Дневник Элиан Снейп

24 декабря 1999 года:

      Я боялась, что утром меня будет ждать нагоняй, но Северус был, как ни странно, спокоен. Я застала его в столовой. Он завтракал один, потому что Гермиона ушла пораньше, торопясь на экзамен.       Скромно поздоровавшись, я села на своё место по его левую руку.       Сначала мы пили чай в полнейшей тишине. Он не смотрел на меня и ничего не спрашивал, словно ничего и не случилось. Но ведь случилось, и ощущение недосказанности делало атмосферу между нами неприятно напряжённой, холодной, как будто мы с ним чужие люди. И я не выдержала: — Папа, — произнёсла я на выдохе. — Папочка.       Его бровь дёрнулась, и он перевёл на меня задумчивый взгляд: — Да, Элиан, я слушаю.       Волнуясь, я смяла пальцами салфетку. Утром я записывала в дневник все события прошедшего дня и решила, что мой отец заслужил узнать хотя бы часть правды. Узнать о моих чувствах. Я не могла больше скрывать от него, что со мной происходит. — Папа, вчера мне не было плохо, — начала я. — Так… — он сжал губы, откидываясь на спинку стула.       Набрав в лёгкие воздуха, я выпалила: — Я влюбилась в одного волшебника и вчера ночью была с ним… — Вот, значит, как, — недовольно хмыкнул Северус. Его пальцы нервно побарабанили по столу.       Отец прищурился, вглядываясь так, словно хотел вытащить из моей головы образ того, кого я полюбила, и я опустила взгляд в стол. — Его имя я пока не могу тебе сказать. Прости. — Великолепно, — раздражённо цокнул он и сделал глоток чая. — Просто превосходно. Я догадывался, что с тобой что-то происходит. — Он помолчал, видимо, утихомиривая возмущение, и продолжил более мягко: — Ты влюбилась, я понимаю. Такое случается, особенно в юном возрасте… Но я не думал, что ты будешь скрывать от меня имя своего друга, словно он преступник. Мне это не нравится, Эли. Почему ты скрываешь своего молодого человека? Ты понимаешь, что это неправильно? Моя дочь не может гулять по ночам непонятно где и неизвестно с кем.       Я покачала головой, останавливая его: — Пожалуйста, папа, подожди немного, он сам к тебе придёт и всё расскажет.       Но отца было не остановить. Он сердито поставил чашку на стол и встал. — Элиан. Почему твой волшебник не может открыто быть с тобой? — с тихим возмущением спросил он. — Я ещё раз повторю, мне это не нравится. Кто это? Младший Нотт, разгильдяй Забини? — Нет, это не они. Я прошу тебя, поверь мне, он потрясающий человек. Он… — я виновато покусала губу. — Он тебе понравится. Я уверена.       Северус сложил руки на груди. Он был удручён и смотрел на меня так, будто на моём месте сидел незнакомый ему человек: — Дочь, он мне уже не нравится. Он плохо влияет на тебя. Ты изменилась. Из открытой наивной девочки ты превратилась в человека, который лжёт и что-то скрывает. Но… Я не буду давить на тебя. Я подожду. Если твой парень не придёт знакомиться со мной до Нового года, я приму меры и всё равно узнаю, кто он. И тогда у меня с ним будет очень сёрьезный разговор.       Он не шутил, я слышала в его голосе стальные нотки и подумала, что двойному агенту действительно было бы не так уж и сложно угадать, в кого я влюблена. Просто он пока об этом не задумывался сёрьезно, предпочитая сохранять между нами что-то похожее на доверительные отношения. А ещё я услышала беспокойство. Океан беспокойства о любимой родной дочери. В этот момент я чуть не расплакалась. — Папочка, не переживай. Всё будет хорошо. — Я встала со стула. — Можно я обниму тебя?.. Пожалуйста.       Он тяжело вздохнул и молча раскрыл руки для объятий. — Кто же может остановить тебя? — спросил отец, когда я с разбегу прижалась к его груди. — Эли, будь добра, не лги мне. Не нужно. — Он осторожно погладил меня по спине. — В связи с последними событиями… Если ты ещё не забыла, как тебя чуть не убили в театре? В связи с этим, не хотелось бы, чтобы ты попала по наивности в какие-либо неприятности. — Он сухо откашлялся. — Признаюсь, я с трудом принимаю людей в свою жизнь, но если так случается, то этот человек всегда будет под моей защитой. Всегда. А ты… Ты моя дочь. И я буду оберегать тебя. И задушу собственными руками любого, кто тебе сделает больно.       