Second Generation / Второе поколение

Что ж, блядь. Тупой долбанный Мистер Яхт-рок определенно горячий. И ему точно не 40. Хуже всего то, что он интересный. После некоторого небольшого сталкинга в интернете Сириус узнает, что Бенджи на самом деле Бенджамин Фенвик IV, последний в длинном ряду знаменитых археологов. Он только что написал книгу о своих раскопках и открытиях, которую газета "The New York Times" назвала: "Самой далёкой от пыльного исторического трактата, какой только можно себе представить. Вместо этого Фенвик наполняет свою историю открытиями и волнением, присущими самым захватывающим приключенческим романам". Книга только что была выбрана для экранизации на Netflix. Так что да. Он горячий, ему 32, и он — Индиана, мать его, Джонс. И всё же Римус не мог избавиться от него достаточно быстро на Рождественском карнавале. Римус также продолжал тайком переписываться с Сириусом во время их свидания и (!) даже не сказал Бенджи имя Тедди. Всё это хорошие признаки для... Для чего? Что, собственно, делал Сириус? За несколько недель они с Римусом снова вошли в лёгкий ритм, который был гораздо глубже, чем просто их общая история. Этого нельзя было сказать о большинстве людей, с которыми Сириус учился в школе. Сириус и Джеймс оставались близки, как братья, но даже с Питером у него уже было не так много общего. Когда Пит приезжал из Амстердама, их разговоры о детях и работе быстро исчерпывали себя. С Римусом всё уже совсем по-другому. Сириус испытывает к нему такое же физическое влечение, как и раньше, и даже больше, даже если оно не такое неистовое, как в подростковом возрасте (хотя он не удивится, если Римус доведёт его до этого). К тому же, он просто очень, очень нравится Сириусу. Как человек. Как человек, с которым можно поговорить. Чёрт, даже их переписка была интереснее и забавнее, чем любое свидание, на котором он был в последнее время. А может быть, и вообще когда-либо. Если бы они встретились сейчас в первый раз, Сириус дал бы Римусу свой номер в течение пяти минут и смотрел бы на свой телефон, пока тот не позвонил бы. Римус до смешного, до дрожи в коленях, абсурдно привлекателен. Сексуальный. Смешной. Очаровательный. Умный. Заботливый. Хороший отец. Джеймс предупредил его, что, что бы ни случилось, Сириус не должен спать с Римусом. Сириус заверил его, что этого никогда не случится. Но теперь... он не мог перестать думать о том, что у них обоих было дополнительно 20 лет практики в том, в чём они и так неплохо разбирались, будучи подростками. Не то чтобы кто-то из них когда-либо давал понять, что ночь вместе — это что-то из ряда вон выходящее (из ряда вон выходящее... да, Сириус хотел бы сделать это на столе), но моменты были, это точно. Маленькие прикосновения. Когда они называли друг друга "дорогой" и "милый". Всё это было так легко, так естественно. Это было так хорошо. И всё же. Они не разговаривали 20 лет по некоторым причинам. Сириус до сих пор не знал, что это были за причины. За последние два десятилетия он помнил последнее письмо Римуса и вспоминал последний момент их совместной жизни чаще, чем это было полезно. Дорогой Сириус, Время, которое мы провели вместе, было таким особенным для меня. Я никогда не забуду тебя и всегда буду любить тебя. Но нам обоим нужно найти свой собственный путь друг без друга. Я думаю, в конце концов, ты поблагодаришь меня за это. Пожалуйста, знай, что ты ни в чём не виноват. Ты самый лучший человек, которого я когда-либо знал. Люблю тебя навсегда, Римус Сириус никогда не мог стереть из памяти момент, когда он прочитал это письмо. Он был так взволнован, когда увидел в своих Входящих письмо