Дневник Элиан Снейп

26 декабря 1999 года:

      Меня похитили.       Да, я попала в беду. Этот мужчина… Он встретился мне в автобусе «Ночной рыцарь». Мы разговорились, и он обещал показать, где находится Малфой-мэнор. Но… Он обманул меня. Моя интуиция не подсказала мне абсолютно ничего. Она была слепа.       Он ударил меня, отобрал вещи и волшебную палочку, а потом бросил в тёмный подвал какого-то старого дома, связав обычной верёвкой.       Её я развязала за пять минут. Но вырваться не смогла. Я кричала и плакала, стучала в дверь, моля отпустить меня. Пыталась действовать без волшебной палочки, колдовать… Всё тщетно…       Не знаю, сколько я уже здесь. Кажется, прошёл день. Мне очень холодно. Хочется пить.       Хорошо, что дневник с пером со мной. Я спрятала их в нагрудном кармане мантии, и он ничего не нашёл. Усевшись у зарешеченного маленького оконца, в которое почти не попадает свет, я весь день читала свои ранние записи, чтобы не думать о потребности в воде.       Читала и анализировала. Многое в моих поступках раскрылось для меня с новой стороны. Я поняла, что была слишком эгоистична, тороплива и невнимательна. Я совершила массу ошибок. Обидела и расстроила дорогих мне людей. Папу. Когда ни о чём не думая, бросилась в отношения с его лучшим единственным другом. А сейчас ещё и трусливо сбежала, не поговорив, не проявив характер. Подставила Люциуса, выставив его перед отцом ужасным человеком. А ведь это я в большей степени настаивала на продолжении общения.       Не знаю, полюбил бы он меня, не будь я такой глупой упрямицей? А может, именно это ему и понравилось во мне?       Но я ни о чём не жалею. С мистером Малфоем я познала нечто потрясающее — волшебное, порочно-прекрасное, пронизывающее до самых глубин души. Я полюбила его. И буду любить всегда. Любить его любого. С тем неприятным прошлым, что стоит за его спиной чёрной тенью. Любить каждую его морщинку и шрам. Любить его нежного и холодного, любящего и отталкивающего, довольного жизнью и грустного, радостного и рассерженного, вдохновлённого и разбитого… Любого… Принимать, поддерживать, верить.       Если останусь жива…       Я не хочу умирать. Но человек, что похитил меня, не раз сказал, что это возможно. Он обещал мне лёгкую смерть…       Таков итог моей жизни. Я бросилась куда-то, слушая лишь своё сердце, и вот я здесь. Думаю, папа был прав, когда называл меня наивной глупышкой…       Папа… Если ты будешь это читать… Прости меня. Прости, что я была такой ужасной дочерью! Я люблю тебя! И горжусь тем, что во мне течёт твоя кровь. Для меня ты самый настоящий герой. Мой герой, мой любимый отец…       О нет…       Он идёт. Открывает дверь и что-то злобно кричит. Я боюсь… Надо скорее спрятать дневник!

…кажется, сегодня уже 27 декабря 1999 года…

      Он напился и избил меня.       Кричал, что мой отец слишком наглый тип, но он вытрясет из него и его чистопородного дружка кучу денег за меня. И вернёт им мой труп. Чтобы не слишком задирали нос.       Из его диких криков я поняла, что он написал письмо Северусу, где требовал огромный выкуп, и мой папа ответил ему согласием, но сухо и односложно. Без должного уважения. Как будто указал ему его место в пыли у бордюра дороги. — Словно я ничтожество! — пьяно вопил он, пнув меня лежащую на полу по рёбрам. — Но он ещё получит своё! Это он ничтожество! Он и его блондинистая подружка! Два чёртовых Пожирателя, лизавших пятки своему уродливому господину! Скользкие твари! Не будет им покоя на этом свете!       Он ещё долго поливал отца и Люциуса грязью, обзывая их на все лады. Я лишь тихо плакала, молясь про себя о том, чтобы всё поскорее закончилось.       Мне кажется, он сломал мне несколько костей. Я вся в синяках, на голове шишка и разбита губа. Но мне смешно до истерики. Я всегда боялась боли, и теперь, познав её, считаю, что больнее другое. Больнее остаться одной, разочаровать дорогих сердцу людей, потерять любимого. Больнее всего беспомощно лежать на ледяном полу и надеяться на спасение, понимая, что это, скорее всего, невозможно.       Но я хочу надеяться…       Потом этот ужасный человек разорвал на мне всю одежду, но не тронул, сказав, что я слишком тощая, и у него на меня не стоит.       Слава Салазару, как говорит Люциус.       Люциус…       Я плачу, вспоминая тебя.       Люциус, мой милый, мой хороший… Как же я хочу сейчас проснуться в твоих тёплых ласковых руках. Чувствовать твои губы. Нежные, щедрые, готовые одним поцелуем стереть все мои плохие мысли и воспоминания. Хочу обнимать тебя, касаться твоей кожи. Положить подбородок на твоё обнажённое плечо и зарыться носом в удивительно-светлые шёлковые волосы. Вдыхать аромат твоего одеколона и слушать, как ты говоришь. Как твой мягкий сексуальный голос вибрирует в моём теле, убаюкивая…       Мой милый птенчик…       Моя девочка…       Моя…       Это всё сон. Кошмар. И скоро он закончится…       Люциус, я люблю тебя. Люблю и верю, что мы всё равно будем вместе. Прости и ты меня, моя любовь. Прости.       Почему-то в голове вновь вертится та французская песенка из шкатулки. Про птенца, что расправил крылья. Вряд ли я тот птенец, мои крылья обломаны…       Кажется, я слышу шум за дверью… Он снова идёт ко мне… Нет! Пожалуйста! Только не это! Я не хочу умирать.       Мне страшно       Люциус, папочка, Гермиона… Простите меня       Прощайте       Свет врывается в маленькое окно       Вот и конец