о сучности

Иногда Позов — бес с человеческим ликом. Или дьявол, влезший в человеческую кожу, чтобы погрузить весь мир во грех. Потому что никто не может объяснить, какого хера Поз становится стопроцентной концентрацией секса, которая... душит, давит ширинкой на давно стоящий член, что не то что ходить, а просто существовать с этим больно. И сегодня именно такой день. День съёмок, чтоб их всех! Антон, честно, уже даже не вывозит — рубашка на Димкиной груди опасно натягивается, пуговицы рискуют если не убить кого-то, то хотя бы разлететься в разные стороны. А не думать об этом не получается. Совсем не получается. Никак. Потому что с одной стороны Арс, губы которого уже похожи на след от травмы, взгляд которого направлен... всё туда же, на позовскую грудь, удивительно, да? А с другой стороны Серёга. По Серёге, к счастью, почти не понятно, хочет ли он сорвать с Поза эту сраную рубашку... ах, нет, понятно — Матвиенко слишком громко думает. А ещё у него тоже стоит. Антон видит это. Прекрасно знает, какой Серёжа, когда у него стоит. Антон видит всё, но легче от этого не становится — наличие брата по несчастью совсем не облегчает это самое несчастье. И даже не отойти, блять, не подрочить нормально! Съёмки же! Вечно в дороге, вечно в движении! Даже на банальное сходить поссать не получается, тьфу. А Позов, сука такая, явно знает, что делает. Губы свои облизывает, вне камер глаза призывно щурит, будто говорит всем своим естеством: «Антош, ну подойди, потрогай давай, порви, сделай всё, что хочешь», и Антон бы и рад! И не только Антон, господи прости. План ли это, стечение обстоятельств или Позов реально одемонился — непонятно. Понятно другое — дожить до конца этого долгого дня как-нибудь всё-таки надо. — Поз — сука, — совсем внезапно горячо шепчет в ухо Антону Серёжа. — Весь день выводит своими... — Сиськами, — таким же шёпотом отвечает Антон без единого намёка на шутку. — Никогда такого не было, и вот опять, — Матвиенко отставать, похоже, не собирается, только плотнее прижимается к боку, дышит совсем в шею и бурчит про Позова. И абсолютно внезапно сжимает антонов член через все возможные слои одежды. От вскрика-стона Антона останавливает только оператор на переднем, которого на полпути удалось выселить на свободное место. От греха подальше. — Думаешь, они там тоже трахаются? — лизнув языком шею под ухом, спрашивает Серёжа, надавливая на член сильнее. Мозг Антона окончательно уплывает в моменте. Трахаются, не трахаются — насрать. Дайте только кончить, пожалуйста. Кончить, естественно, не получается, и Антон почти ненавидит сегодняшний день за сам факт подобного насилия над собой. Позов с Поповым тоже не трахались, Антон почти физически ощущает разочарование Арса. И смотрит на него понимающе — сорри, мужик, у меня такая же ситуация, мозг у меня в желе, а бес только рядом кружит, ухудшает положение. Не то чтобы Арсу действительно нужна эта поддержка, но выразить хотя бы солидарность нужно было. Под конец сего действа Антона, наконец, попускает. Кончить всё равно не получилось, зато переключиться на другие действия — да. С трудом, с волнами раздражения и отрицания, но получилось. Получилось ли у других, он решает не узнавать, потому что проблем потом будет ещё больше... ах, да. Они же не могут закончиться просто так. Потому что Поз, естественно, всё замечает. И ему это не нравится — он не пускает в ход свою тяжёлую артиллерию только потому что съёмку нужно закончить по-человечески. Но всё чаще поглядывает на Антона и прожигает в нём дыру. А после окончания работы подходит покурить и вкрадчивым голосом зовёт: — Антош, поехали вместе? — и Антона просто разбивает на атомы. Ему даже отвечать не надо — они поедут вместе. Поз просто ставит его перед фактом. Докурить в таком настроении получается только чудом. Особенно когда позовские ладони как бы невзначай касаются напряжённых бёдер Антона. Сука. Это невозможно. Не трахаются они в машине только потому что Антону тупо некуда деть свои бесконечные ноги. На мнение таксиста, который всю дорогу пытался делать вид, что ничего необычного не происходит, всем было кристаллически поебать. Антону вообще-то не заходит публичный секс и всё, что с этим связано, но сегодняшний день заставляет временно засунуть свою нелюбовь подальше. Если бы Дима отсосал ему прямо там, в машине, Антон был бы даже счастлив. А Поз, самое главное, — остался бы доволен. Но всё, что было в такси, лишь отдалённо напоминало прелюдию — дурацкий