Они не делают хрустальные туфельки/They don't make glass slippers

* Соён знала, что прогуливаться по ее старому району, где она была такой же мишенью, как лось посреди сезона охоты, было не лучшей идеей. Но она не могла не пройтись по тому месту, где жила много лет, и теперь, когда все ее раны зажили, в прямом и переносном смысле, она чувствовала, что осмотр местности был последней частью ее исцеления. Хотя это означало поставить себя в довольно опасную ситуацию. Она напомнила себе, что нужно быть осторожной, когда ходила, наблюдая за каждым окном в каждом доме, чувствуя мурашки по коже всякий раз, когда что-то шевельнулось за занавесками. С капюшоном на голове она быстро шла по улицам. Она должна была пройти пешком от дома Суджин до дома Юци, что, конечно же, означало пройти мимо дома, в котором она прожила большую часть своей жизни. По мере того как она приближалась к нему, ее голова опускалась все ниже и ниже, чтобы скрыть лицо от того, что таилось по ту сторону окон. Она ни разу не подняла головы, пока не увидела две пересекающиеся улицы, что означало, что она прошла дом. Сначала она подняла голову, чуть-чуть повернув ее назад, но звук позади нее помешал ей повернуть ее совсем. Ее дыхание внезапно стало тяжелым, а ноги начали двигаться быстрее. Она услышала еще один звук позади себя, и это был ее сигнал, чтобы начать бежать. К счастью, до дома ее подруги оставалось не так много минут, но она бежала всю дорогу. Ее костяшки пальцев резко постучали в дверь, когда она напряженно огляделась. Она думала, что прошло несколько минут, прежде чем дверь, наконец, открылась, к чему она поспешила внутрь и быстро заперла за собой дверь. Ее спина прижалась к нему, когда она положила руку на грудь, чтобы успокоить дыхание. — Что, черт возьми, с тобой случилось? — со смехом спросила ее вечно такая милая подруга. — Я… — начала было Соён, но у нее не хватило дыхания, чтобы заговорить. "Это твоя вина!" — пожаловалась Минни, на что Юци закатила глаза, прежде чем заткнуться. — Почему ты такая громкая? Голос Шухуа донесся с верхней ступеньки лестницы. «Если бы я тебя не знала, я бы подумала, что в моем доме кучка подростков». Ее лицо было одутловатым, а веки едва приоткрылись. Черная масса волос тоже еще не была расчесана. И Миён подумала, что она выглядит очаровательно. — Ой, ШуШу. — сказала она и сделала шаг ближе к лестнице, ожидая, пока девушка спустится к ней, чтобы она могла крепко обнять ее. — Почему ты всегда такая милая? Младшая закатила глаза, но все же вошла в объятия, которым ее приветствовала Миён. В конце концов, самая старшая из них хорошо всех обнимала. Но..была на втором месте. * * * Девочки все пошли на кухню, чтобы помочь китайскому отцу с обедом, который они все получат. Его живот стал больше, чем раньше, и он явно наслаждался своей жизнью. Тем более, что он устроился работать в местное кафе и целыми днями общался с людьми. — Какая у тебя специальность, Минни? — спросил он с широкой улыбкой, его акцент почти такой же слабый, как у Шухуа. «О, я всего лишь кассир, и я разношу еду к столам». — сказала тайка, помогая помешивать соус в кастрюле. Юци сидела за столом рядом с Миён и ее мамой. Все они резали овощи, и Юци не пропускала взгляд Соён каждые несколько секунд. Мама широко улыбалась, слушая все голоса, разговаривающие в комнате. Она многого не понимала, но одно лишь теплое присутствие в доме делало ее счастливой. — Нет, она сказала, что разрешит мне, если я еще немного потренируюсь. — возразила Юци, немного нахмурившись. — Чего ты никогда не сделаешь. — сказала Шухуа, наклоняясь, чтобы взять кусочек огурца с разделочной доски Миён, и старшая, конечно, просто позволила ей. "Я сделаю!" голос девушки был громче, чем звуки жарки на сковороде. — Соён, как давно ты это сказала? — спросила Шухуа, приподняв бровь. — Э… год назад, вроде бы. — сказала автор песен, кладя немного