от Римуса. Он ожидал увидеть подробный отчет о первом заграничном полёте Римуса. Может быть, язвительные описания людей, с которыми он сидел рядом в самолете, или красочную прозу о том, на сколько плохой была еда. Никогда, ни в одной из миллионов галактик, он не ожидал ничего подобного. Он знал, что будет скучать по Римусу, пока тот будет во Франции, но он не беспокоился об их отношениях. Ему никогда не приходилось. Они были надежны, как Форт Нокс, и были неизменным атрибутом его жизни. Они легко пережили первый год обучения в колледже на разных побережьях. Римус учился в Дартмуте, а Сириус — в Калифорнийском университете в Беркли, но их связь была крепче, чем когда-либо. Они разговаривали каждое утро и вечер, постоянно приезжали в гости, вместе проводили весенние каникулы, вместе занимались по телефону и никогда не беспокоились о таких нелепых вещах, как измена другого. Они оба знали, что им суждено быть вместе, и, хотя разлука была грустной, она была лишь временной. На самом деле, больше всего Сириус ощущал гордость и счастье от того, что Римус проведёт лето во Франции. Это была удивительная возможность, и Римус заслуживал её. Он был таким умным, так много работал и делал всё — слишком многое, если спросить Сириуса — для своего отца. Сириус был счастлив за него. Однако за два дня до отъезда Римуса кое-что изменилось. Они должны были провести ночь и весь день вместе, прежде чем Сириус отвезёт Римуса в аэропорт на ночной рейс. Но Римус отменил их планы. Сказал, что его отец плохо себя чувствует. На следующий день Римус тоже не смог встретиться за завтраком или обедом. Сириус всё ещё отвозил его в аэропорт, но Римус выглядел уставшим. Казался отстраненным. Они почти не разговаривали всю дорогу. Римус держал руку Сириуса, которая не лежала на руле, в своих обеих тисками, его ладони вспотели, а пальцы напряглись и сжались. Когда они выехали на парковку у терминала Air France, Римус был пепельного цвета. Он повернулся к Сириусу с глазами, полными слез, и уткнулся ему в плечо, нехарактерно не контролируя себя и свои эмоции. — Эй, это всего лишь шесть недель, — нежно прошептал Сириус в его кудри. Он крепко обнял его, погладил по спине и попытался успокоить. — Тебе будет так весело! Ты будешь есть странное дерьмо и посещать все эти захудалые музеи, которые ты любишь, и вернёшься домой весь такой снобистский и претенциозный, не успеешь оглянуться. Окей? Он отстранился и положил руки на щеки Римуса, ища его глаза. — Окей? — спросил он снова. Но Римус не ответил. Он рассматривал лицо Сириуса, словно пытаясь запомнить его, его собственное лицо было опухшим и блестело от слез. — Я люблю тебя, Сириус, — всхлипывал Римус. — Я люблю тебя больше всего на свете. — Я тоже люблю тебя больше всего на свете, милый, не плачь, — сказал Сириус, держа его лицо и пытаясь улыбнуться, борясь с собственными слезами, пытаясь быть достаточно храбрым для них обоих, пытаясь напомнить Римусу, что эта поездка будет очень веселой. Римус прислонил их лбы друг к другу и всхлипнул, а затем поцеловал Сириуса с интенсивностью, которая немного напугала его. Они отстранились друг от друга, и Сириус ощутил странное чувство в груди, когда Римус прошептал прощание и вышел из машины. — Пиши, когда сможешь, — прокричал Сириус через открытое окно, когда Римус вкатывал свои сумки в раздвижные двери аэропорта. Он не обернулся. Через 12 часов Сириус получил письмо, которое навсегда изменило его жизнь. Его конечности наполнились адреналином, когда он прочитал его. Сердце колотилось так, будто пыталось раздробить все кости в грудной клетке. Его тошнило. Он отправил десятки ответов. "О