Вэй Усянь исправляет своё будущее с помощью книги

— Ай! Ой! – то и дело вскрикивал юный ученик Облачных Глубин Вэй Усянь, когда кнут в очередной раз опускался со свистом на его оголённую пятую точку.       В этот раз старшие посчитали, что его шутки зашли слишком далеко. Он был пойман с поличным, когда пробрался к спящему Лань Цижэню и каким-то странным прибором хотел лишить того и так жидкой бороды. За сие действие было решено выпороть головную боль Облачных Глубин по голому заду кнутом. Вэй Усянь отбывал телесное наказание, не зная, что появился его взрослый вариант, который сейчас спал без задних ног и снов, а Лань Цижень писал письма с приглашениями тем, кто был указан в списке загадочного незнакомца. Старейшина Илин спал, и не знал, что Яньло-ван решил ему подсластить пилюлю и сделать неожиданный, но приятный подарок.       Лёгкий ветерок ласкал и холодил попку Вэй Усяня, которая насчитывала чуть более десятка алых полос. Привязан парнишка был крепко. Верёвки больно впивались в его тело: лодыжки, пояс и запястья. Экзекутор был неумолим: кнут с равным промежутком времени и с противным свистом опускался на упругий зад Усяня. Но не это с недавних пор начало нервировать наказуемого, а ощущение, что за его поркой кто-то наблюдает. Причём взгляд неизвестного, да и как Усянь мог кого-то увидеть, если был крепко и надёжно привязан. Особенно пристальным взгляд ощущался Усянем на его голой заднице. — Ай! Ой! – звонкие крики мальчишки раздавались при каждом ударе.       Интересно..., – начал думать Усянь. — Ай!       Кому... — Ой!       Так... — Ай! Ой!       Интересны... — Уйййййй! – этот удар ощутился гораздо болезненней остальных.       ....мои.... — Ой! Ух!       ....порка... — Ауч!       ...и зад.       А за поркой Усяня действительно наблюдали. Наблюдатем был один единственный человек. И если бы кто-то застал этого человека за тем, что тот тайно наблюдал за экзекуцией другого ученика, то очень бы удивился.       Дело в том, что незримым наблюдателем был никто иной, как Лань Чжань. Его зачем-то вызвал Лань Цижень, и путь юного нефрита проходил мимо двора наказаний, где сейчас проходила экзекуция известного в Облачных Глубинах своими шутками и розыгрышами Вэй Усяня. Лань Чжаню нужно было бы просто пройти мимо, но как бы он не хотел, не мог оторвать взгляд от голой задницы друга. В голову лезли всякие непристойные мысли, от которых алели щёки. Самые невинные из этих мыслей были "схватить или шлёпнуть по заду Усяня" или самому лечь голой попой вверх вслед за Усянем, ощущая на лавке тепло тела Усяня. Второй Нефрит и думать не хотел, как именно его накажут, если узнают. Поймав себя на неровном и порывистом дыхании, Лань Чжань сделал глубокий вдох и медленный выдох.       Стараясь ничем не выдать не совсем ровного биения своего сердца, Лань Ванцзи вышел из своего укрытия и как можно более ровным шагом направился к Старейшине Облачных Глубин. Последний же, пока ждал лучшего ученика, вытер пот со лба и прямо из носика чаху, игнорируя гайвань, сделал большой глоток свежезаваренного чая. — Отличный чай! – пробормотал старик. – Успокаивает нервы.       Старейшина Илин не знал, как долго он спал. Когда он открыл глаза и, наконец, встал, тело чувствовалось легким и свежим. Только вот внутри была сосущая пустота. Молодой человек ощущал себя живым мертвецом. Жива была лишь оболочка, но не душа. Отчаянно хотелось умереть. Но Старейшина Илин помнил слова Яньло-вана о том, что не срок ему идти в загробный мир.       Вздохнув, молодой человек умылся, облачился в чёрное ханьфу, протянул руку к маске и надел её прежде, чем выйти.        