Я крепче стиснула его за пояс. — Папа, я люблю тебя! — с жаром откликнулась я. — Я так же поступлю со всяким, кто обидит тебя. — Значит, я не пропаду, — еле слышно усмехнулся Северус и мягко похлопал меня по плечу, заставляя отпустить его, после чего уверенно проговорил: — И ещё. Я решил, что так как в Магической Британии пока небезопасно, в апреле мы переезжаем во Францию.       Это было неожиданно. Переезд? Во Францию? Я открыла рот, пытаясь выдавить хоть слово. Северус, не обращая внимания на моё изумление, начал деловито натягивать сюртук. — Книгу можно дописывать и там, — невозмутимо объяснял он. — И учиться заочно. Гермиона с радостью восприняла моё предложение. Её проект в Хогвартсе уже подходит к завершению, так что она свободна, как и мы с тобой. — При помощи магии он заставил застегнуться ряд мелких пуговиц на чёрной ткани и наконец взглянул на меня. — Ты не рада? Мы едем на твою родную землю…       В этот момент я не думала о себе, я думала о Люциусе. Как я уеду от него? Несмотря на то, что меня давно тянуло на родину, я скучала и часто с ностальгией вспоминала свой дом и школу, мне хотелось остаться там, где жил мой любимый человек. Я ответила крайне неуверенно: — Я… рада… Но как же мой… парень?       Северус, щёлкнув пальцами, притянул к себе мантию. Она легла ему на плечи, словно крылья огромной птицы. — Если он достойный человек и ему можно доверять, то я с лёгкой душой оставлю тебя с ним в Англии, — произнёс отец, поправляя рукава. — А возможно ради твоей безопасности он согласиться переехать с нами…       Не зная, что и ответить, я подошла помочь расправить тяжёлую иссиня-чёрную ткань на широких плечах Северуса. Слишком уж неожиданным было его объвление о переезде. И я пока была не готова что-то комментировать по этому поводу.       Папа с необычайным теплом в глазах проследил за моими манипуляциями. — До вечера, дочь. И не забудь новую главу положить мне на стол. — Сухие мужские губы коснулись моего лба, и он ушёл через камин, оставив меня одну.       Мне невероятно сильно захотелось увидеть Люциуса и поговорить с ним, обсудить намечающийся переезд. Но я занялась работой. Тревожить любимого волшебника я не хотела и не могла. Мне было известно, что он не сидит дома без дела, он занимался своим проектом…       …Вечером вернулась Гермиона и первым делом зашла ко мне в комнату. — Сдала! — радостно воскликнула она, немного растрёпанная и счастливая. — Всё! У меня каникулы! Я свободна на целых две недели! — Поздравляю! По-другому и быть не могло, — откликнулась я с улыбкой, откладывая перо, которое почти срослось с моими пальцами — так усердно я писала весь день. — Ты же так старалась.       Волшебница была в хорошем настроении, и она обняла меня, весело смеясь: — Эли, я готова сейчас перевернуть полмира от радости, такая гора с плеч свалилась! Теперь можно подумать, как мы будем праздновать Рождество. Я купила новые свечи и волшебную гирлянду. И кучу подарков!       Она словно и не обижалась на меня за вчерашнее поведение, и я с радостью подхватила её приподнятый настрой. Мы обсудили, что будем готовить на рождественский ужин и в какие платья нарядимся. — Элиан, я забыла тебе сказать… — произнесла Гермиона, задержавшись у двери, когда, казалось бы, мы всё обговорили. — Северус пригласил к нам на праздник Малфоев, Драко и Люциуса.       Я не успела скрыть своих эмоций. Его имя действовало на меня, как магия. Мои щёки порозовели, а глаза от изумления и радости раскрылись шире — Люциус проведёт Рождество с нами! Гермиона с интересом склонила голову, разглядывая меня: — И Каролина с Джинни тоже будут.       Я внутренне помрачнела, но внешне… Натянув фальшивую улыбку, ответила почти беззаботно: — О, отлично. Значит, повеселимся большой компанией… — Да, повеселимся. — Волшебница закусила губу и вышла, тихонько прикрывая дверь.       Я не могу отделаться от мысли, что она точно о чём-то догадывается. Но… Это не самое главное. Гермиона не из тех, кто болтает, даже если что-то знает. Больше всего меня волнует другое. Если я увижу завтра Люциуса и Каролину вместе, взявшихся за руки, в обнимку, целующихся…       Выдержу ли я этот ужин? Не хочу об этом думать. Не хочу!