чём, чёрт возьми, ты говоришь?" "Я люблю тебя. Единственный путь, на котором я хочу быть, это тот, на котором есть ты." "Это всё чушь, и ты это знаешь". "Я не верю тебе". И действительно, он ему не верил. Он не знал, что произошло на самом деле, но он чувствовал запах дерьма в этом письме из-за океана. Каждое грёбаное слово в нём было ложью. Единственной правдой было то, что Римус любил его. Он знал, что это правда. Он показал письмо Джеймсу, который хотел лететь во Францию и заживо разделать Римуса. Но Сириус ему не позволил. — Ты думаешь, он тебе изменил? Если он тебе изменил, я его на хрен прикончу, — сказал Джеймс. — Он не изменял мне, он никогда бы этого не сделал, — ответил Сириус. — Ну, кое-что он сделал, — сказал Джеймс. После нескольких недель игнорирования писем, он пошел к дому Римуса. Он собирался спросить об этом у Лайалла. Но когда он пришел туда, Лайалл был уклончивым и странно ласковым. Он действительно обнял Сириуса, чего никогда не делал раньше, даже после смерти Хоуп. Именно это объятие, как ничто другое, дало Сириусу понять, что между ним и Римусом действительно всё кончено. Если Лайалл утешал его, значит, он что-то знает о том, почему Римус прекратил отношения. Сириус обнял его в ответ и до конца лета почти не вставал с постели. Римус никогда не возвращался домой. Из Франции он сразу же отправился в общежитие в Дартмуте. Сириус уехал на второй курс Калифорнийского университета в Беркли. Когда он приехал туда, он был таким худым, что его сосед по комнате едва узнал его. Так началась остальная часть жизни Сириуса. В конце концов, он с этим справился. Вроде как. Но не совсем. Не совсем. В течение многих лет он слышал обрывочные новости о Римусе. Римус получил докторскую степень (ничего удивительного). У него родился ребёнок (большой сюрприз). Он опубликовал несколько статей в научных журналах. Сириус закончил юридическую школу, стал отцом Лео и заинтересовался биоэтикой из-за того, как его новый сын появился на свет. У него была полноценная жизнь. Он был хорошим человеком. Он ходил на свидания, много раз. Он бегал марафоны и собирал деньги на безвозмездные юридические услуги для детей из приемных семей. Но какой-то частички его — большой частички, самой большой частички — всегда не хватало. Теперь Римус вернулся, неожиданно и чудесно появившись в жизни Сириуса из ниоткуда. Они оба были одиноки (вроде как), и их мальчики любили друг друга. Всё это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой, а значит, скорее всего, так оно и было. Римус уже причинил ему непоправимую боль. И всё же Сириус был готов позволить ему сделать это снова, если это означало, может быть, второй шанс. Калифорнийский университет в Беркли, 2000 год, полночь — Где он? Римус бросил рюкзак посреди комнаты Сириуса и уставился на его соседа по комнате, который сидел на краю кровати и курил бонг, сделанный из старой бутылки Mountain Dew. — Не знаю, — кашлянул тот, не поднимая глаз, выпустив огромную порцию дыма. Он наклонился вперёд, чтобы сделать ещё одну затяжку, но Римус подошёл к нему и выхватил бутылку у него из рук, сильно разбрызгивая воду из бонга. — Эй, какого хрена, Римус? — Крис, ты можешь, блядь, сосредоточиться хотя бы на пару секунд? Куда делся Сириус? Если ты мне не скажешь, я выбью из тебя всё дерьмо. — Я же сказал, что не знаю, — сказал Крис, собираясь забрать бонг, но Римус держал его в недосягаемости. — Он ушел примерно полчаса назад, — вздохнул Крис. — На нём была его одежда для бега. Римус открыл окно и выбросил бонг из него в кусты двумя этажами ниже. — Ты мне за это заплатишь, Римус, это была гидро! — сказал