На дне синего-синего неба

— Значит, это твой дом? — спросил Джастин, отставив пустую жестяную тарелку на пол, и вновь повернулся к окну, у которого сидел Эммануэль. Эммануэль и лысая кошка, скользнувшая к нему на колени и по-хозяйски устроившаяся под рукой. Джастин был столь голоден, что съел все предложенное за считанные секунды. Брови Эммануэля так удивленно приподнялись, что весь его лоб порезали полумесяцы морщин. — Да, типа того, — рассеянно ответил он, поглаживая мурлыкающую кошачью голову большим пальцем. — В данный момент. Джастин рассмотрел руку Эммануэля и увидел обручальное кольцо. Похоже, он был женат. Где же тогда его супруга? — В данный момент? — переспросил Джастин. — Что ты имеешь в виду? Это не твоя квартира? — Нет. — Но ты здесь. Почему? — В каком смысле почему? — Может, я лезу не в свое дело… — неуверенно начал Джастин. Так он хотя бы немного поймет, что происходит. — Но здесь еще есть люди? — Нет. — Эммануэль упрямо смотрел на него; у него был такой взгляд, будто Джастина он вовсе не видит. — Здесь никого. Это плюс. Хм-м. Может быть, это просто кольцо. — Ну да. — Джастин откинулся назад, опираясь на отставленную руку. — Плюс. В чем? Знаешь, каких мест сейчас избегают люди? Где водится всякая дрянь. Типа той, что сделала это. Он положил руку на свое бедро, и Эммануэль глянул на него так, словно он узнал о существовании бедра Джастина мгновение назад. — Меня никто не трогал, — сказал он. Было в его словах что-то наивное. Как в словах ребенка, который говорит, что никогда не обжигался о раскаленную сковороду, а значит, она не опасна. Джастин не хотел развивать эту тему и вспомнил кое-что еще: — А как ты передвигаешься? Я не видел лодки… Она с другой стороны здания? — Я не передвигаюсь. Джастин нахмурился. Лодка в Окмонте не была блажью. С ее помощью ты не добирался куда-то быстрее, как с помощью автомобиля. С ее помощью ты просто добирался. — В каком смысле? — осторожно спросил он. — Ты все время находишься здесь один? — Мы вдвоем с Республикой. — Что? — Он всерьез задался вопросом, насколько Эммануэль вообще вменяем. — Республика. — Его рука скользнула под грудью кошки, приподнимая ее, чтобы было лучше видно. — Она тоже живет здесь. — Это... это не отвечает на мой вопрос. Эммануэль долго молчал. Делал вид, что занят поглаживанием кошки. Та ластилась, то и дело поднимая мордочку, чтобы ласково моргнуть ему в глаза, а потом вновь довольно щурилась. Надо было отсюда убираться. Если этим двоим и было хорошо в своей маленькой клетке, то его мутило от одной только мысли о подобной неволе. — Я не выхожу, — тихо сказал Эммануэль, когда Джастин собрался встать. — У меня здесь есть все. — Что? — Мои книги. — Ими не наешься. — У меня есть еда. — Ты же сказал, что у тебя только книги. — Книги и немного еды. Джастин вздохнул. Похоже, у этого парня явные проблемы. Если он не выбирается отсюда, не общается с другими людьми, а свои богатства измеряет какими-то книгами. — Ты знаешь, что еда имеет свойство заканчиваться? — спросил он настороженно. — Ты же не сможешь прожить тут всю жизнь. — Я и не собираюсь жить тут всю жизнь, — Эммануэль покачал головой, как будто ответ был настолько очевиден, что ему в принципе непонятно, зачем об этом говорить. — Только до тех пор, пока не высохнут улицы. И океан вернется на место. Тогда все будет нормально. Джастин не выдержал, всхохотнув, чем вызвал раздраженный взгляд Эммануэля. Тот нахмурился, поджимая губы, а его брови превратились в треугольники. — Ты знаешь, что воды с каждым днем становится все больше? — спросил Джастин и поспешно замолчал. Он не был уверен, что сумасшедших стоит в чем-то переубеждать. Хотя откуда ему было знать, если он сидит тут, как