салата на тарелку. — Ммм, год. Шухуа постучала пальцем по подбородку. «Я не видел тебя с твоей гитарой уже как минимум год». Юци прикусила зубы, а Шухуа широко ухмыльнулась. «Шухуа, помоги нам, а не раздражай свою сестру». – сказала на их родном языке самая старшая женщина, которая явно почувствовала растущее раздражение в своей старшей дочери. Младшая, наверное, только собиралась придумать предлог, чтобы не помогать, как раздался звонок в дверь, и ей даже не пришлось включать мозг, чтобы что-то придумать. Она подумала, что это просто продавец или что-то в этом роде, но это было спасением. Действительно, спас звонок. А может и нет. Потому что, когда она открыла дверь, перед ними не было никого в синей шляпе с каталогом. Все, что там было, это миниатюрная девушка с длинными темными волосами и явным покраснением вокруг глаз. «Суджин». — сказал Шухуа. Имя звучало странно в ее устах. Она так давно не говорила этого, хотя, казалось, это всегда присутствовало в ее голове. Но обычно она предпочитала не обращать на это внимания. — Я думала, ты не придешь… — Шухуа не собиралась говорить это вслух, но слова тихо скользнули между ее губ. Суджин кивнула. Она прикусила нижнюю губу, Шухуа не пропустила, как она побелела там, где впились зубы. — Я… — начала старшая. — Я тоже так не думала. Ее голос был ниже и спокойнее, чем обычно, и это о многом говорило именно от этой танцовщицы. Шухуа секунду смотрела на нее, просто смотрела, ни о чем не думая. Только когда девушка встретилась с ней взглядом, она поняла, что должна отойти, чтобы позволить ей войти. Старшая девушка слегка кивнула, прежде чем войти внутрь, чувствуя себя неловко, поскольку младшая ничего не могла сделать, кроме как смотреть на нее. Звуки из кухни были слишком далекими, чтобы заполнить тишину вокруг них двоих. — Ты можешь повесить свою куртку здесь. — сказала Шухуа, указывая на вешалку с одеждой, на что Суджин кивнула. Она сделала, как было велено, и тихо и весьма неловко убрала куртку. Она также скинула туфли и остановилась у двери. Ее голова опустилась, и Шухуа нахмурилась, пытаясь понять, о чем думает девушка. Она уже собиралась завести ее внутрь, когда Суджин бросилась вперед, прямо в руку Шухуа. Младшая девочка, мягко говоря, испугалась. Но затем это сильное, теплое чувство в ее груди завладело ее чувствами, и она просто не могла не притянуть девушку еще ближе к своему телу. Волосы Суджин были в беспорядке, и Шухуа была уверена, что ее рука дергала их куда-то, но старшая, похоже, не возражала. Ее голова уткнулась глубоко в шею Шухуа, а ее дыхание заставило тайваньку вздрогнуть. Глаза Шухуа были широко раскрыты, она не могла понять, хочет она этого на самом деле или нет. Она знала, что чувство в ее груди ничего не значит, ему всегда суждено предать ее. Хотела ли она этого на самом деле? Когда они отстранились, Суджин сделала это первой, они на несколько мгновений встретились взглядами. Их головы и тела все еще были близко друг к другу, из-за чего Шухуа немного подташнивало. Она уже начала думать, что они никогда не разойдутся, как вдруг из кухни раздался голос. — Шухуа, кто это был? — с любопытством спросил ее отец. Ответив ему, она жестом пригласила Суджин пройти на кухню. Шухуа просто пришлось постоять еще минуту, чтобы обдумать то, что на самом деле только что произошло. Она стояла там и слышала, как Суджин приветствовали громкими счастливыми голосами. * * * Шухуа вернулась в комнату, пробыв в ванной несколько минут. Ну, несколько минут, подумала она, но еда была готова, когда она вошла на кухню, так что она, должно быть, пробыла там дольше, чем несколько минут. Все тоже сидели за столом, уже ели еду перед собой. Они были в каком-то глубоком разговоре, так что только ее мама заметила ее, когда она села. Она получила тарелку риса и милую улыбку, прежде чем улыбнулась в ответ и взяла немного риса. «Ну и что, можно добровольно