Наша с тобой клетка

      Громкий шум лопастей не позволял слышать даже себя, заглушая своим гулом абсолютно все звуки. Ветряной поток нёс вертолёт плавно, по четкой траектории. Эта выработанная годами схема не могла быть нарушена.       Смех молодых экстремалов разносился по кабине, мешаясь с восторженными возгласами и эмоциональными всплесками, которые вызывал адреналин в крови от вида на шикарные скалы. Поверить в то, что вид, который предстал перед глазами, существует в действительности, было просто нереально. Восхищало то, как величаво скалистые утесы приковывали к себе взгляды. Даже в глазах профессионалов искрились огни от одного только вида, будоражащего кровь в жилах и вызывающего объяснимый прилив счастья, что сопутствовал счастливым крикам.       — Давай, Эрен! Именинники вперёд! — Юноша громко засмеялся, хлопнув друга по плечу.       Сколько же счастья у ребят было в тот момент, с какой искренней и безграничной радостью они рассматривали виды с высоты птичьего полета. Словно природа была подвластна им. Словно весь мир был у ног праздновавшего свой день рождения Йегера.       — Лучший день рождения в моей жизни! Спасибо вам! — прикрикнул он так, чтобы его услышали. Конечно, в полную меру это было невозможно, если учитывать рокот, стоящий в ушах.       — Тебе спасибо! Что бы мы без тебя делали? — поддержала смех друзей девушка, стоящая среди них. — Самый лучший именинник! — Она подняла кулак вверх, на что ребята вокруг повторили ее жест под гулкие возгласы и свист.       — Вы случаем не забыли, что я люблю вас больше жизни? — Эрен одарил самым теплым в мире взглядом каждого, в итоге остановив его на единственной девушке среди компании парней. — А тебя больше всех, — и расплылся широчайшей улыбкой, предназначавшейся, как он считал, для самого прекрасного человека в этом вертолете. А возможно даже во всем мире. С ней он был знаком всего чуть больше полугода, но этого оказалось достаточно, чтобы окрестить её самым настоящим чудом.       — И я тебя больше всех, — она закивала, взяв любимого за руку и сплетая их пальцы между собой. — Больше всего в этом мире.       Йегер готов был взвыть лишь от того, насколько же приятно было чувствовать себя по-настоящему любимым. Без притворства и лжи. Быть любимым таким, какой ты есть, со всеми преимуществами и недостатками. Широко улыбаться, смотря в яркие глаза, блики в которых трудно было сосчитать.       Ладонь легла на щёку любимой, и уже в следующую секунду Эрен притянул её к себе под радостные возгласы друзей, наблюдающих за поцелуем пары, любовь которой лишь росла с каждым днём. С каждой секундой эта связь крепчала на глазах. Действительно идеальная пара идеальных людей. Но среди друзей не было зависти. Все искренне радовались друг за друга и всю эту радость разделяли вместе. Для счастья большего и не нужно. Верные друзья, богатство, отсутствие запретов и вкус таких приятных и любимых губ на собственных.       Эта яркая и счастливая картинка оказалась разбитой стуком в дверь. Словно разлетелась на мелкие осколки, которых собрать сонное сознание просто не могло. Всего лишь сон, один из многих, что, несмотря на свою красочность, для Йегера были кошмарами.       — Ужин готов, — послышалось из-за деревянной двери в его комнату. Голос всё тот же, что и в обед: спокойный, размеренный. — В комнату заходить не буду, как и просили. Так что жду на кухне.       Микаса хорошо запомнила правило, которое установили для неё, и не собиралась лишний раз злить хозяина дома. Эрена это обрадовало: он очень не хотел вступать в конфликт после беспокойного сна. Обрадовали и шаги, медленно отдаляющиеся и разносящиеся по темному коридору, доходившие до Эрена лишь тихим стуком.       С трудом принимая сидячие положение, Эрен потер рукавом своей белой водолазки глаза. После пробуждения прекрасно понимая, что это была лишь его бурно разыгравшаяся фантазия, Йегер устало выдохнул и огляделся, имея возможность устремить взгляд на фотографию у кровати, на которой он был окружён бывшими друзьями: счастливый, весёлый и полноценный.       — Отравить ведь собралась, чего скрываешь? — Оказавшись в кресле, Йегер с обыденным скрежетом колес выехал из комнаты, уже ощущая ароматы, доносящиеся оттуда. — Или смелости не хватило? Хотя у Вас — киноманов — всё возможно. Может, собралась повторить судьбу какого-нибудь любимого героя, что сел за умышленное отравление с летальным исходом?       — А это было бы неплохим сюжетом. — Микаса улыбнулась, обернувшись из-за плеча на Эрена.       Йегер проследил за взглядом Микасы, с уст которой невольно сорвался тяжелый вздох. Но взгляд не отвела. С минуту она разглядывала ничем не изменившийся вид: даже после дневного сна всё такие же впавшие щеки, бледная кожа, синяки под глазами. Недосып явно не был причиной такого состояния.       — Сейчас и проверите, насколько я смелая. Только поторопитесь, в холодной еде этот яд не эффективен. — Поймав взгляд Эренв, она поспешно отвела свой, ещё раз оглядывая уже накрытый стол и проверяя наличие всех необходимых столовых приборов. — Приятного аппетита.       — Пахнет, вроде, ничего, — отметил Эрен приятный запах, приблизившись к столу и подняв взгляд на Микасу. — На вид тоже. Неужели так постаралась для того, чтобы перед смертью я съел чего-нибудь вкусного?       — Конечно, как иначе? Умирать тоже ведь нужно красиво. А то совсем обидно будет. — Микаса просто пожала плечами, слегка улыбнулась и принялась за ужин.       Йегер с минуту пытался прочитать в её взгляде хоть что-то, но безуспешно. Он никогда не умел определять подлинные эмоции человека по глазам. Но слабая улыбка Микасы говорила об одном: она действительно старалась приготовить вкусно, может, из-за того что успела понять, что заинтересовать его чем-то практически нереально. Эрен взял вилку и без какой-либо опаски принялся за еду, так и не удосужившись пожелать приятного аппетита в ответ.       — А если бы я сейчас поменял наши тарелки, как в дешёвых детективах? — Йегер надкусил кусок черного хлеба, буравя взглядом содержимое своей тарелки и наблюдая за едва скрипящем движением своей вилки по дну. — Тогда бы ты съела рагу с ядом.       — Пришлось бы тогда и мне умереть, не сдавать же позиции. К тому же, в Ваш организм яд ведь уже попал. Моя миссия выполнена.       — И правда. Значит, победила всё же ты.       — Раз Вы раскусили мой план ещё с самого начала, разве можно это победой назвать?       Теперь уже разговор перетекал в более глубокое русло, но от того не становился каким-то напряжённым или неприятным. Все такой же легкий, спокойный, лишь разбавляющий тишину. Эрен тихо усмехнулся, вновь опуская взгляд на свою тарелку и сосредотачивая свои мысли на этом разговоре. Говорить о чём-то, косвенно касающемся его никчёмной жизни, оказалась, на удивление, не так уж и сложно.       — Может, я поддался тебе, чтобы ощутить все прелести загробной жизни? — Немного склонив голову, он повторно проиграл в своей голове вопрос и прыснул от собственных размышлений. Глупо и замудрено, почти как в дешёвом кино в стиле артхаус — это Эрену понравилось. — А ты только подсобила мне. Так что можешь гордо называть это победой.       — И что же Вас так в загробной жизни интересует?       Микаса подняла свой привычно безэмоциональный взгляд на собеседника, явно интересуясь его мировоззрением. Йегеру вдруг показалось, что они оба мыслят в одном направлении, но несмотря на явные сходства, различий между ними было немало. К своему удивлению, мысли о Микасе разморенное сознание не встретило с негативом.       — Без понятия. Но, если сравнивать с земным, он кажется привлекательнее. — Прожевав и шумно сглотнув, Эрен продолжил:— как минимум, если верить, что после жизни есть хоть что-нибудь.       — Спорное суждение. Например, там Вы точно не найдете таких как я. — Аккерман улыбнулась. Её фраза не звучала высокомерно или как-то навязчиво. Всё-таки, это было простой шуткой. Но, с какой-то стороны суть была правдивой. — Потому что я всегда борюсь до конца.       Уже без улыбки, но всё ещё спокойным тоном добавила Микаса, словно предупреждая заранее, что не оставила намерения подружиться. А вот это Эрену совершенно не понравилось. Дружбы он не искал и всё ещё надеялся, что Микаса в этом доме надолго не задержится. Всё-таки разгадать её личность ему хотелось намного меньше, чем умиротворения.       — Ты ведь смотришь на всё только со своей колокольни. — Йегер качнул головой, рассуждая над её словами. — Иногда и смысла в том, чтобы бороться до конца нет.       Скажи Эрену буквально год назад, он бы не поверил, что когда-нибудь действительно будет считать именно так. Но время идёт, а вместе с ним меняются и люди, и их жизненные цели. Или как в случае Эрена, конечно, цели могут вовсе исчезать.       — А разве есть разница в этих колокольнях? Всё ведь зависит от восприятия. Даже если представить, что есть где-то человек с идеальной жизнью, он вполне может находить в ней свои трудности, страдать и в конце концов перережет вены. А есть люди, которые все трудности воспринимают в качестве жизненного урока и одного, но далеко не последнего испытания. — Аккерман пожала плечами, рассуждая на довольно трудную тему и совершенно не прикладывая к этому усилий. — А бороться или нет — выбор человека. Не обстоятельств.       — Часто люди слишком драматизируют свои жизненные трудности. Я не обесцениваю чужие проблемы, просто говорю очевидный факт. — Эрен пожал плечами, кладя в рот кусочек картофеля и вдаваясь в размышления. — Взять мою проблему, — предложил он себя в качестве примера, — я — инвалид, которому в жизни не светит столько, сколько, например, какой-нибудь девушке, пережившей тяжёлое расставание. Совершенно разные проблемы, но сравнивать по тяжести их уже будет нельзя. Так как одно — психологическая травма, а второе — физическая. И всё зависит лишь от восприятия человека. Эта девушка может пойти вешаться, ведь так любила своего парня, а я, например, успею закончить два высших.       — Да, я об этом и говорю. — Микаса кивнула, поддерживая точку зрения Йегера. — Это не значит, что расставание не является проблемой. В сравнении эти трудности и рядом не стоят, да. И несправедливо, что кто-то убивается по мелочам, а кто-то живёт с гораздо большими травмами. — Аккерман тяжело вздохнула, облокотившись о спинку стула. — Но бороться с проблемами или нет — выбор каждого человека. И я бы рекомендовала первое в любой ситуации.       — Можешь оставить свое мнение при себе, — на её последние рекомендации проговорил Эрен, нахмурив брови.       Его раздражало, что Аккерман раскидывалась советами, не имея даже малейшего представления каково прожить хоть день в шкуре человека, потерявшего все надежды на счастливое будущее. Но Микасу, похоже, слова Эрена не задели совсем. Она спокойно пожала плечами, поднимаясь из-за стола.       — Мистер Йегер, я ведь просто рассуждаю. Не заставляю ведь разделять мою точку зрения. Но подумать о ситуации с разных сторон полезно всегда.       — Не всегда. Накручивать себя не всегда есть смысл. — Оставив на столе тарелку, Эрен ещё пару секунд потупил взгляд на её спине, но затем вернул на чашку остывшего чая. — Я не настроен сейчас на глубокие размышления о смысле своего существования.       — Как скажете, — непринуждённо протянула Аккерман, собирая посуду в раковину и принимаясь за её мытьё. — Если будете готовы, я всё ещё здесь. Не выйдет ведь всегда от себя бежать.       Когда посуда была вымыта, Аккерман протёрла руки махровым полотенцем, поворачиваясь к Эрену лицом и отмечая про себя все то же состояние. Пары минут молчания ему не хватило, чтобы прийти в себя. Грузили его и впрямь далеко не разговоры, а мысли, на которые они наталкивают.       — Мистер Йегер, как насчёт прогулки? Свежий воздух пойдет Вам на пользу, уверяю. — Отложив полотенце, Аккерман скрестила руки на груди. Она явно была настроена решительно.       — Я не хочу.       — Почему? — Микаса склонила голову, словно стараясь заглянуть в его глаза, но безуспешно. Эрен старательно и уперто избегал её взгляда.       — Время раннее, всего пол девятого. — Мельком глянув на часы, висящие над столом, Эрен сложил руки на коленях.       Аргумент был ужасно глупым — это понимал и сам Эрен, и, видимо, Микаса. Учитывая, что с приходом осени на улице уже стемнело, в чём убедилась Микаса, переведя взгляд на окно. А людей, не сидящих дома в прохладные вечера, становилось с каждым днем всё меньше.       — Уже даже темно. Самое время, идёмте. — Она зашла за спину Эрена, располагая руки на специальных ручках и осторожно вывозя коляску из-за стола.       — Я же сказал, что не хочу. Что за принудительные прогулки?       Йегер дернулся и наконец посмотрел на Микасу через плечо, встречая её взгляд. Она не выражала ни ненависти, ни злости, ни ещё каких-то отрицательных эмоций, хотя своим поведением Эрен мог вывести на агрессию в два счета. Поражало то, как Аккерман непоколебимо держалась.       — Прогулки нужны для Вашего здоровья, мистер Йегер. Поэтому отказов я не приму. Но, в свою очередь, обещаю, что не заставлю вас гулять в толпах людей. Если Вам это не нравится, я не стану давить. Но вот свежий воздух организму необходим, тут уж простите.       Она аккуратно вывезла Эрена из кухни в прихожую, прекрасно справляясь с управлением и не задевая ничего коляской.       — У меня нет выбора, ведь так? — Эрен устало воротил взгляд вперёд, когда коляска остановилась рядом с порогом, а в его руках оказалось чёрное пальто и красный шарф. — Только не далеко от дома, — сдался под напором он, с тяжёлым вздохом натягивая верхнюю одежду.       — Все верно. Обещаю, далеко не уедем.       Она накинула свое пальто, соглашаясь на компромисс и неспеша вывозя Эрена из квартиры на лестничную площадку. Дотянувшись до нужной кнопки, Микаса вызвала лифт, что с еле слышным гулом потянулся наверх с нижних этажей.       — Опять два часа едет, — недовольно пробурчал Эрен и поправил шарф, укутавшись в него посильнее. — Сейчас опять столько народа встретим, все с работы возвращаются…       — Не переживайте, если понадобится, сбежим ото всех. Но иногда неплохо и пообщаться с людьми. Вдруг доброте научитесь? — Аккерман тихо засмеялась, качнув головой из стороны в сторону. Своим смехом Микаса показала, что вовсе не хотела обидеть Йегера, а наоборот лишь поднять настроение.       И, видимо заметив, что шарф не до конца расправился сзади, Аккерман осторожно коснулась ткани и поправила его сама, поспешно возвращая ладонь на ручку коляски. Эрена это не смутило, но от прикосновения он поёжился.       Когда дверь лифта раскрылась, Микаса завезла его в это небольшое металлическое помещение, после чего нажала следующую кнопку, отправляя механизм обратно вниз.       Гудящий лифт заставил Эрена погрузиться в мысли. И зачем ему сдалась эта доброта? Если мир жесток, есть ли смысл ему противоречить? Зачем дарить добро, если знаешь точно, что оно не вернётся к тебе? Что уже ничто не будет прежним, что на счастье шансов нет. Даже озвучь Йегер сейчас свои мысли, попросту нагрузил бы Микасу, не добиваясь совершенно ничего. Всё равно не получит ответов на свои вопросы, всё равно не выберется из этой ямы без конца путающихся друг с другом суждений.       Они будут сопутствовать ему до конца жизни, полные отсутствием желания привести себя в порядок и вернуть свою новую жизнь в русло, в котором она хоть немного будет напоминать старую. Старую жизнь, в которой он мог назвать себя полноценным человеком, окружённым самыми близкими, любимыми и дорогими людьми. Но они нагло исчезли, испарились и ушли, совсем позабыв о когда-то счастливом Эрене.       Уже оказавшись на улице и аккуратно везя перед собой Эрена, Микаса сделала глубокий вдох, слегка улыбнувшись и осмотрев узкую улицу, слабо освещённую жёлтыми лучами высоких фонарей.       — Только посмотрите, какая погода чудесная, мистер Йегер. Даже не холодно сегодня. — И действительно, лёгкий ветерок был ещё совсем не морозным, несмотря на позднее время суток.       — Обычная. — Йегер подтянул шарф, скрывая за ним свое лицо от слабого дуновения осеннего ветерка, что совсем не мешал. — Прекрати "выкать", мне не сдались твои формальности.       На прежнее отсутствие энтузиазма Йегера Микаса лишь тяжело выдохнула. Понимала, что бесполезно было с ним спорить. Бесполезно рассказывать, как много прекрасного его окружает. Пока он сам не захочет увидеть этого — не увидит.       — Как скажешь, — она перешла на «ты», когда Эрен высказал свои претензии. — Это просто нормы вежливости, не более.       Микаса свернула на менее людную улицу, везя перед собой Эрена, где оказалось гораздо тише, а шум машин был практически не слышен.       — А теперь заставляешь чувствовать себя невежей, — кинул Эрен, внимательно глядя на дорогу и запоминая маршрут, по которому у них сегодня была организована прогулка. — Куда ты меня везёшь?       — Может, чуть-чуть. — Уголки её губ дернулись в слабой усмешке. — К парку. Там есть такое укромное местечко, в котором людей нет практически никогда. И удивительно красиво.       — Есть места куда красивее, чем местные парки. — Эрен едва не усмехнулся, ведь раньше действительно видел места намного лучше, чем какой-то парк в этом городе.       Дорога была чистая, пусть иногда на ней и встречались небольшие камни, которые Микаса старательно объезжала, не позволяя скатываться в небольшие ямки и скакать через бугры, встречающиеся на пути. Эрен даже чуть удивился тому, как хорошо она справлялась с управлением.       — В моих глазах вряд ли сможешь увидеть неписаный восторг.       — А я и спорить не стану. Хотя никогда даже за границей не бывала. Но точно знаю, что предела нет. — Спокойный и в какой-то степени ласковый голос Микасы становился уже даже привычным. Словно её вообще никакие проблемы не касались, все беды обходили стороной. — Так что сильного счастья я и не жду. Просто сделай вид, что тебе не совсем уж скучно со мной.       — Старательно делаю. По мне разве не видно?       Эрен наигранно удивился, по нос зарываясь в свой красный шарф. Немного усмехнулся с того, какими глупыми и бессмысленными были их диалоги сейчас. Совершенно несвязанные, перескакивающие с темы на тему. И, сколько бы Йегер не пытался себя обмануть, но такие разговоры ему даже понравились.       — Как бы сказать так, чтоб не обидеть? — протянула Микаса, поднимая взгляд к небу и тихо хихикая. — Просто я была весьма удивлена, когда увидела, что ты умеешь улыбаться.       — Я не умею улыбаться, это всё мираж. Иллюзия, обман. Мы живём в симуляции, произошел сбой в системе. — Йегер тихо засмеялся с нелепости собственных слов, понемногу расслабляясь.       — Ох, ну, тогда ты ничего не чини. Мне с поломкой всё нравится гораздо больше. — Аккерман немного посмеялась, сворачивая в сторону парка, в котором сейчас людей было действительно не так много, как утром и днём.       — Не думаю, что сбой в системе зависит от меня. Всё вопросы туда. — Эрен немного задрал голову, чтобы посмотреть на небо, а затем повернулся к Микасе, что с интересом склонила голову. — Не к богу. Я атеист, — и вновь хрипловато засмеялся, возвращаясь в исходное положение.       — Значит, во всех человеческих невзгодах виноваты звёзды? Земля не так повернулась?       — А вдруг я вообще сторонник теории плоской земли? — Эрен вновь рассмеялся, сцепляя ладони в замок на своих коленях и наблюдая за тем, как ветер сносит ярко-жёлтые листья с деревьев. — Кто знает, может, ты вообще общаешься сейчас с повернутым на теориях симуляции.       — Ладно, ты правда умеешь удивлять. Ещё скажи, что небо над облаками — обычное покрывало, и вообще ничего интересного в этом мире нет.       — Почему же нет? Есть. — Йегер улыбнулся, вновь глянув через плечо, чтобы встретиться с ней взглядами. — Для героев компьютерных игр ведь мир кажется интересным, вот и мы воспринимаем наш, как что-то неизведанное, классное.       — И почему тогда ты до сих пор не попытался взломать систему? Представь, каким бы героем для человечества ты стал. Спас от неведения, заблуждения, дал свободу. — Вряд-ли рассуждения Микасы были слишком серьезными, Эрен понимал, что она по-прежнему не напрягалась и говорила первое, что приходит в голову, ведь сам делал то же самое. — Хотя и свобода нравится не всем. Достаточно людей, которым комфортно в собственной клетке, а её разрушение привело бы к сильному стрессу.       — Думаешь, я бы смог обогнать правительство? — Эрен усмехнулся, расположив одну ладонь на подлокотнике. — Людям свойственно привыкать к хорошему. Жить, словно скот в загоне, довольствоваться тем, что легко достать. Вот и не хотели бы знать они правду, что шанс того, что мы действительно существуем, может быть равен нулю. Людям куда комфортнее представлять, что они действительно значимы в этом мире, а не просто те, кем управляют. А отверженные миром скептики стараются открыть им глаза на свою правду.       — Привыкают не только к хорошему. Рано или поздно даже к плохому можно привыкнуть. Да настолько, что не захочется оставлять его. Человек — ужасно странное и нелогичное существо.       — Людям бы чаще включать свой мозг, а не чувства. Тогда, может, и мир был бы спокойнее. — Эрен прикрыл глаза, но затем едва заметно улыбнулся. — Наш несуществующий плоский мир, с несуществующими плоскоземцами и с их примитивными мыслями.       — Ты прав. — Тяжело выдыхая, Микаса кивнула, а затем опустила взгляд на Эрена, чуть сведя брови. — Стой, ты правда веришь в то, что Земля плоская?..       Йегер оглянулся через плечо и едва ли не засмеялся в голос с непонимающего выражения лица Аккерман. То выражало одновременно удивление и даже какой-то шок. Микаса будто взглядом спрашивала, серьезно ли он.       — Я возможно и отверженный скептик, но не настолько же.