Цинь Дэ Циши. Для всех меня зовут сейчас именно так» – несколько раз мысленно повторил себе Старейшина Илин. – Я не Вэй Усянь и не Старейшина Илин.       Молодой человек протянул руку к двери с намерением выйти, как перед ним появился словно из ниоткуда сам Яньло-ван. На его губах была сдержанная улыбка. — Как только все соберутся для чтения, я на время впущу в мир живых тех, кто в этом времени уже мёртв. Они не будут теми, кем ты мог управлять. На время чтения они будут живы во всех смыслах. Это будет мой подарок тебе. Жди гостей, которые будут для остальных шоком. И ещё, в том списке, который я тебе дал вместе с книгой, есть четверо людей, пока что не знакомых тебе. Это А-Цин, Сюэ Ян, Сун Лань и Сяо Синчэнь. А-Цин и Сюэ Ян - сироты, живущие без крыши над головой, Сун Лань - воспитанник храма Байсюэ, а Сяо Синчэнь - ученик Баошань Саньжэнь, и по совместительству твой шишу. А-Цин - это молодая девушка, стройная и невысокая. Зрячая, но кажется слепой. Сюэ Ян - молодой человек с красными глазами и детским лицом. Сяо Синчэнь - молодой заклинатель в простых одеждах. Сун Лан - высокий молодой человек в чёрной мантии и с холодным голосом. Он ещё носит венчик из хвоща в руке. Такими ты их встретил бы через тринадцать лет. Сейчас кто-то просто ребёнок, кто-то ещё не родился. Но они в истории, описанной в книге, будут играть не последнюю роль. Они помогут исправить будущее, из которого я через сон призову и материализую их души. Их тела будут спать. Поэтому для этой четвёрки ваше чтение - лишь сон. Запомни это, Илин.       И с этими словами Яньло-ван исчез, будто его и не было. Но его слова озадачили Старейшину Илин. В уме он перебирал всех, кого он хотел бы видеть, но кто был мёртв. Но он совершенно не представлял, кого именно на время чтения выпустит из своего царства мёртвых Яньло-ван. Пустота внутри отступила, дав место размышлениям. В дверь постучали. Старейшина Илин, открыв дверь и поплотнее запахнувшись в своё чёрное ханьфу, прогулочным шагом, и с маской на лице, вышел прочь из своей комнаты и направился... Куда? А куда ноги понесут. Конкретной цели он себе не ставил. Он просто шёл, не разбирая дороги, погружённый в свои мысли над загадкой, данной ему Яньло-ваном.       Он даже не заметил, как вместе с маской взял и ту самую книгу о его прошлом и настоящем. Чтобы хоть как-то отвлечься, "Цинь Дэ Циши" решил сам прочитать книгу, но та, хитрая, не хотела открываться.       Видимо, она откроется, когда начнётся чтение, – догадался Старейшина Илин, и просто спрятал книгу в мешочек цянькунь, чтобы не мешала, и погрузился в догадки и предположения насчёт людей из мира мёртвых, и как ему себя с ними вести, а так же, что ему говорить и как на кого реагировать в этом времени.       Всё это требовало тщательных размышлений. Старейшина Илин не хотел каким-то словом или жестом выдать себя или заставить всех, кто его слишком хорошо знает, начать догадываться, кто именно скрывается под маской. Нужно тщательно следить за собой. От размышлений его прервали крики. Голос, который издавал эти крики был хорошо знаком Старейшине Илину. Даже слишком. Это были его собственные крики, точнее его более молодой версии.       