филин. Или как дракон в своей башне. Джастин пока не понял, что ему больше подходит. — Это неправда, — уверенно сказал Эммануэль, снисходительно усмехаясь. — Вода уйдет. Я знаю. Дождь перестанет идти. Снова появятся дороги. Дождь всегда заканчивается. Джастин вновь вздохнул. Он не собирался вести подобные беседы. Лучше будет промолчать, а то он наслушается всякого. По какой-то причине Окмонт влек безумцев. Речь шла не только об Эммануэле и его глупостях. Джастин заметил давно. По улицам города ходили или отчаявшиеся, или ненормальные. Как, например, попадающиеся ему иногда… Он не был уверен, как назвать этих людей. Они проповедовали старую веру, проводили мессы прямо на улицах под проливным дождем. Они пугали, и он старался держаться от них подальше. Хотя и понимал, что здесь пустила бы корни любая, даже самая странная религия, дай она людям надежду. Все хотели счастья, пусть в конце туннеля и виднелась лишь глухая тьма. Был ли Эммануэль похож на одного из таких… сектантов? Джастин внимательно на него посмотрел. Он выглядел обычно, даже слишком. Словно жил не в Окмонте, а где-нибудь в Бостоне, и единственное, что его волновало, это экономический кризис. — А пока мне всего хватает здесь, — сказал Эммануэль в конце. — Хорошо. — В какой-то момент я подумал, что мне скучно, — пробормотал Эммануэль и бросил на него быстрый взгляд, — и вот. Появился ты. — Какое замечательное совпадение. Только я не собираюсь тут задерживаться, — закончил Джастин негромко. Он закутал ноги в свое покрывало. Как бы тепло ему ни показалось изначально, настоящего тепла здесь не было. Только то, что он нагрел себе под своей шторой. Но он уже и не помнил, какое на ощупь настоящее тепло. Эти чувства остались где-то там, за границей с Канадой. Где сухо, а осень — огненно-золотая. Пахнет пряной листвой, зрелой аронией и сахарным кленовым сиропом. Он дотронулся до своей повязки, проверяя, насколько болит. — Я наложил пару швов, — прокомментировал Эммануэль. — Где была рана покрупнее. Ну, на самом деле ничего страшного. Думаю, ты отключился из-за какого-нибудь паралитика. Некоторые из этих существ… ядовиты. — Да. — Джастин кивнул, он был осведомлен об этом. — А откуда ты знаешь, как накладывать швы? Глупый вопрос для человека, который выживал в одиночку, — в компании лишь кошки по имени Республика, — в переполненном тварями закутке мира. Если ему это удавалось, кое-что он точно умел. — Мои родители врачи. Научили меня некоторым вещам. — О, понятно. У нас тут почти квалифицированный доктор, — Джастин решил приподнять общий настрой. — Я с тобой никогда не расплачусь. Не то чтобы это вписывалось в его планы. Лишь губительно отдаляло возможность убраться поскорее из Окмонта. Эммануэль молчал, переведя взгляд на окно. Республика соскользнула с его коленей и, перешагнув через стол, заняла место на втором кресле. — Ты мне ничего не должен, — сказал он наконец. — Я потратил на тебя всего пару бинтов, немного спирта и полбанки тушенки. Я могу простить этот долг. — Хорошо. Ладно. Спасибо. Джастин все равно чувствовал себя должным, потому что это было не… это были не пара бинтов и полбанки тушенки. Эммануэль не выкинул его на улицу, позаботился о нем. Это дорого стоило сейчас и еще дороже — в Окмонте, где скорее увидишь, как брат брата не спасает, а топит. После еды Джастин ощутил в себе силы подняться. Он мог опираться на ногу, а боль… ничего, он стиснет зубы. Не то, что задержит его. — Я принесу твою одежду, думаю, она уже высохла, — сказал Эммануэль. Когда он встал с кресла и выпрямился, Джастин заметил, что тот ниже его почти на полголовы. Он выглядел худощавым, и Джастин понятия не имел, как тот справился с его бессознательным телом и перетащил