разговор про день и ладонь на коленке. Антон бы с радостью увёл руку подальше, на бедро, и сжал бы, и член потрогал, и подрочил, но... Твою мать, Позов! Нет, всё-таки не трахались они по причине «Дима Позов заимел свой план и не собирается от него отклоняться». Номер отеля закрывается сразу же после того, как все четыре тела непонятным кубарем вваливаются в него. По центру Дима, которого тремя парами рук лапают везде и раздевают, путаясь во всём. Антон первым делом лезет под проклятую рубашку, проходится ладонью по волосатой груди Поза и с капелькой садизма — ну честное слово, нужно же как-то отыграться, — сжимает его правый сосок. Дима негромко стонет и позволяет полностью расстегнуть тряпку — снять уже не получается, абсолютно не до этого. Кажется, этим делом занимался Арс, который вцепляется кусачим поцелуем в Димину шею и сам утробно рычит. Дорвался тоже. Не удивительно. И только Серёжа на время выпадает из клубка тел, оказываясь внезапно на полу. Воюет с брюками Позова и, победив их, сходу насаживается ртом на его член. Антона от такого окатывает новой волной возбуждения, и он наклоняется к уху Димы: — Нравится, Дим, когда так? Когда все сразу — тебя? Ты же этого добивался? — Да! — на выдохе стонет он и бёдрами подаётся вперёд, толкаясь в рот Серёжи, а потом толкается назад, буквально вжимаясь в антоново возбуждение. И Антон шипит, снова сжимает соски, оттягивает совсем несильно, пока Арс не начинает лизать его пальцы вместе с димиными сосками. А Диму под этими ласками совсем развозит, Серёжа умеет работать языком; видно, что вот-вот, и Поз кончит. И кончает. Серёга глотает всё, смотрит снизу вверх так, что пробирает даже Антона, и облизывается. Бес Позова, видимо, заскучал и Серёгу к себе приставил. В качестве помощника. — Димка, — голос Арса слышится как будто из-под слоя воды. Антон бы и рад не слушать, если бы от него не увели этим голосом Димку. — Не хочешь тоже поработать? — Предлагаешь отсосать? — иронизирует Дима, но на колени опускается без дополнительного приглашения. — Настаиваю. Сосать Поз любит и умеет. Конечно, блять, любит — о его оральной фиксации знает весь интернет! Антону совсем немножко жаль, что на месте Арса не он. Дима отдаётся процессу полностью. Со всеми сопутствующими звуками, полностью насаживаясь на немаленький член Арса. Даже наблюдать за этим хорошо. Антону всё нравится. Особенно рука на... Рука Матвиенко на его члене. Второй раз за день. Удивительное бесовство. — Смотри-смотри, Шаст, не отвлекайся, — шепчет Серёжа, расправляясь с ширинкой штанов. А потом капает смазкой из пакетика на ладонь, и думать Антон перестаёт. Ничего не хочу, ничего не умею, называется. Все звуки, все ощущения, все действия смешиваются, образуя внутри какую-то точку концентрации удовольствия. Антон закрывает глаза, поддаваясь порыву, и отключается от реальности на один, два, три... — ... ещё не кончил? Серёжа ещё не кончил, оказывается. И Антон, как ближайший к нему, тянется своими ручищами к Серёже. Но встречает сопротивление. Удивительно, что от Арса. — Ты сиди вон с Димкой, я сам справлюсь. С Димкой сидится отлично, особенно когда он припадает башкой к плечу и выглядит максимально расслабленными и довольным. Из-под полуприкрытых век наблюдает за тем, как выгибает Серёжу под руками Арса. Антон туда смотрит ровно два раза, а потом закрывает глаза. Он устал. И как-то больше сегодня возбуждаться не хочется, всё, спасибо, ресурс исчерпан. Дима в какой-то момент тоже закрывает глаза, и они оба слышат, что Серёжа кончает. — У меня больше нет сил двигаться, — говорит Антон спустя несколько минут тишины и покоя. — Я отсюда уже никуда не уйду. — Так оставайся, — говорит Дима ему в плечо. — А они? — Они тоже пусть остаются. — Не, — внезапно говорит Арс. — Я старый, на полу спать не собираюсь. Мне ортопедический матрас подавай. Антон гыгыкает, а потом устало зевает. Надо подняться, сгонять в душ и спать. — Пиздец, — в итоге выдаёт он, когда не получается сделать ничего. — Только не говори, что ты не хотел этого, — димин голос растворяется за дверью ванной комнаты, а Антон откидывается на кровать и смотрит в потолок. Арс с Серёжей уже ушли, и даже почесать языком не с кем. Да и, честно говоря, не хочется. Хочется помыться и совсем точно не хочется смотреть на голую задницу Позова, который специально не защёлкнул замок в ванную. Сука. И всё-таки в Позове есть что-то бесовское. И под его влиянием личные бесы берут над разумом верх.