быть одиноким?» Минни попросила к столу. «Нет, одиночество — это просто чувство. Ты не можешь выбрать чувство, не так ли?» — спросил мистер Сон, кладя мясо в рот. — Я думаю, ты сможешь. — сказала Соён. «Я имею в виду, что если вы решите дистанцироваться от всех, хотя вы будете чувствовать себя одиноким, вы добровольно выбрали быть одиноким». «Но никто не стал бы дистанцироваться от других, потому что хотел». — вмешалась Юци. — Я уверен, что кто-нибудь бы это сделал. — ответил автор песен. «Может быть, если тебе плохо в кругу друзей, а семьи у тебя нет. Ты не хочешь быть с друзьями, поэтому ты и не хочешь. Ты все еще можешь чувствовать себя одиноким». Казалось, никто ничего не мог возразить против этого, так как все кивнули. — Значит, одиночество всегда негативно? — спросила Миён. «Да, само слово несет негативную нагрузку». — заявила тайка с набитым ртом. «А как насчет одиночества, можешь ли ты выбрать одиночество?» — Я думаю, — начала Шухуа, прежде чем сглотнуть, — одиночество — это просто результат одиночества. Так что то, что Соён сказала ранее, относится к одиночеству». «Тогда разве плохо быть одному?» — спросил отец, зачерпывая еще еды в миску. «Разве одиночество — это не просто состояние?» Юци выпустила. «Да, я думаю, все зависит от того, какое чувство приходит с этим. Если одиночество заставляет вас чувствовать себя плохо, то, конечно, это негативно». Ответила Соён. — Я думаю, это всегда плохо. Суджин сказала из ниоткуда, удивив всех. «Каждому нужен кто-то, кому он может доверять. Если у нас этого нет, то мы просто сойдем с ума». Некоторое время за столом было тихо. Все, казалось, были удивлены, что девушка действительно заговорила, но потом все больше и больше начали бормотать. «Да, я согласна с Суджин». — сказала Минни. «Может, поэтому каждому нужна родственная душа? Лишь бы не сойти с ума? — Тогда я думаю, что это придает слишком большой вес родственной душе. — прокомментировала Миён. «Ты должен быть в состоянии не сойти с ума, не нуждаясь в другом человеке, верно?» Их разговор продолжался во время еды, все задавали вопросы и давали свои собственные ответы. Они редко приходили к соглашению, но в этом и не было необходимости. В любом случае это были отдельные мысли и мнения. * * * После того, как ужин был съеден, родители уважали желание девочек остаться в покое. Они удалились в свою спальню и предоставили младшему весь нижний этаж. Это, конечно, означало монополию на диван и закуски. «Значит, мы в основном этим занимались, верно?» — взволнованно сказала Юци, ее лицо раскраснелось, и на нем застыла широкая улыбка. — Что ты имеешь в виду под «в основном»? — спросила Соён, подражая голосу младшей девушки в последнем слове. Юци закатила глаза, игнорируя ее комментарий. — А потом дверь буквально из ниоткуда захлопывается, и угадай, кто вбегает! она сунула чипсы в рот, ожидая запутанных догадок другой. «Десять девушек, все в костюмах болельщиц. Можете представить выражение их лиц, когда они нас увидели? Миён даже не могла смеяться из-за большого количества смущения, которое у нее было, но, по крайней мере, девушки, о которых идет речь, могли смеяться над этим. — Ты не запер дверь? — сквозь смех спросила Минни. «Конечно, мы это сделали!» — рассуждала китаянка. — Но я как бы забыла, что у моего соседа по комнате тоже есть ключ. Комнату заполнил второй приступ смеха, и Шухуа не забыла, как смеялась и танцовщица. Это не было громко или особенно заметно, но она сделала это. Суджин действительно улыбнулась, и это заставило сердце Шухуа сойти с ума. Однако она не могла остановиться на этом чувстве, так как Суджин вскоре поднесла телефон к лицу, извинилась и направилась по коридору. Шухуа задавалась вопросом, последуют ли за ней Миён или Соён, но они этого не сделали, поэтому Шухуа тоже не последовала. Танцовщица заперлась в ванной и сделала несколько успокаивающих вдохов, прежде