Rebelde

Темнота, чувство недостатка тепла не только душевного, но и физического, и ужасная боль в области спины. Но что-то, кроме этого, так сильно вырывается из груди, щемя сердце, в клочья разрывая разум, затмевая его полностью. Желание мстить, заставляя обидчика испытывать страх, граничащий с потерей рассудка, и безумную боль, что испытала она... Губы пытаются схватить воздух, что так нещадно ускользает из поля зрения, маня следовать за ним. Громкий крик разрезает и без того напряжённую атмосферу. Нет ничего, абсолютная темнота. Неужели это Небытие? Неужели то место, в которое попадают после смерти? Но если пришла старуха с косой, разве должно так резко не хватать кислорода в лёгких? Губы синеют, холодеют конечности, оставляя за собой лишь лёгкое покалывание. Она распахивает глаза, замечая над собой того, кого никогда бы не хотела встретить. Нидхёгг... Несмотря на всю свою любовь к змеям, Лилит не пожелала бы увидеть его даже в Небытие. Теперь она прекрасно понимала, из-за чего спёрло дыхание, похолодело не только тело, но и душа, если она у неё всё ещё была. Женщина была готова согласиться с тем, что видит его ухмылку, ведь именно так смотрят на жертву, что бьётся в агонии от изощрённых пыток. Он отдалился, и мать демонов резко вобрала в себя воздух, который оказался на вес золота, резко закашлявшись. Каково было это существо, что вызывало страх, подпитываемый его образом? Дракон, который по совместительству являлся и змеем, был покрыт чёрной чешуёй, переливавшейся даже в столь несветлом месте. Глаза горели красным, явно источая огонь, что мог бы сжечь на своём пути абсолютно всё. Крылья массивного размера были приложены к бокам туловища, а когти на лапах упорно впивались в пол, словно ещё мгновение, и тебя уже не будет даже в Небытие. Он был горд, даже надменен, явно понимая своё преимущество. Даже у Лилит существо вызывало мурашки, что табуном проносились по оголённой спине. ― Спустя столько...ш-ш-ш...времени ты изволила проснуться, нарушая не только мой покой, но и прибывающих здесь душ. Я знал, что это случится. Ни что так не пробуждает, как жажда мести. Вкус твоей особенный, сладкий, как патока, и настолько сильный, что тревожит само Небытие. Она подпитывается огромной силой, что ты хранишь внутри себя, надеясь когда-нибудь использовать. Я дам тебе шанс совершить то, что ты желаешь даже в этом пустом месте, где пора бы успокоиться и никогда не открывать глаза. ― шипение эхом отражалось от плотной материи, которая спустя время преобразовывалась в массивный замок готического стиля. Мать демонов с придыханием невольно оглядывала всё новые вырисовывающиеся черты, вызывающие немалое восхищение. Змей подполз ближе, возвышаясь всей длиной своего тела над женщиной, что уставилась в его тёмные глаза. Сейчас не было того удушающего чувства, которое заставляло панику подниматься с самых глубин. Спокойствие равномерно разливалось по всему телу, заставляя немного расслабиться, словно её хотели убедить в том, что не причинят никакого вреда. Он опускается, полностью ложась на столь красивый кафель, и в одно мгновение оказывается рядом с ней, проходясь раздвоенным языком по лопаткам, заставляя женщину вздрогнуть. Ни одно его действие не поддаётся здравому смыслу, потому что Лилит не понимает, что твориться в голове у этого чудовища. Но спустя доли секунды изо рта вырывается истошный крик. Она падает на колени, с силой сжимая их. Белые мушки танцуют перед глазами, напоминая хозяйке о том, что она уже давно не испытывала этого чувства: чувства прорезающихся крыльев, сопровождаемых адской болью.  Они выходили с трудом, всё дальше и дальше, являя миру своё оперение. Словно раскалённое железо влили в каждый кровеносный сосуд. Оно застывало и иглами впивалось в плоть, заставляя клетки дрожать от ужаса и неимоверной боли. Каждая косточка, даже самая маленькая, трещала, разламываясь на крошечные осколки, которые без промедления внедрялись в мягкие ткани. Всё это было иллюзией, но такой правдивой, что ни одно существо не заставило бы себя в этом усомниться.  