25 декабря 1999 года:

      Рождество.       Прекрасный праздник! И я так счастлива. Мое утро началось со сказки. Я проснулась рано от того, что мужская рука осторожно убрала мои волосы с лица. — Птенчик…       Мне казалось, что это прекрасный сон. Тёплые губы начали рисовать узоры на моей щеке. Я боялась открыть глаза и увидеть, что это мои грёзы. Большая ладонь оглаживала мою щеку. — Малышка, просыпайся… — шептал его голос.       Любимый бархатный голос, от которого я покрывалась мурашками.       Всё так же не открывая глаз, я слепо протянула руки и дотронулась до его шёлковых распущенных волос, до его лица… Он отзывался нежными поцелуями, покрывая ими мои пальцы и запястья. — Люциус! — прошептала я. — Это сон или ты моя прекрасная реальность? — Это ты прекрасная… — я почувствовала лёгкую усмешку и наконец взглянула на него.       Он нависал надо мной, упёршись локтями по обеим сторонам от моего лица. Закрывая меня от мира своими белыми прядями. Улыбаясь ярко и нежно, словно весеннее солнце. Согревая меня. — Ты… Я так скучала! — я обняла его за шею, утягивая в кровать. — Иди ко мне!       Он ловко скинул ботинки и уже через секунду лежал рядом в своём идеально-выглаженном сером костюме, крепко прижимая меня к себе. От него пахло свежестью, небом и его фирменным одеколоном. У меня немного закружилась голова от удовольствия. Он его рук и поцелуев. — Я зубы не чистила… — пропищала я, когда он попытался раскрыть мои губы языком. — Мисс… Не будем отвлекаться на мелочи… — заговорщически прошептал он, и я тихо застонала от неистового натиска его рта.       Мы целовались опьяняюще сладко и ненасытно. Наши губы и языки без слов говорили о том, насколько сильно мы жаждали друг друга. Его руки мягко исследовали меня, залезая под ткань пижамы. Я выгибалась к нему навстречу, параллельно пытаясь стянуть с него пиджак. Дотронуться до его кожи. Касаться. Мне казалось, что я умру если не сделаю этого.       Когда он остался без рубашки, и я потянулась к нему, чтобы осыпать поцелуями, он остановил меня, сжимая мои руки своими: — Подожди, птенчик… Не торопись…       Его глаза почти полностью потемнели, оставляя на виду лишь узкий край серебристой радужки, а опухшие губы, выглядели алыми на фоне алебастровой кожи лица. — Хочу тебя… — прошептала я, краснея от собственной смелости, и его завораживающая улыбка стала моей наградой за это. — Моя девочка. — Он облизнул губы, оглядывая меня порочным тяжёлым взглядом. — Я навестил вас по очень серьёзному вопросу, мисс. — Я заморгала, внутренне сжимаясь от предчувствия. — Какой подарок вы хотите на Рождество?       Боже!       Я ждала чего-то действительно ужасного, но этот вопрос… Я с облегчением рассмеялась. И задумалась. Чего я хочу? — Только вас, сэр, — ответила я, игриво прикусывая нижнюю губу. — Я весь ваш, мисс. Весь. Полностью и без остатка, — тихо произнёс он, его глаза не отрывались от моего рта. — Просите подарок. — Тогда… — я придвинулась к нему ближе, меня возник дерзкий план. — Может быть, лошадь? — Лошади уже куплены, мисс. — Кажется, он заметил в моих глазах хитрый огонёк, и его губы сжались в ухмылке. — Они с нетерпением ждут, когда вы придёте и научите меня верховой езде. — Я… Могу начать прямо сейчас. — Я легко, как змейка, извернулась и оседлала его — просто нагло уселась на его крепкие бёдра. — Будьте внимательны, сэр.       И двинулась туда-сюда, изображая из себя наездницу, промежностью ясно ощущая очертания его твёрдого члена. Это неимоверно возбуждало. — Маленькая шаловливая ведьма. — От неожиданности он хрипло рассмеялся. — Там за дверью ваш отец и будущая мачеха…       Я хихикнула, довольная тем, что смогла его удивить и возбудить ещё сильнее. Нагнулась за своей палочкой, почти ложась на его вздымающуюся грудь. Его кадык дёрнулся. Люциус с лёгкой ухмылкой наблюдал за мной, позволив делать всё, что я захочу. — А мы заглушим звук… Вот так, сэр. — Произнеся одно нехитрое заклинание, я положила волшебное древко обратно. — Люблю, когда в тебе просыпается этот маленький чертёнок… — его разгорячённые руки легли мне на талию и продолжили гладить — бёдра, колени, ягодицы, снова талия, грудь — вверх и вниз, чуть задевая мои влажные шортики там. — Продолжайте, мисс.       Я тихонько застонала, когда его большие пальцы оказались у меня между ног, нажимая и кружа по чувствительной плоти, создавая в моём теле потрясающие электрические искры и вибрации. Я задвигалась в унисон, скользя по его напряжённой длине, выпрямив спину, как профессиональная наездница. Словно он был моим жеребцом, которого я наконец-то смогла усмирить. Люциус с силой закусил губу, поддаваясь на мои манипуляции. Он то нервно улыбался уголком рта, то шумно выдыхал.       