Крис, но Римус просто схватил его за футболку, поднял и вытолкал за дверь. — Покажи мне, где находится дорожка, — сказал он. — Сейчас же. Вот так, 20 минут спустя, Римус и укуренный сосед Сириуса шли по тёмному кампусу, Римус пихал Криса через каждые несколько шагов, чтобы он проснулся, а Крис говорил ему: — Просто расслабься, чёрт возьми. Вы, люди с восточного побережья, такие охуенно напряжённые! Они завернули за угол, и Римус увидел трибуны, возвышающиеся над потемневшей травой, и дорожку для бега, окруженную высоким забором из цепей. — Теперь ты можешь убираться отсюда, Крис, — сказал Римус, подтолкнув его ещё раз, чтобы показать, что он не шутит. — Спасибо за твою работу. — Да, не за что, — проворчал Крис и пошёл прочь. Римус увидел тёмную фигуру на дальнем конце дорожки, бегающую туда-сюда в лунном свете. Ворота были заперты, поэтому он перелез через забор и перепрыгнул на другую сторону. Он прошел по траве на прорезиненную дорожку и направился прямо к бегуну, который согнулся пополам, положив руки на колени и переводя дыхание. Он поднял голову, готовый к очередному спринтерскому забегу, когда увидел идущего к нему Римуса. Он остановился на секунду, а затем начал бежать, изо всех сил, и Римус тоже, чтобы через несколько шагов врезаться друг в друга. — Ты здесь, о боже, ты здесь, ты здесь, — задыхался Сириус, полуплача от облегчения. С него капал пот, а кожа была горячей и холодной одновременно. — Как ты здесь оказался? — Снял деньги с кредитной карты Лайалла, — сказал Римус, заключая Сириуса в объятия. — Я запомнил номер с 1996 года. — Черт, я люблю тебя, о Боже, Римус, я люблю тебя, я не могу поверить, что ты здесь. — Я здесь, детка, я так сильно тебя люблю. Двадцать минут спустя они ворвались в комнату Сириуса в общежитии. — Вон, — сказал Римус Крису. — Блэк, да ладно, чувак... — сказал Крис, умоляюще глядя на своего соседа по комнате. — Ты слышал его, — сказал Сириус. — Проваливай. Крис схватил свой бумажник, бросил несколько вещей в рюкзак и с шумом ушёл. Они заперли дверь, на всякий случай подставили стул под дверную ручку и разделись, целуясь и неистово прикасаясь друг к другу. Когда Сириус кончил, он всхлипнул, Римус обнял его так крепко, как только мог, и целовал со всех сторон, шепча: — Ты хороший, милый, ты хороший человек. Самый лучший человек, которого я знаю, пожалуйста, поверь в это. Я люблю тебя больше всего на свете. И у тебя есть так много людей, которые любят тебя. Сириус рыдал и рыдал в грудь Римуса. Римус обнимал его потное, дрожащее тело так долго, что казалось, будто прошло много времени, а на самом деле его и не существовало вовсе. Римус отдал бы Сириусу каждую песчинку в песочных часах. Он заказал билет на самолет в один конец. Он останется здесь на столько, на сколько будет нужно. — Я не могу поверить, что ты приехал, — сказал Сириус, когда наконец вытер слезы. Его лицо покраснело и покрылось пятнами, а веки вздулись и припухли. — Я не могу поверить, что ты думал, что я не приеду, — сказал Римус, проводя рукой вверх и вниз по спине Сириуса с твёрдым, успокаивающим давлением. — Ты... ты хочешь это увидеть? — Только если ты хочешь показать его мне. Сириус перекатился по двуспальной кровати и потянулся к прикроватной тумбочке. Он открыл ящик, достал заказное письмо и протянул его Римусу. Это было письмо от адвоката семьи Блэк. Сириуса по закону лишали наследства. Он был глубоким разочарованием: он был геем, он отклонил предложение о поступлении в Йель, и он посмел сказать своей матери, что она больше не может бить его и его брата. — Они сделали это и с Регом, — говорит Сириус. — Но он говорит, что ему