Лилит всегда знала, что хотят показать эти массивные создания. Приблизительно от спины до половины их длины преобладал чёрный густой цвет, обличая её душу. Она была черна, как смоль, и сгнила ещё тогда, когда демоница, будучи молодой девушкой, захотела воспротивится Шепфе. Дальше следовал ярко-бордовый оттенок, дающий понять, сколько крови было пролито теми руками, что сейчас сжимали колени, стараясь унять боль. Они были настолько большими и величественными, что волочились за хозяйкой, раскрывая всю её силу, которой так яро завидовали в аду, но даже пальцем не могли тронуть их обладательницу. Превозмогая эти отвратительные ощущения, она встала, чувствуя дрожь ног, что не намеревались держаться дольше положенного, и развернулась, едва не упав. Лилит гордо задрала голову, упрямо смотря в горящие глаза Нидхёгга. Возможно, ей показалось, но во взгляде змея было одобрение и некоторое восхищение, ведь получать крылья здесь было настоящей агонией. Он делал всё, чтобы оставить умершего в Небытие, не нарушая закон. Лилит была не первой, кому хотелось отсюда выбраться, однако первой, кто действительно смог выдержать ту пытку, над которой создатель изрядно постарался.     Ей было больно настолько, что ещё мгновение, и она упала бы без сил на холодный кафель, который впитал бы остатки её жизни, явно наслаждаясь полученным удовольствием. Сколько здесь таких окончательно падали замертво. Он помнил каждого: его энергию и последние желания. Но даже эта субстанция, что на данный момент являлась полом в понимании женщины, могла допустить, что она не сдастся без боя.  Благодаря чему Лилит держалась? Месть, именно она затмила разум, позволяя тому отложить боль на задний план. Глаза горели бушующим пламенем, раскрывая весь её потенциал и намерения. Ничто не заставит остаться здесь, она растопчет всех и каждого, кто встанет на пути. Ад будет полыхать в пламени её гнева, сжигая души тех, что унизили её, растоптали достоинство, разлучили с сыном. Но прежде всего страх настигнет его, давая понять, что свершится над ним кара, жгучая и яростная. Но он останется на сладкое, чтобы смог почувствовать приближение неизбежного, чтобы липкое ощущение безысходности накрыло его с головой, сжирая остатки рассудка. ― Я вижу, ты уже готова...ш-ш-ш... выйти отсюда. Но будь терпелива и сбавь свой пыл до поры до времени, не дай ему затмить свой разум, душа моя. Прежде, чем ты уйдёшь, я дарую тебе силу, неподвластную бессмертным по ту сторону. ― Лилит отвлеклась от своих яростных порывов, с неприкрытым интересом слушая змея. ― Души из Небытия. Они твои. Все. В любой момент, с любой целью ты можешь их призвать, управляя ими. Тренируй свой дар, давай ему обрести формы пугающих существ, которые безропотно выполнят все твои приказы. Но даже сейчас они готовы сделать всё. Поверь, никто не хочет восседать здесь без дела, столько времени пребывать в тишине, смотря в чёрное пространство. Кто знает, чем ещё они тебя наделят. Просто почувствуй их, усмири, когда тебе нужно будет воспользоваться их силой.  Даже в том мире ты сможешь со мной связаться и призвать меня на помощь, но вот приду ли я, это уже второстепенный вопрос.  ― он сверкнул глазами, в которых можно было разглядеть неприкрытую насмешку. Нидхёгг забавился, стараясь развлекать себя даже в тёмной материи. ― Я оставлю тебя в Аду, постарайся найти выход из этой ситуации. ― глаза Лилит загорелись пуще прежнего, что раззадорило змея окончательно, и громкий лающий смех разнёсся по окрестности, впитываясь в импровизированную пустоту. «Удачи, дорогая», ― вихрем пронеслось в голове, заставляя женщину вздрогнуть.   Она удивлённо всматривалась вперёд, стараясь разглядеть собеседника, что был здесь буквально несколько секунд назад. Тьма встретила её, обрамляя тело. Лилит не противилась, она приняла её, открывая свой мир, давая ей пустить свои корни. Так с ней свяжутся, так ей потом помогут. Материя кружила вокруг неё, забираясь под чёрные перья крыльев, вороша их, заставляя хозяйку испытывать небывалое наслаждение. Она же облизнула тело, согревая его и одевая в лёгкое тёмное платье, которое подчёркивало всю её неземную красоту, позже добавляя удобную обувь.  