, в его руках. Всё, что я услышала, стоя за портьерой, его письмо, его ночные визиты ко мне, а сейчас и его глубокое тяжёлое дыхание. И этот взгляд. Ненасытный и прожигающий. Всё говорило о том, что он и сам попался в ловушку. В ту же самую, в которой беспомощно трепыхалась и я. — Люциус, — выговорила я еле слышно. — Лю-ци-ус…       И подалась навстречу любимому, хватаясь за его широкие плечи. Его горячие губы встретили меня жарким поцелуем. Изысканным. Долгим. Опьяняющим. Желанным. Возбуждение окутало меня волной, заставляя тихо стонать ему в рот. Каждая часть моего тела просилась быть ближе, слиться с ним воедино. Я лихорадочно гладила его по лицу волосам и телу, желая трогать ещё и ещё. Везде. Больше. Я так соскучилась. Невыносимо. Я чуть не потеряла сознание, когда кончик его языка дразняще скользнул внутрь. Он раздвинул мои губы, пробуя меня на вкус и вызывая приливы острого желания каждым движением своего порочного рта.       В тот момент я была готова отдаться ему прямо в коридоре театра, у стены за портьерой, но…       Звонок оглушил нас. Мы замерли, ошеломлённо глядя друг на друга и дыша так, словно бежали от смерти. Люциус медленно поставил меня на пол и тут же опустился вниз перед мной, встав на одно колено. Он поднял мою туфельку и взглянул мне в глаза.       Он был у моих ног, но выглядел победителем. Чертовски красивый, сияющий, довольный. Предвкушающий. — Вашу красивую ножку, мисс, — ласково произнёс он, трогая меня за щиколотку, и я тихо рассмеялась, протягивая ему в руки ступню.       Он аккуратно натянул туфлю на место, легко дотрагиваясь до моего колена губами. Я провела пальцами по его лицу, отслеживая линию скул и бровей. — Нам нужно объясниться, Элиан, — проговорил он, ловя мою ладонь и чувственно целуя её в центр. — Позже. Не ложись сегодня спать. Жди меня.       Прерывисто вздохнув, я смогла только согласно качнуть головой. Он первый выскользнул из-за портьеры и поспешил к нашей ложе, закрывая меня своей фигурой от отца и Гермионы, что стояли у входа. Я подошла через пару минут, как раз когда прозвенел второй звонок. — Элиан. — Отец встретил меня сердитым взглядом, а Гермиона встревоженным. — Где ты пропадала? Мне нужно наложить на тебя следящие чары, чтобы ты больше не убегала непонятно куда?       Я покусала губу, не зная, как оправдать своё исчезновение, и вдруг поняла, что вероятно выгляжу очень помятой после поцелуев с Люциусом. Тот стоял с леди Гамп, поглядывая на меня с еле заметной понимающей ухмылкой. Он, в отличие от меня, смотрелся как всегда безукоризненно.       Я хотела что-то ответить папе, открыла рот, как вдруг за моей спиной раздался злобный мужской голос: — Ты?! Живёшь? Ты… Сука, жив! Тварь! Падаль!       Я помню лица всех, кто в этот момент смотрел на меня, а потом их глаза расширились от ужаса. И моё плечо обожгло огнём… Каролина пронзительно вскрикнула, Северус резко вытянул вперёд руку с волшебной палочкой, Гермиона повторила его движение, а Люциус кинулся ко мне…       Я помню, как папа, стиснув зубы, шипел заклинания, защищая нас от нападения… Молнии и вспышки сверкали не прекращаясь. Гермиона помогала ему и была похожа на фурию со своими волосами, взметнувшимися вверх от искр магии… Мистер Малфой подхватил меня на руки, унося с линии огня.       Помню, что леди осторожно оторвала кусок от моего красивого платья в районе раны, и я заплакала, но не от боли. Мне было жаль подарок отца. — Тише, малышка… — шептал любимый голос. — Каролина поможет тебе…       Помню, как ярко-красные губы произносили заживляющие заклинания.       Помню его поцелуй в лоб. — Прости меня…

…