Опять меня за что-то по мелочи наказывают, – невесело усмехнулся под маской Старейшина Илин. – Наверняка либо взял без спроса "Улыбку Императора" у кого-то из тайника, либо самовольно пытался покинуть Облачные Глубины и отправиться в Цайи, либо в очередной раз хотел побрить Лань Циженя, точнее его бороду. Эх, ностальгия! Какие глупые и милые пустяки. Не то что в моём времени. Нынешний-я готов хоть сейчас лечь на лавку. И пусть будет хоть сто, хоть тысяча ударов, буду терпеть молча. Я все эти удары заслужил более, чем. Хоть по ягодицам, хоть по спине, хоть ещё по каким частям тела. Может дождаться, когда мелкий-я что-то натворит, временно его запереть, и лечь вместо него, используя подходящую технику?       Глаза тем временем уже вернулись к реальности. Старейшина Илин увидел, как экзекутор нанёс последний удар Вэй Усяню и Цзян Чен, ждущий тут же, начал отвязывать его что-то ворча. А затем Илин с интересом и удивлением заметил, как мимо быстро прошагал Лань Чжань. К которому Илин испытывал сейчас смешанные чувства. В прошлом они не раз пересекались, как противники. Но в этом времени они были ещё друзьями.       Так вот кто это был, – усмехнулся про себя Илин. – Не ожидал.       В памяти всплыли лишь белое ханьфу и меч на поясе. Только вот в то время Усянь был не в том состоянии не то чтобы проявлять внимательность, но даже ходить не мог. Его всю дорогу до ученических покоев тогда нёс его названный брат.       Брат. Это слово больно пронзило раненое сердце. В голове начали мелькать старые воспоминания о их совместном детстве, шалостях, дружеских потасовках и совместных вечерах в их комнате. Это было прекрасное и, можно сказать, самое лучшее время в его жизни без всякой войны, сожжения Пристани, кучи убийств и смертей, где были все живы и здоровы. А затем на него навалом посыпались воспоминания о его последних месяцах жизни. Цзинь Цзысюань, Вэнь Цин, Вэнь Нин, его маленькая редисочка А-Юань, остатки Вэнь и конечно же.... Шицзе. Его любимая, самая добрая, красивая и милая, обожаемая обоими братьями, кроткая Яньли, которая не успела ни насладиться супружеской жизнью, ни материнством. Крошка А-Лин остался сиротой всего через месяц после рождения. И чья же на то вина? Его – Вэй Усяня. Он помнит, как на него смотрел Цзян Чэн, когда держал на руках бездыханное и такое хрупкое тело любимой сестры. Он смотрел на него, как на монстра, отобравшего у него всё.       Что ж... Пожалуй, он прав. Ведь если бы не я, то дядя Цзян, госпожа Юй, шицзе и Цзысюань были бы живы, – всё ещё думал он, и даже не сразу заметил, как остановился посреди дороги, по которой собственно и шли двое юношей.       Это были Цзян Чен, несший на себе свежевыпоротого Вэй Усяня и Не Хуайсан, ждавший конца экзекуции друга за пределами двора наказаний, и теперь идущий вместе с Цзян Ченом.       Цзян Чэн остановился в нескольких чжанах от Старейшины и смотрел на него опасливым взглядом. Усянь на его спине наблюдал за своей старшей версией, точнее, за незнакомцем в чёрном ханфу и в маске, с любопытством, ожидая дальнейших действий.       Хуайсан тихо кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание и выводя Старейшину Илин из своих не очень радужных мыслей. — Молодой господин... С Вами всё хорошо? – поинтересовался наследник Не, прикрывшись веером.       Тот ничего не ответил. Лишь тихо подошёл к своей младшей версии, от чего Цзян Чэн невольно напрягся, и тихо прошептал на ухо, так, чтобы никто больше не услышал: — Недалеко отсюда есть Холодный источник. Сходи туда. Уверен, тебе обязательно станет лучше.       После, он легко кивнул куда-то себе за спину, безмолвно удаляясь в направлении известном только ему.       