Здесь о ней позаботились, здесь приняли радушно, давая шанс на будущее. Небытие не обожгло, оно смогло впустить её в себя, забирая к себе в семью. Оно оставило след в её душе и понимание того, что она может спокойно вернуться обратно, завершив все дела, и здесь будут рады её очередному появлению. Её не выкинули отсюда без одежды, без наставлений, которые пригодятся ей в будущем. По крайней мере, её снова не лишили крыльев и самого драгоценного, свернув шею. Она была благодарна за всё, как бы наивно это не звучало. Небольшой толчок, и демоница обнаруживает себя в знакомой местности. Глаза не привыкли к более светлому окружению, поэтому женщина щурится от полыхающего огня. Спустя несколько минут Лилит чувствует эту энергию, эти муки душ, слышит истошные крики, принадлежащие мученикам, находящимся на нижних кругах. Ничего не поменялось: всё тот же Ад, всё тот же первый круг, всё тот же Лимб.  Она пропускает через себя скорбь нехристиан как младенцев, так и уже взрослых, и удовольствие растекается по венам, завязываясь тугим узлом внизу живота. Да, женщина определённо скучала по этому, скучала по этим неестественным воплям, по картинам, что представали перед ней во время пыток. На каждом кругу Ада она чувствовала их боль, их безысходность и страх, что парализовал тело, когда они видели, кто охраняет окрестности их вечного пребывания. Кстати, об охране... Харон должен начать перевоз душ через реку Стикс, а значит стоит побыстрее скрыться, ведь её не должны увидеть. Но она не могла уйти отсюда просто так, нужно было выплеснуть гнев, всю накопившуюся ярость и злость, иначе она не уймёт её ещё долгое время, а сейчас это было очень невыгодно. Лилит аккуратно выглянула из-за скалы, рассматривая протекающую реку. На горизонте было чисто, поэтому чуть поведя крыльями, словно проверяя на месте они или нет, женщина взлетела, поднимая за собой клуб пыли. Один взмах, но высота, с которой поравнялась их хозяйка, действительно была внушающей. Лилит с придыханием осмотрела землю под ногами. Она так долго не была в воздухе, так долго не раскрывала массивные крылья, что сейчас зависла на несколько секунд, ощущая пленительную эйфорию.  Выходя из транса, демоница обогнула ещё несколько скал и стала спускаться вниз. На второй круг ада. В дом похоти и сладострастия. Пусть он вспомнит, кто был забыт столько лет назад. Пусть взвоет, ожидая расправы. Она снесёт это место, превращая его в пустошь, давая понять, что будет беспощадна. Кара настигнет двоих, неся за собой неумолимое разрушение не только их душ, но и тех, кто им потакал. Сначала нужно избавится от преграды...

***

Минос восседал на небольшом троне, рассматривая разрытую местность. Ураганы, в которые были заключены грешники, неудержимо поддавшиеся плотскому наслаждению и вожделению, оставляли после себя глубокие следы. Именно сейчас, наблюдая за очередной пыткой, бывший царь-судья, после смерти сосланный в ад в виде беса, раздумывал о решении этой проблемы. Ему определённо не нравился вид, открывающийся на его владения, ведь знакомые демоны даже в гости не заходили, боясь, что бездонные кратеры их просто поглотят, навечно забирая грешную душу. Но в одно мгновение взгляд зацепился за женщину, рассматривающую один из вихрей. Она дотронулась до него, блаженно расплываясь в улыбке и прикрывая глаза. Изумлённо уставившись, царь кашлянул, привлекая её внимание, но позже пожалел об этом слишком сильно... ― Лилит? ― не своим голосом спросил Минос, получая в ответ красноречивый взгляд повернувшейся женщины, который был понятнее всех слов. Она не оставит его в живых, выпуская жгучую ярость, отыгрываясь на нём за всё. Судья предал её, несмотря на то что именно Лилит была его покровительницей. Демоницей сладострастия и прелюбодеяния. И она отомстит, жестоко, кроваво и красиво, заставляя его медленно корчится в агонии на своей же земле. Мать демонов сносила всё, а он ничего не мог сделать, оставаясь прикованным к своему же трону, что установил после её смерти. Как иронично, не правда ли? Она разрушала его ураганы, что он с такой любовью создавал; окончательно убивала души тех, за пытками которых он с таким увлечением наблюдал, отправляя их в бесконечную пропасть. Её крылья чуть подрагивали, ведь тьма, кутавшаяся в них, с упоением наслаждалась этой картиной. Жуткий смех Лилит забирался под кожу Миноса, заставляя каждую клеточку дрожать. Всё тело парализовал страх. Он понимал, что гибель его неизбежна, но лучше бы она убила сразу, чем судья наблюдал за всем этим в ожидании смерти.