наплевать. Почему мне не плевать? — Потому что у тебя доброе сердце, и ты не можешь представить, что сделаешь что-то подобное с тем, кого должен любить. Даже если они ужасно с тобой обращаются. А они ужасно с тобой обращались, Сириус. Надеюсь, ты это знаешь. Родители не должны так относиться к своим детям. Римус знал кое-что об этом. — Я знаю. Я ненавижу, что мне не всё равно, и ненавижу, что я всё ещё люблю их, и ненавижу, что я хотел бы, чтобы они любили меня, — сказал Сириус, снова начиная плакать. — Они не заслуживают тебя, — сказал Римус. — На самом деле, я не могу вспомнить никого, кто заслуживает. — Ты заслуживаешь, — сказал Сириус, уткнувшись ему в шею. — Нет, милый, — сказал Римус низким голосом. — Определенно нет. — Прекрати, — сказал Сириус, присев, чтобы игриво хлопнуть Римуса по плечу, прежде чем снова опустить голову ему на грудь. — Альфард позвонил мне сегодня днём. Он сказал, что заплатит за обучение. — Хорошо, надеюсь, ты ему позволишь. — У меня нет выбора. Но я бы позволил ему, несмотря ни на что. Я не знаю, что бы я делал без него. Или без тебя. — Ты прекрасно справишься и без меня, — сказал Римус. — У меня слишком много грёбаной работы. — Боже, может, хватит? — сказал Сириус, заставив его замолчать поцелуем. — Как на долго ты можешь остаться? — На столько, на сколько тебе нужно. — А как же учёба? — На хуй учёбу. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Университет Годрикова Впадина, наши дни — Тук-тук. Римус сидит за столом в своем кабинете, на нём очки для чтения в тёмной оправе, и пристально смотрит на экран ноутбука. Сириус никогда раньше не видел Римуса в очках, и от этого зрелища у него сводит живот. Профессор Люпин, думает Сириус, раздуваясь от гордости и, на самом деле больше чем немного, от вожделения. Римус поднимает глаза, и его лицо расплывается в лучезарной улыбке — золотой, как полуденное солнце — когда он видит Сириуса, стоящего в дверях его кабинета в середине дня пятницы. Сириус думает, что он заплатил бы целое состояние, чтобы увидеть эту улыбку, особенно если бы он был тем, из-за кого она появилась. Проклятье, он в полной заднице. — Привет! Вот это приятный сюрприз! — говорит Римус. — Я подумал, что ты, как и я, забываешь обедать каждый день, — говорит Сириус, протягивая коричневый бумажный пакет с едой на вынос. — Надеюсь, ты всё ещё любишь суши. — Обожаю, — отвечает Римус. Он показывает жестом на грустно выглядящий сэндвич с тунцом в зиплок-пакете на своем столе. — У меня есть упакованный-мной-ланч-и-я-бы-хотел-чтоб-это-были-суши, так что спасибо. Ты такая куколка. — Оу, всё что угодно, лишь бы ты называл меня куколкой. — Заходи, — говорит Римус, встаёт и огибает свой стол, направляясь к одному из стульев, стоящих с другой стороны. Сначала Сириус думает, что Римус выдвигает его из вежливости, но вместо этого он тащит стул и ставит рядом со своим, чтобы они с Блэком могли обедать, сидя рядом друг с другом. — Чтоб было проще делиться васаби? — говорит он с неубедительной улыбкой и блеском в глазах. — Как скажешь, Лунный Луч, — отвечает Сириус, ставя пакет на стол. Он начинает его распаковывать, когда ловит взгляд Римуса и замирает от его мечтательного выражения. — Мне нравилось, когда ты меня так называл, — тихо говорит Римус. — Мне нравилось называть тебя так, — отвечает Сириус. — Тебе это шло. До сих пор идёт. Римус сглотнул и слегка вздохнул. — Как ты можешь просто говорить такие вещи и ожидать, что я... — он прервался, всё ещё глядя на Сириуса и, очевидно, не в силах закончить предложение. — Ожидать что ты что? — спрашивает Сириус. — Ожидать, что я не... — начинает говорить Римус, но