Юноши переглянулись между собой, а потом посмотрели в направлении, где только что скрылся неизвестный им мужчина. Того уже и след простыл. От неловкой тишины их прервал тихий шелест ханьфу с другой стороны тропинки. Не сговариваясь, все трое посмотрели в сторону шума и заметно расслабились, узнав в подошедшем человеке Лань Сичэня – первого Молодого господина Лань. Он остановился возле них и, мягко улыбнувшись, поприветствовал: — Молодые господа, доброе утро. — Доброе утро, молодой господин Лань, – сразу же отозвался Цзян Чэн, посылая извиняющийся взгляд из-за того, что не мог почтительно поклонится. — Сичэнь-гэ! – поприветствовал Хуайсан, на что получил лёгкий кивок головой. — Ах, молодой господин Вэй. Боюсь спросить, что же с Вами стряслось на этот раз? – увидев состояние младшего, Сичэнь искренне посочувствовал юному адепту, представляя, как тому, наверняка, больно. — Ох, первый Молодой господин Лань! – тут же ответили ему, наваливаясь больше на бедную спину шиди. – Мне так больно! Они оскорбили меня, отхлестав по моей... Кхм! По моему очень мягкому месту! Нет, чтобы ради приличия штаны оставили, так заставили же снять их, ложится на скамейку и светить всем, чем можно, и нельзя, перед всеми мимо проходящими! Меня так даже в Пристани Лотоса не унижали столь возмутительными наказаниями с задействованной моей голой задницей! – возмущался юный Вэй Усянь, умело игнорируя все попытки брата заткнуть его. — Мне искренне жаль за этот случай, молодой господин Вэй. Я обязательно поговорю об этом с дядей, – пообещал он, посылая извиняющийся взгляд и улыбку, после чего, будто вспомнив о чём-то, продолжил. – А знаете... Здесь недалеко есть Холодный источник. Он помогает совершенствовать не только тело и дух, успокаивая разум, но и наделён лечебными свойствами. Думаю... К завтрашнему дню у Вас, как минимум, должна поутихнуть боль и Вы сможете нормально ходить. А так придется несколько дней кряду провести в постели.       Цзян Чэн от последних слов даже слегка побледнел, до этого не особо задумываясь, что его названому брату может быть действительно настолько больно.       Вэй Усянь же наоборот, сначала обрадовался, но вдруг резко замер. Тот незнакомец, повстречавшийся им несколькими минутами ранее, сказал ему почти то же самое о Холодных источниках. Хотя Лань Сичэнь не выглядит так, будто бы такая информация доступна всем подряд. Не удивительно, что за стенами Облачных Глубин даже не знают о столь чудесном месте.       Подозрительно это, – подумалось ему, поэтому он решил кое-что проверить. — Молодой господин Лань, – привлёк он внимание названного к себе. – Знаете... А ведь несколькими минутами ранее мне уже это говорили. — Да? И кто же? – скрывая своё недоумение, поинтересовался господин Лань.       Об этом месте мало кто знает. Конечно же хотелось узнать, кто-таки раскрыл этот секрет. — Не знаю я таких. В чёрном был, в маске и странный какой-то. Практически перед вашим приходом успел испариться куда-то. В ту сторону, кажется, ушёл, – Вэй Усянь указал пальцем направление, в котором они трое до прихода Сичэня смотрели, пытаясь зацепить взглядом чёрные одежды незнакомца.       Лань Сичэнь благодарственно кивнул и поспешно извинившись, а также ещё раз заверив Усяня, что тому следует сходить на источник, ушёл в указаном направлении, надеясь догнать загадочного гостя.       Только, к его большому сожалению, никого он так и не встретил, поэтому только тихо вздохнул и направился к дяде, куда изначально и шёл, пока не встретил ребят.       Кабинет дяди встретил его тишиной и ароматом свежего, только заваренного, чая вперемешку с благовониями.       