так далеко от двери. Эммануэль сложил руки за спиной, видимо, не зная, как оценить его взгляд, и, кашлянув, зашагал в другую комнату. За дверью, в которой исчез Эммануэль, была, очевидно, кухня — Джастин увидел плиту и кусок стола. Должно быть, он пользовался какой-то горелкой, и скромная площадь комнат позволяла нагнетать кое-какое тепло. — Еще немного сыровато, но… — Эммануэль тряхнул его брюками, вынося их, — если ты уходишь, уходить лучше сейчас, а не по темноте. — Да, точно, — согласился Джастин, сгребая одежду. Эммануэль вернулся к своему столу, и теперь Джастин заметил, что там, кроме спичек, с которыми он играл раньше, были листы бумаги, чернильница и довольно потрепанная авторучка. Джастин решил, что неловко будет просить его выйти, пока он переодевается, тем более Эммануэль, кажется, занялся своим делом и не обращал на него внимания. — Что ты пишешь? — спросил он, отвернувшись и стягивая с себя рубашку. — Хроники своей жизни в замкнутом пространстве? — Это личные записи, — спокойно ответил Эммануэль, показывая, что не намерен ему что-либо объяснять. Как угодно. Не то чтобы было очень интересно. Джастин наклонился, натягивая на себя белье. На одной ноге балансировать было сложно, и он чуть не врезался в шкаф. Собственная неуклюжесть немного подняла ему настроение, развеселив. Разглядывая множество книг с самыми разными обложками, он подумал, что, пожалуй, раз Эммануэль прочитал их так много, в его голове скопились лишние буквы, которые он и высыпал на бумагу. Подумаешь. Личные записи. Джастин споро оделся, потому что вне покрывала было прохладнее, чем ему показалось сперва. Штанины внизу немного тянули влажным холодом, но, когда он обулся, это перестало чувствоваться. А вот мокрую майку натягивать не хотелось. Благо, у него была запасная. Джастин заглянул в рюкзак, пытаясь вспомнить, что в нее завернул. — Я ничего не брал, — прокомментировал Эммануэль его поиски. Значит, он все же наблюдал за ним и решил, что Джастин проверяет, все ли на месте. Все действительно было на месте, по крайней мере так казалось. Он не стал оборачиваться, но поиски эти мысли только замедлили. Нужное нашлось на самом дне. Конечно, на самом дне, будто были какие-то другие варианты. — Спасибо за гостеприимство, — искренне сказал Джастин, повернувшись к Эммануэлю. Тяжелый рюкзак оттягивал плечи, но к этой ноше он скоро привыкнет. — Не за что, — ответил тот. Ну что ж, пора было уходить. Джастин успел тронуть ручку двери, когда Эммануэль вновь заговорил. — Вообще-то… — начал он, и Джастин вынужденно развернулся. Эммануэль держал в руках бумагу, словно на самом деле так занят, что отвлекся только на секундочку. — Если появишься тут вновь и у тебя будет желание меня как-то отблагодарить, я не откажусь от сигарет. — О. — Джастин против воли улыбнулся. Он не курил и своих у него не было, чтобы хоть чем-то расплатиться. Но его позабавило, что это первое, о чем подумал этот отшельник с кошкой. — Еще пожелания? — Красное полусладкое, но это ты вряд ли тут найдешь, — усмехнулся Эммануэль. — И где бы то ни было. Да уж, Сухой закон действовал везде и даже в глубины Окмонта протянул свои длинные руки. Единственное, чем еще можно было пробавляться — разбавленное пиво и кустарные настойки, от похмелья после которых хотелось вскрыться. Отчаяние тонущего города нельзя было даже затопить в алкоголе, и эта пугающая трезвость заставляла все видеть сквозь прозрачные линзы. Тьма, безнадежность, пустота. — Спасибо еще раз. Эммануэль кивнул, а Джастин открыл дверь. Он не планировал возвращаться ни в эту квартиру, ни в этот район. И в этот город бы не вернулся, если бы мог просто идти и идти. Он не сбавил бы шаг, если бы это его спасло. Ни за что.