останавливает себя. Он опускает глаза и смущённо смеётся. Его щёки розовеют. — Прости, не бери в голову. Сириус хочет, чтоб он закончил фразу. Они садятся, так близко, что их колени почти соприкасаются, и Блэк вынимает оставшуюся еду из пакета на стол Римуса. — Как ты узнал, где меня найти? — спрашивает Римус, без слов доставая из упаковки пару палочек для еды и передавая их Сириусу, а затем делая то же самое для себя. — Возможно, я посмотрел в интернете часы работы твоего кабинета, — отвечает Сириус. — Красивый мужчина с вкусным обедом — это гораздо лучше, чем те, кто обычно появляется у моей двери в рабочие часы, — говорит Римус, косо глядя на Сириуса. — Сколько у тебя времени? — У меня встреча в 3:00, к которой я ужасно не готов, так что, может быть, полчаса? — говорит Сириус. — Не так много, как хотелось бы, но я согласен и на это, — произносит Римус. Он берет кусок суши, не глядя, но когда он всё-таки смотрит на него, он делает паузу и протягивает его Сириусу. — Креветки в темпуре, — говорит он. — Это всё ещё твое любимое блюдо? — Да, спасибо, — говорит Сириус. Римус протягивает ему ролл, и он пытается взять его своими палочками, но у него не получается. — Вот, — говорит Римус. — Открой. Сириус послушно открывает рот и позволяет Римусу накормить его. Это неловко, странно и так, так чертовски мило. Люпин наблюдает за ним с лёгкой улыбкой, и Блэк чувствует, как его кожу покалывает. Его взгляд падает на книгу на столе Римуса со стикером на обложке. Он глотает и берет её в руки. — Ты не говорил мне, что Яхт-Рок был таким лихим искателем приключений, — говорит Сириус, глядя на фотографию Бенджи на обложке книги. Он сидит на земле на раскопках, одетый в шорты цвета хаки, жилетку поверх рубашки на пуговицах, широкополую шляпу цвета загара и походные ботинки. На стикере, прикрепленном к книге, написано: "Наслаждайся! XO, Бенджи". — О, ага, что ж, — говорит Римус, забирая книгу из рук Сириуса и быстро пряча её в ящик стола. — Я думаю, что его книжная версия более интересна, чем реальная. — Наверное, это можно сказать про всех, — уступает Блэк. — Нет, — тихо говорит Римус, не отрывая взгляда от Сириуса. — Не про всех. Они молча едят ещё минуту, прежде чем Люпин снова начинает говорить: — Тедди хочет пригласить Лео на ужин сегодня вечером. Он получил права и хочет отпраздновать, — говорит Римус. — Я сказал ему, что я не против, если ты не против. — Свидание без сопровождения в пятницу вечером? В их собственной машине, где может произойти всё, что угодно? — спросил Сириус, удивлённый. — Ты уверен в этом? — У Тедди комендантский час в 23:00, и если он хочет сохранить ключи от машины, он будет придерживаться его, — отвечает Римус. Он смотрит вниз на свою еду. — К тому же, я подумал, что, возможно, мы могли бы... если ты не занят... — Римус, — говорит Сириус. — Ты приглашаешь меня на свидание? — Нет! — Люпин произносит немного слишком быстро. — То есть, может быть, немного? Типа того. Ничего такого... я не знаю. Я просто подумал, что мы могли бы потусоваться. Поужинать или ещё что-нибудь? Я могу заказать сиделку на вечер для моего отца. Мы работаем с агентством, которое предоставляет ночной уход. Не то чтобы это было на всю ночь. Просто я должен заказать на всю ночь. Двенадцать часов. Это их правила. И мы можем пойти куда-нибудь. Или нет. Просто обоих мальчиков тоже не будет дома, поэтому я подумал, что ты можешь быть свободен, но если нет, ничего страшного, у меня куча дел по дому, и... Римус начинает бредить. Сириус позволяет себе подождать ещё немного. Это очень трогательно. — Я бы с удовольствием, — говорит Блэк. — Правда? — Конечно.