Дядю он нашёл за низким столом в компании какого-то человека, облачённого в чёрные одеяния. Лица он не видел, так как тот сидел к нему спиной. Решив не стоять возле двери, он, нацепив дружелюбную улыбку, сел рядом с дядей, перед этим не забыв почтительно поприветствовать обоих. — Дядя, не знал, что у Вас гости, – начал Сичэнь, принимая предложеный чай. — Я как раз тебя и позвал, чтобы познакомить вас, – объяснил старший, пока его племянник незаметно разглядывал гостя.       Всё таки делать это открыто и долго было непочтительно. — Простите, что сразу не представился, молодой господин Лань, – отозвался Старейшина Илин, отставляя чашу с чаем и складывая руки на своих коленях. – Меня зовут Цинь Дэ Циши. Я являюсь учеником Баошань Саньжэнь и по её просьбе спустился с горы, чтобы мы прочитали книгу, в которой рассказывают о вашем будущем, чтобы вы больше не допустили ошибок, которые могут отнять кучу жизней невиновных людей. — Ох. Вот оно как, – Лань Сичэнь искренние удивился такому заявлению, но больше не нашёл, что ответить, поэтому молча продолжил пить чай, зная, что дядя продолжит разговор и сам. — Господин Цинь, – привлёк внимание названого к себе Лань Цижэнь. – Я отправил письма всем, кто был указан в Вашем списке, но не могу дать полную гарантию того, что все они приедут. Всё же, некоторые могут посчитать это просто за нелепую шутку или какой-то вздор.       Я и сам не до конца тебе верю, – подумал Лань Цижэнь, не решаясь высказать свои мысли вслух. — Пусть так. Это уже будут их личные проблемы, — пожал тот плечами и вернулся к своей чаше, в которой успел остыть чай. – Можете сказать приблизительное время, когда приглашенные прибудут? Чем быстрее мы начнём, тем быстрее закончим. Я тоже не горю особым желанием оставаться в Облачных Глубинах надолго. — Точно сказать не могу, но предполагаю, что в течение завтрашнего дня все должны пересечь границы Ордена Лань, а там останется только дело за малым. А если нет, придется подождать ещё один день, – ответил ему учитель Лань, наблюдая за гостем. — Что ж, хорошо. Как только колокол пробьет полдень послезавтрашнего дня, мы больше никого ждать не будем и сядем за чтение, – поставил обоих Ланей перед фактом Старейшина Илин, пока сам поднялся из-за стола и поклонился, – Благодарю Старейшину Лань и молодого господина Лань за чай, но я откланяюсь. Прошу только извещать меня о новоприбывших. Хорошего дня.       После этого он действительно ушёл, оставляя господ Лань в лёгком замешательстве и тишине кабинета.       Первым в себя пришёл Сичэнь, тихо вздохнул и аккуратно положил руку на ладонь дяди, замечая неодобрение в глазах старшего и лёгкую неприязнь. — Всё будет хорошо, дядя. Нам всего лишь предстоит прочесть книгу. — Да знаю я, – с нотками возмущения в голосе, ответил ему Цижэнь. – Не нравится он мне, как и вся эта затея с книгой. — Дядя, не суди человека за это. Мне кажется, он и сам не в восторге от этого, но как же он может ослушаться слов своей наставницы? – успокаивал старшего юноша, продолжая мягко улыбаться и держать в ладони руку дяди, – К тому же, он не кажется плохим человеком.       Верно. Был бы он плохим человеком, если бы рассказывал о целебном источнике подвергшемуся наказанию ученику? Вряд ли, – размышлял юный Лань.       Тем временем в загробном мире. Яньло-ван сидел на своём троне. А перед ним, склонив головы, стояла красивая молодая пара, мужчина и женщина. Оба в неопределённом цвета ханьфу. — Дорогие супруги Вэй, я сейчас на небольшой промежуток времени отправлю Вас в мир живых. Там – ваш сын в двух экземплярах. Старшему выпало страдать. К сожалению, очень много. Ему сейчас, как никогда, нужна ваша поддержка. Но и младший будет рад родителям, которых он никогда не знал и почти не помнит.