      Я проснулась дома в своей постели, переодетая в пижаму. На часах одиннадцать ночи. Плечо перевязано бинтами, болит, но терпимо. Я прислушалась, и мне послышались знакомые голоса.       Медленно, чтобы не бередить рану, я поднялась и осторожно, стараясь не скрипеть ступеньками, спустилась вниз.       В гостиной на диване разместились мой отец и Гермиона. Люциус сидел в кресле напротив них, облокотившись на колени и спрятав лицо в ладонях. Все они уже переоделись и пили огневиски. На столике стояли три бокала и наполовину пустая бутылка с золотой этикеткой «Огденское». — Я вас подставил, — произнёс мистер Малфой твёрдым голосом, потерев пальцами виски. — Это было рискованно — приглашать вас туда, где я не могу ничего контролировать. — Да, ты нас подставил, Люциус. — Северус сжал губы, прижимая к себе грустную невесту. — Если бы этот ублюдок убил её, я бы убил тебя… Ты слышишь?       Мистер Малфой покачал головой и поднял взгляд в потолок. — Я бы сам себя убил, — пробормотал он. Я вздрогнула, а отец ещё сильнее нахмурился.       Они пока не видели меня. В гостиной повисла такая тяжёлая атмосфера, словно кто-то умер. И мне это не нравилось. Особенно то, каким растрёпанным выглядел мой любимый волшебник. Я сделала ещё шажок, и все трое, как по щелчку, подняли глаза на меня. Люциус откинулся на спинку кресла, наблюдая за мной безучастным взглядом. Гермиона бросилась навстречу: — Присядь, Эли! Зачем ты поднялась с кровати? — Она заставила меня сесть между ней и отцом, который сразу же потрогал мой лоб. — Как ты себя чувствуешь? — хмуро поинтересовался он.       Я взглянула на мистера Малфоя из-под полуопущенных ресниц. Он вновь стал тем куском льда, от которого всё внутри меня холодело. Закрытый, жёсткий и чужой. — Я в порядке, — ответила я, ощущая, как моё сердце начинает трогать предчувствие чего-то ужасного. — Немного болит плечо. — Ничего, скоро пройдёт, — заверил папа. — Леди Гамп быстро среагировала. Завтра-послезавтра благодаря моей мази ты будешь как новенькая.       Я натянуто улыбнулась, чтобы он видел, что я не унываю. После его зелий шрамов от ран не останется, поэтому я не беспокоилась о себе. Я волновалась, что инцидент в театре что-то изменит между мной и Люциусом. Заставит его исчезнуть из моей жизни уже навсегда. — Сэр, передайте, пожалуйста, мою благодарность леди, — обратилась я к нему, лишь бы начать разговор. — Да, разумеется, я ей передам, — сдержанно откликнулся он. — Я бы хотел, в свою очередь, принести свои извинения вам, мисс.       Северус раздражённо хмыкнул, но ничего не сказал. Люциус стиснул зубы, поднимая на него бесстрастный взгляд. — А что случилось? Я так и не поняла, что со мной произошло… — я вновь перетянула внимание мистера Малфоя на себя. — На меня покушались, но пострадали вы, мисс, — неохотно начал он. — История предельно проста: человек, что чуть не убил вас, хотел отомстить мне за смерть своей жены. — Он откашлялся и выпрямился в кресле. — Сразу оговорюсь: не я убил её. Но я был тому свидетелем. Я оправдан по всем пунктам и ни разу не поднял палочку, чтобы убить.       Теперь Люциус смотрел прямо на меня. Я качнула головой, всем своим видом говоря, что верю ему. Гермиона рядом пошевелилась. — Но вы угрожали смертью, — обвиняющим тоном проговорила она. — И не раз. Вы пытали людей. Вы…       Он поднял подбородок, сверля её неприязненным взглядом, словно она бросила в него грязью, а затем резко поднялся с кресла. — И каждому, кому я причинил хоть малейший вред, я принёс публичное извинение или выплатил денежную компенсацию, — тихо произнёс он, но мне почему-то стало страшно от угрожающе-ледяных нот в его голосе. — Вам ли не знать, мисс Грейнджер. Ваш проект в Хогвартсе полностью проспонсирован мной. — Люциус, — остановил его мой отец. — Давай на этом прекратим разговор. Не будем переходить границы. Мы все на нервах. Нам всем нужно отдохнуть.       Я выдохнула. Гроза растаяла в воздухе, оставив неприятную недосказанность. — Отлично. — Мистер Малфой надменно дёрнул бровью и, подхватив с кресла мантию, шагнул к камину. — Увидимся завтра в Министерстве. Доброй ночи.       