чем ответить на звонок. "Привет." — сказала она, стараясь говорить так, будто она лежит в своей постели и готова ко сну. "Привет детка." Хуэй сказал на другой линии. "Как дела?" Его голос был свежим и бодрым. Забавно, как он не следует правилам, которые он ей дает. "Я в порядке." — коротко ответила она. "Это хорошо. Эй, я договорился!» он, вероятно, ожидал громких аплодисментов на другой линии. «Ага». было все, что он получил. Суджин не была ни удивлена, ни взволнована, ни вообще ничего не чувствовала. "И это все?" он спросил. «Я только что заключил самую крупную сделку в своей карьере, я ожидал, что ты будешь рада за меня». "Я рада." Суджин сказала, что это, наверное, самая большая ложь. "Я просто устала. После похорон и… "Я понимаю." он отрезал ее, конечно. «Ну что, у тебя все хорошо? По правилам, я имею в виду. "Да." нет, это была самая большая ложь. "Хорошо." ответил Хуэй. — Ну, полагаю, тебе пора спать, не так ли? Суджин на секунду оторвала телефон от уха, чтобы увидеть, что сейчас одна минута одиннадцатого. Должно быть, она пропустила, когда он попрощался, или просто забыл, потому что звонок внезапно оборвался. Теперь Суджин не нравились его правила. Конечно, нет. Но она должна следовать за ними, иначе... Но поскольку она уже сломала самую большую, есть ли необходимость следовать за кем-то из них? Суджин так не думала. Суджин всегда думала, что если она нарушит правило, произойдет что-то ужасное, то есть что-то внутри ее мозга. А может быть, что-то случилось, или что-то всегда было там. Но она не чувствовала себя другой, чем несколько часов назад. Она все еще была невероятно грустной и растерянной. Не значит ли это, что правила бессмысленны? * * * Четверо старших вернулись домой позже той ночью, так как часто уходили в бесконечные разговоры. Но ночь должна была закончиться, а Миён почти засыпала на плече у Минни, поэтому они решили отправиться домой. Миён и Минни исчезли в гостевой спальне даже быстрее, чем заметила Суджин, догадавшись, что они обе слишком устали, чтобы стоять. Соён куда-то ушла, Суджин не знала куда. Однако танцовщица поднималась наверх. Она собиралась лечь спать, но, проходя мимо комнаты сестры, не смогла. «Виноваты звезды» все еще лежала на прикроватной тумбочке, наполовину открытая. Суджин ранее заметила, что книга ей не очень нравится. Это давало нереалистичные картины любви и отношений, и это развратило мозг ее младшей сестры, заставив ее думать, что любовь всегда такая. Ну, это не так. Любовь — самая сложная сила на земле, и Суджин ненавидела ее. Романтическая любовь, по крайней мере. Она ненавидела то, как это могло свести людей с ума, независимо от контекста. Ты должен убить ради человека, которого любишь? Конечно, давай. Вам приходится прятаться от человека, которого вы любите? Тогда пойдем под землю. Вы хотите сохранить любимого человека? Оскорбляйте их, пока они не смогут уйти. И это тоже сводило ее с ума. С девятилетнего возраста она все больше и больше сходила с ума. И теперь она так глубоко погрузилась в свой мозг, что так долго думала, что выхода нет. Но, может быть, сегодняшний день доказал, что существует. Суджин села на кровать сестры, а затем бросила ее обратно и расслабилась на простынях. Может быть, если бы она боролась достаточно много, она действительно смогла бы выбраться из ямы, в которой оказалась? Кровать рядом с ней опустилась, прежде чем она почувствовала чью-то голову на своем плече и руку, обнявшую ее. Может быть, она могла бы остаться с Соён и другими ее друзьями, если бы только ей удалось вырваться? Дыхание Соён было теплым и успокаивающим, когда она рисовала рукой круги на животе Суджин. Старшая девочка почувствовала щекотку, но сейчас у нее была более важная мысль, на которой нужно сосредоточиться. «Соён». сказала она, прежде чем посмотреть в сторону, чтобы увидеть лицо девушки. — Я не могу оставаться с Хуэем. *