***

На душе разливалось блаженство, прекрасное ощущение удовольствия. Она пережимала им горло, вдавливая свои прекрасные пальчики в шею и безумно улыбаясь. В глазах жертвы, кроме страха, было и облегчение, ведь муки их наконец закончились. Они видели в этой женщине своё спасение, поэтому никакого сопротивления с их стороны не наблюдалось, но кровожадная ухмылка пугала даже после таких изощрённых пыток. Зачем она это делала? Во-первых, на сладость себе, ведь их палач уже мучается только от одной этой ужасающей картины. Во-вторых, это хоть и немного, но нарушит равновесие Ада. Души должны прибывать, а не убывать, по крайней мере в данный момент. Сатана обязательно обратит внимание на такой нарушившийся фактор, тем самым благочестиво поднимется посмотреть на оставшуюся пустошь. При одной только мысли об этом хотелось смеяться, жутко, ужасающе, истерично. Она позволила эмоциям выйти из неё, наблюдая за выражением лица Миноса, что подогрело её желание оторвать ему голову и повесить на общее обозрение над его мнимым троном, что тот бессовестно удосужился себе возвести.  Лилит медленно, словно пантера, подходила к своей жертве, упиваясь её страхом. Облизав пересохшие губы, она зло сверкнула красными глазами, зрачки которых из змеиных превратились в кошачьи, высматривая добычу. Демоница наблюдала, как судья вырывался, как сотрясалось его тело. Устрашающий оскал украсил губы. Ещё несколько ступенек, и цель у её ног. Сейчас он боится, скулит и просит пощады, однако как гордо и с насмешкой он наблюдал за ней, стоявшей на коленях у ног самого Сатаны. ― Проси прощения, умоляй меня оставить тебя в живых, Минос. ― Лилит растягивала слова, добавляя им устрашающих ноток с примесью безумия. Она хотела видеть его унижения, на которые он её обрёк. И нечестивый умолял, выл, как подбитая собака, а уголки губ демоницы поднимались всё выше от этого удовольствия, что горячим пламенем разливалось по венам. Резко, с хрустом она отвернула его голову, вырывая её с корнем. Алая горячая жидкость окромила её запястья, стекая всё ниже и ниже, впитываясь в чёрную ткань платья и сливаясь с ним. Тьма внутри неё ликовала, вороша перья на крыльях, словно хваля хозяйку. Она насадила её на ближайший кол, что возвышался над его троном. Вот, что случается с предателями, решившими, что им подвластно обладать чужим. Смотря на свои руки и лежащее рядом обезглавленное тело, Лилит засмеялась истерически, громко. Однако смех перетёк в слёзы. Месть уступала место боли жгучей, отчаянной. Пустота внутри становилась всё глубже и глубже, забирая на дно остатки всего, что было нетронуто злом. Именно сейчас демоница вспомнила своего сына, того маленького мальчишку, который так любил зарываться пальцами в крылья, гладя более мягкие маленькие пёрышки и засыпая под мамин голос, что всегда нёс успокоение. Сейчас в них зарывалась Тьма, будто сама хотела принести покой, создать иллюзию тех мягких ладоней, что были единственным светлым в её жизни. Женщина опустилась на ступеньки, рассматривая разводы на ладонях, которые оставили слёзы. Она пальцем проводила по дорожкам, стараясь отвлечься, перестать увлажнять лицо солёными каплями. Хотелось обратно, туда, где тебя никто не побеспокоит, в Небытие. Просто уснуть, просто дождаться его там, окутав материнской заботой и теплом. ― Сдаёшься, кошечка? ― голос с едва заметной хрипотцой раздался над ухом, заставляя Лилит вздрогнуть и расплыться в едкой улыбке. Она знала, кому он принадлежал...