И он исчез в зелёном пламени, даже не оглянувшись. В душе поселилось чувство потери. Ушёл… Я грустно шмыгнула носом, и отец приобнял меня за здоровое плечо. Я аккуратно прильнула к его груди так, чтобы не задеть рану. — Расскажите мне все подробности, пожалуйста, — попросила я, уверенная, что сегодня уже не увижу Люциуса — слишком уж раздосадованным он покинул наш дом.       И Гермиона поделилась некоторыми деталями прошедшего вечера. Оказывается, они с Северусом быстро обезвредили свихнувшегося волшебника. Связали его и отправили вместе с подоспевшими аврорами. Леди Гамп отлично убрала последствия залинания, а отец на руках донёс меня домой. Гермиона переодела меня и, смазав рану мазью, напоила успокаивающим зельем. Я уснула. А через полчаса их вызвали в Министерство для дачи показаний и для краткого разговора с прессой. Уже там они снова встретились с Люциусом Малфоем и все вместе вернулись в наш дом. — Вывод один: прошло совсем мало времени со всем нам известных печальных событий, и вам, девушки, не стоит пока никуда выходить в свет с Малфоями, — заключил отец, почему-то строго глядя только на меня.       Я закусила губу, испуганно пряча взгляд. Он же не может знать… Нет… — Драко, мисс. — Северус убрал руку с моего плеча. — Он постоянно крутится где-то рядом с тобой. Знаю, что вы друзья, но… Просто будь осмотрительнее и не ходи с ним в места скопления неизвестных тебе волшебников. Ты видела, что может произойти? В другой раз никто не поможет тебе так стремительно, как мы с Гермионой.       Он выглядел суровым, когда требовательно сузил свои чёрные глаза, но я знала, что за внешней строгостью скрывалась отеческая забота обо мне и любовь. — Хорошо, папа. — Я взяла его ладонь и благодарно поцеловала тыльную сторону. — Спасибо тебе. И Гермионе. Спасибо вам обоим.       Он удивлённо моргнул и ещё раз прижал меня к себе. А потом нас обняла и Гермиона со словами: «Как же я вас обожаю!»       Конечно же, папа не выдержал наших объятий и быстро это прекратил. Мы разошлись спать по своим спальням. Закрыв дверь в комнату, я первым делом с волнением бросилась к окну: форточка оказалась открыта, но моя комната была пуста…       И вдруг я застыла в осознании…       Он здесь.       Он пришёл. Нет! Он прилетел ко мне. — Люциус! — прошептала я, вдыхая аромат, что сводил меня с ума.       В животе взорвались фейерверки, когда он появился из темноты. — Моя девочка…       Он в два шага оказался рядом и взял меня за руки. Его глаза сверкали во тьме, как драгоценные камни, когда он пронзительно и чуть взволнованно разглядывал меня. Словно пытался понять, что со мной действительно всё в порядке. А потом он притянул меня к себе, и его губы обрушились на мои. Я заплакала от прилива чувств, целуя его в ответ. Вставая на носочки, чтобы достать, чтобы погладить, вцепиться в воротник его рубашки, трогать его волосы. — Я думала, ты не придёшь… — лепетала я, растаявшая и слабая в его горячих объятиях. — Думала, ты никогда не вернёшься… Люциус…       Он чуть отстранился, продолжая покрывать моё влажное от слёз лицо лёгкими поцелуями. Его тёплые сильные руки гладили мою спину, скользя вверх к волосам и ниже к ягодицам. От этих касаний я теряла голову, превращаясь в ни на что не способное желе. — Как бы я ни хотел обезопасить тебя от моего общества, — с невесёлой усмешкой ответил он, проводя носом по щеке. — Но я не могу вот так просто оставить тебя. С некоторых пор ты моё наваждение. — Он склонился к моей шее, шумно вдыхая запах моей кожи. — Я прилетал к тебе каждую ночь и не мог позволить себе разбудить, любуясь твоей красотой и невинностью. Ты моя слабость, птенчик…       Дрожь удовольствия прошла по моему телу от нежности в его голосе. Я тихо застонала. — Люциус… Пожалуйста, только не слабость… — попросила я. Мне не понравилось это сравнение ещё тогда, когда его озвучила леди Гамп в театре. — Я хочу быть твоей силой. Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Хочу поддержать тебя. — Нет, моя дорогая. Сегодня ты чуть не погибла. — Он обнял меня крепче, и я прижалась ухом к его крепкой груди. Его сердце стучало мощно и размеренно, успокаивая меня. — Моя компания пока что противопоказана тебе. Если что-то подобное случится ещё раз… — Люциус сжал губы, хмурясь. — Не будем о печальном. Я хочу попросить у тебя, малышка, кое-что ценное.       Я с готовностью выпрямилась в его руках, согласно кивая головой. Я была рада отдать ему всё, что у меня было. Он слегка усмехнулся моему рвению и продолжил: — Подари мне время. Подожди меня, пока я решу все вопросы и… Я официально сообщу твоему отцу, что хочу украсть у него единственную дочь.       Я удивлённо раскрыла глаза и недоверчиво улыбнулась, понимая, что он говорил о предложении руки и сердца. Об этом я, честно говоря, никогда не задумывалась. Выходить замуж? Не то чтобы мне часто это предлагали, нет, я была не готова морально. Я хотела только его любви, но быть женой? А потом в скором времени и мамой? Мне казалось, что это слишком большая ответственность. Меня страшил сам статус жены. Я испугалась, что не смогу. Я не была из тех девушек, кто мечтает поскорее выйти замуж, как только закончит школу. Когда я говорила ему, что хочу быть с ним, я не имела в виду брак!       Но ведь и он тоже не смог бы встречаться со мной в открытую просто так, особенно перед носом моего отца… А быть его тайной любовницей я не согласилась…       Мои мысли скакали в голове, как взволнованные птички на насесте.       Люциус внимательно наблюдал за эмоциями, что сменялись у меня на лице. Я чувствовала, что наши объятия слабеют. — Ты хочешь… Чтобы мы… Ты и я… — я почему-то не могла выговорить слово «поженились».       Он отпустил меня, и мне стало ужасно холодно без него. Я кусала губы, понимая, что моя реакция привела его в замешательство. Он определённо не этого от меня ожидал. — Это проблема? — его ноздри рассерженно затрепетали, а взгляд стал колючим. — Ты не хочешь этого? Скажи мне сейчас, Элиан. Не играй со мной. — Я… У меня и мысли не было играть с тобой… Никогда, — прошептала я. Слёзы подступали к глазам, и я мысленно просила его понять мою нерешительность. — Вы сомневаетесь в том, что хотите связать со мной свою жизнь, мисс? — Он отступил от меня, и его надменная маска вновь вернулась на место, а глаза… Его глаза были полны разочарования и боли. — Да, наверное, вы правы. Я действительно не самый лучший кандидат на роль мужа для такой прелестной юной девушки.       Я не хотела его разочаровывать. — Люциус, прости! Дело не в тебе, во мне! — проговорила я, умоляюще складывая ладони. — Я хочу быть с тобой… Но сейчас я в таком смятении. У меня кружится голова от происходящего. — Что ж, мисс, мне кажется, время нужно нам обоим, — уже мягче произнёс он и, почтительно поклонившись, сделал шаг назад. — Подумайте, чего хотите вы, моя дорогая. Подумайте, потому что я хотел бы увидеть вас в следующий раз и услышать твёрдый ответ на вопрос, который я вам пока не задал. — Люциус… — я потянулась к нему, но он резко преобразился в белую птицу и упорхнул в чёрную промозглую ночь, а я в отчаянии закрыла лицо руками.       Какая же я глупая! Как я могла быть такой неуверенной? Испугалась непонятно чего! Мой белый ворон признался мне в своих чувствах и почти предложил идти с ним под руку всю жизнь, а я оставила нас на перепутье!       Я взяла свой дневник и подробно записала, что произошло сегодня вечером. И теперь, когда у меня в голове улеглись все события дня и слова Люциуса, приняв ясные формы, я точно знаю, что отвечу ему, когда он спросит меня…       Если, конечно, спросит…