Горячий лёд

      Шаркающий по бумаге грифель исписанного карандаша был до того чётким и размеренным, что невольно создавалось впечатление, будто этот звук и был дыханием бледной фигуры, уже не первый час прикованной к рабочему месту; так Альбедо называл любой уголок, в котором его заставало вдохновение, вынуждая вновь выпадать из реальности, что в последнее время происходило с завидной периодичностью. В этот раз обителью художника стало одинокое кресло в углу комнаты, на которую постепенно опускался мрак — сидящая на диване напротив астролог хмурила брови, с особым ожесточением перечитывая строки из около-научной дребедени на слегка пожелтевшей бумаге.       — Бред какой-то, — раздосадованно выдыхает девушка и порывается встать, чтобы зажечь свечи, однако сделать это ей не даёт наконец прозвучавший в длительной тишине мягкий голос.       — Подожди минутку.       Астролог вопросительно смотрит на Альбедо, который только продолжает чиркать в блокноте, не поднимая взгляда, и откладывает в сторону очередное псевдо-учение, в неубедительности которого собственноручно убедилась минутой ранее. В ледяных глазах алхимика редкими отблесками в полутьме проскакивали нотки интереса и воодушевления, столь чарующие и манящие, что девушка без задней мысли застыла бы в этом положении и на час, будь на то воля Альбедо, лишь бы ещё немного лицезреть перед собой эту чудесную картину.       Пара всё-таки сталкивается взглядами и алхимик с аккуратной улыбкой благодарит Мону, сообщая, что та снова может двигаться. Желание зажечь свечи резко пропадает, когда девушка чувствует, как к щекам приливает жар: к настолько очаровательным и умелым штрихам она никак не была готова. Что б его, этот натюрморт.       — Прости, надеюсь я не сильно отвлёк тебя, — видимо, бездействие со стороны Моны было слишком заметным, чтобы алхимик мог продолжить заниматься своим делом, чем бы то ни было, более не обращая внимания на девушку. Та в свою очередь только растерянно перекладывает пособие с дивана на верх башни из других, видимо, не особо удачных книг.       — Конечно, нет, — девушка возвращает себе самообладание, но в воздухе всё же повисает ощутимая недосказанность, которую главный виновник происходящего определённо замечает, потому как во внимательном взгляде напротив всё-таки читаются некоторые сомнения. От воцарившейся выжидательной тишины Мона лишь сильнее начинает корить себя за то, что позволила засмотреться и навлечь на себя очередную неловкость — сомнений в том, что те её преследовали, больше не оставалось. — Слушай, тебе необязательно...       На одно короткое мгновение голос затихает — взгляд цепляется за падающую стопку книг, которые, очевидно, были не особо рады пополнению — и тонет в грохоте рухнувшей башни неоправданных надежд и разочарования. Мона многословно втягивает носом воздух, слишком раздосадованная, чтобы сходу выдать какой-нибудь едкий комментарий, но тут же закашливается из-за поднявшегося облака пыли. Где-то рядом слышится приглушённый смешок.       — Это было ожидаемо, — Альбедо с мягкой улыбкой откладывает блокнот со всем к нему прилагающимся и идёт открывать окно: свежий воздух этой комнате сейчас точно не помешает.       — Раз ты такой предусмотрительный, мог бы и сказать. "Она упадёт через три и пять десятых секунд", — бурчит девушка, беззлобно передразнивая алхимика, и опускается на колени перед воцарившимся хаосом. Она с разочарованием оглядывает обрывки названий, виднеющиеся то тут, то там, и невольно задумывается, почему в книжных магазинах Мондштадта нет такой функции как возврат. Впрочем, смотря на изобилие этих книг перед собой, Мона начинает догадываться, почему это так. Интересно, выйдет ли договориться о бартере с Лизой?       — Учту твоё пожелание, — Альбедо опускается рядом и берёт в руки первую попавшуюся книгу. — "Секреты астрологии — то, о чём вы даже не догадывались"... Судя по тому, что она оказалась здесь, ни о каких секретах в ней не шло речи?       — Совершенно! Это возмутительно, зачем так нагло врать своим читателям? Как всегда, берут очевидные факты и красивенько размазывают их на большие объёмы! Слишком сложно понять, где будет что-то стоящее, а где и времени тратить не стоит, — Мона горячо сгребает в охапку несколько книг, вновь начиная строить из них башню. — Так же просто нельзя!..       — Упадут ведь.       — Пусть падают, — в сердцах отвечает астролог, вызывая очередной смешок со стороны Альбедо.       Тот, кажется, принимает правила игры, следуя примеру Моны, и вскоре на полу остаётся всего пара экземпляров, которые оставалось только положить на самую верхушку башни. Что и собиралась сделать девушка до того как чужие руки остановили её.       — Лучше сделать вторую стопку, эта потеряет остатки своей устойчивости, если добавить ещё хотя бы одну книгу.       Астролог только хмыкает и устремляет оценивающий взгляд на получившуюся башню, ни на секунду не подвергая слова алхимика сомнению. Она не горела желанием по вине одного только исследовательского интереса потратить ещё с десяток минут на повторную уборку в случае краха своего эксперимента. Она выдерживает минутную паузу, прислушиваясь к своим ощущениям касательно обжигающего своей ненавязчивостью прикосновения, и, точно наконец познав дзен, медленно кивает.       Вторая стопка в сравнении со своей предшественницей выглядит до смешного жалко.       — Мне необязательно что? — звучит в уже привычной тишине сбивающий с толку вопрос.       — Что?..       — Ты хотела сказать, что мне что-то необязательно.       Лицо алхимика выглядит совершенно спокойным, но в горящем взгляде напротив Мона улавливает задорные нотки. Он точно испытывает её, и девушка нагло соврёт, если скажет, что не понимает, зачем он это делает. Просто потому что она сама часто использовала этот трюк по отношению к Альбедо. Зацепиться за какую-то мелкую деталь, которая в любых других обстоятельствах не стоила бы и капли внимания — и точными выстрелами поражать свою цель, снова и снова, пока у оппонента не появится желание заткнуть умельца изводить свою жертву своей настойчивостью. Как же это произойдёт — лишь вопрос случая.       — А как ты думаешь, что я собиралась сказать?       — Теряюсь в догадках.       — Серьёзно?       Алхимик лишь невозмутимо пожимает плечами, а на лице его появляется тень довольной ухмылки. Мона демонстративно закатывает глаза и перехватывает чужое запястье, несильно сжимая его в своей руке.       — Я хотела сказать, что тебе необязательно быть настолько красивым.       Альбедо тянется к краю широкополой шляпы и аккуратно приподнимает ту свободной рукой.       — В таком случае, могу сказать то же и тебе, — мягкие губы почти невесомо касаются виска, вместе с лёгким порывом ветра, едва доходящим до двух тёмных фигур на полу.       Это действие каждый раз сводило Мону с ума.