Я добавила свои руки и начала поглаживать его грудь, склоняясь, чтобы нежно целовать еле заметные шрамы на нежной бледной коже. — Я так долго не выдержу, — резко проговорил он, болезненно морщась.       Всё вокруг завертелось, когда Люциус перехватил инициативу. Я оказалась под ним. Под его мощным телом. Обнимая его ногами за пояс. Горячие губы вновь обрушились на мой рот, на шею и соски. О боги, он был таким ненасытным. Мне казалось, что я плавлюсь под его пальцами. Я не успела и сообразить, как он уже стянул с меня шорты и пристроился головкой члена к моему жаждущему входу. — Ты готова, малышка? — низким голосом спросил он. Я нетерпеливо кивнула, вцепляясь в его спину и случайно царапая её ноготками.       Первый толчок был похож на падение. Мы оба застонали от обрушившегося на нас головокружительного чувства. Я чуть не заплакала от того, как мне было хорошо и как же хотелось продолжения. Люциус не стал томить нас ожиданием и задвигался во мне, мощно и властно, собственнически целуя и покусывая везде, где только мог. Он врывался мне в рот языком и так же неумолимо вбивался в меня, забыв о всякой нежности. Жёстко и так правильно, словно мы это делали с ним уже сотню раз. Я громко и несдержанно вскрикивала, ощущая, как буря возбуждения нарастает и всё сильнее закручивает моё тело. Я отдавалась ему в самом полном смысле этого слова. Позволила брать от меня всё, что он хочет. И он брал, дико и жадно, как голодный зверь.       И мне нравилось. Так нравилось, что я чуть не потеряла сознание от яркости своего освобождения. Это было невероятно, как будто внутри меня взорвалась сверхновая.       Через пару мгновений он упал рядом со мной на подушку, тяжело дыша и подрагивая телом. — Малышка, я… — он притянул меня к себе, и я уткнулась носом во влажную кожу на его шее. — Я не сделал тебе больно? — Нет, любимый… — шептала я, приходя в себя. Между ног немного саднило, но это было приятное чувство. — Мне было очень хорошо… Очень. — Значит, моя малышка любит пожёстче? — усмехнулся он, целуя меня в лоб. — Возможно, сэр, — я подняла взгляд вверх и невинно захлопала ресницами.       Он с нежностью расцеловал мои щёки, губы и глаза, отчего я ещё сильнее разомлела и почти замурлыкала. — Птенчик, ты постоянно меня удивляешь, — выговорил он, любуясь мною, словно я самое красивое существо на свете. — Так, и всё-таки скажите мне, мисс, что же вы хотите на Рождество? Подумайте хорошо, я исполню всё… — Хочу… — я тяжко вздохнула, ведь и в самом деле не хотела ничего, кроме него и его внимания.       На ум пришло воспоминание о его прошлом подарке и то, как жестоко я поступила с ним. Осколки малахита я давно выбросила, но маленькая танцовщица всё так же хранилась у меня в шкафу в ящичке с немногочисленными драгоценностями, оставшимися от матери. — Я хочу новую музыкальную шкатулку, — неуверенно проговорила я и добавила, предвосхищая его вопросы: — Ту я разбила. После Хэллоуина.       Он понял без слов, почему я это сделала. Тот вечер… Он был во многом памятным для нас. Переворотным. Ведь, как говорил Люциус, именно тогда он решил, что не может без меня, а я надеялась вычеркнуть его из своей жизни раз и навсегда, но не смогла.       Он задумчиво провёл пальцами по моему лицу, убирая пару шаловливых прядей волос мне за ушко. — Хорошо, моя дорогая. Шкатулка, так шкатулка. — Он усмехнулся краешком губ. — Она будет крепче первой, поверь мне. И красивее. Тебе не захочется её разбивать. А если разобьёшь, подарю ещё… И ещё…       Я рассмеялась и со слезами на глазах бросилась целовать его.       Мы лежали какое-то время, обнимаясь и разговаривая о всяких несерьёзных вещах, пока я не услышала за дверью голос Гермионы, зовущей меня на завтрак. — Что ж, милая, встретимся вечером, — проговорил Люциус, когда оделся и накинул на себя свою светлую мантию.       Я расстроилась тому, что он уходит. Мне, как всегда, было мало его. Катастрофически. И даже то, что мы увидимся на ужине, меня не радовало. Он будет не один. Уточнять, придёт ли он с леди Гамп, не хотелось. Мне вообще не хотелось произносить её имя сейчас.       Его поцелуй на прощанье, объятие и нежный взгляд, всё это я сохраню в своей памяти ощущений и постараюсь вести себя, как хорошая девочка, когда он появится у нас в доме на рождественской встрече…       А сейчас мне пора быстренько принять душ и бежать на завтрак, а то боюсь, Гермиона не выдержит и начнёт допытываться, что же со мной происходит...