In vene veritas.

Диппер хлопнул входной дверью, скинув рюкзак и куртку прямо на пол. Внутри кипело дичайшее раздражение: оно чесало горло желанием кричать на кого угодно, сдавливало руки до бессилия и застилало глаза ослепляющим блеском любого источника света. Быстро поднявшись на второй этаж, Диппер пересек коридор, наплевав на все те усилия, которые проявлял в течение трёх дней до Вайрики, чтобы казаться дружелюбным и понимающим членом семьи. Он не был таким. И никогда уже не станет. Толкнув дверь в комнату Мэйбл, которая вернулась со школы час назад и сейчас беспечно смотрела сериал на его — дипперовском — ноутбуке, Диппер застыл на пороге, не совсем понимая, насколько громкий скандал он должен развести. В школе, между третьим и четвертым уроком, Диппер спустился в столовую, потому что проспал и не успел с утра позавтракать. С Вайрики он вернулся в одиннадцать часов, заваливаясь домой бессильный и вымотанный трясущимся автобусом — последним, который шёл до Лакхеда. Потом он искал автобус хотя бы до Реддинга, а от туда, наскоблив денег из всех щелей рюкзака, пересел бы на поезд и доехал бы до дома за пару часов, но ему не хватило буквально тридцати центов на билет, поэтому пришлось сесть в воняющий старостью автобус. Озлобленный существованием, Диппер спрятался в самом конце столовой, надеясь, что никто и ничто — Билл тоже начинал бесить, особенно когда решил, что взбодриться Дипперу поможет иллюзия трупа Николая Коперника на подушке — его не побеспокоит. Побеспокоили. Зак — черт ногу сломит об его фамилию — подошёл к его столику, излишне громко поздоровался и сел напротив, заняв своим подносом половину стола. Диппер терпеливо улыбнулся ему, сразу же отводя взгляд в сторону, показывая, что не намерен разговаривать, по крайней мере пока ест. Но Зак так настойчиво интересовался, как у него дела и что он делает сегодня вечером, что Диппер разлил чай, хлопнув стаканом по столу, и выкинул салфетку парню в лицо. — Мэйбл не преувеличивала насчёт твоих бзиков, — спокойно проговорил он, наблюдая, как Диппер усердно запихивает в рюкзак контейнер с ланчем, стараясь скрыть дрожь в руках. — Мэйбл? — Она попросила меня побыть твоим другом. Я давно хотел с тобой познакомиться, твои рефераты по физике невероятны, но характер, конечно, пиздец, так что Мэй-Мэй была права на твой счёт. Ты псих. — резюмировал Зак, вместе с Диппером поднимаясь из-за стола. — Вымри, Хуйзак, — Диппер быстро вышел из столовой и, убедившись, что за ним никто не идёт, сорвался на бег. Спасибо, Мэйбл, за репутацию неуравновешенного психа. Диппер, прокрутив в голове этот случай, опустил насмешки парней из параллели насчёт того, что он визжит от страха как девчонка. Что стыдного в том, чтобы быть девчонкой, Диппер спрашивать не стал, но ненависть к сестре разжигалась с каждой минутой всё сильнее. Доверься мне, Диппер. И упади лицом в грязь. — Зачем ты рассказала своим дражайшим одноклассникам про тот случай в медкабинете? — Диппер, о чём ты… — Какого хера Зак решил, что мы можем с ним стать друзьями? — Я хотела как лучше, — начала Мэйбл, откладывая ноутбук с колен. Она села на кровати, испуганно смотря на Диппера. — А получилось как всегда, да-да, Мэйбл, я понимаю, все совершают ошибки! Характер у меня пиздец, видите ли! Ничего, что ты и наши гениальные родичи постоянно в жопу ебёте меня своими капризами? Ничего, что за любой проеб меня сразу на смертном одре заставляют исповедоваться, а тебя за в хлам угробленный дом после какой-то весёлой вечеринки, — Диппер записклявил, стараясь изобразить голос Мэйбл, — погладили по голове, потому что Мэйбл маленькая, ей всё простительно! — Диппер, почему ты кричишь на меня? — Мэйбл встала, вспомнив, что находится на своей территории и должна по идее чувствовать себя увереннее. Но взгляд Диппера, больше похожий на точёные ножи, пригвоздил к месту. — Я думала, что с появлением друзей тебе будет легче справляться со всем! — А ты меня, блять, спросила, как мне будет лучше? Ты меня хоть раз спросила, чего я хочу? Ты обо мне думала дольше одной минуты своей несчастной и сложной жизни?! — Диппер! — она ничего не могла больше произнести. Признать, что Диппер прав, невозможно, ведь все, что он говорит, — преувеличение, не больше. Всё не так плохо, как кажется. Она не такая, как он говорит. Диппер замолчал. Он сжал губы, чтобы не сказать какую-нибудь гадость, совершенно бессмысленную и ненужную сейчас. Ему не было жаль Мэйбл, он не пытался понять её порыва сестринской любви да и не хотел. Она была предателем, как бы не скрывала это. Она испугалась Диппера и побежала к своим дорогим друзьям, чтобы они защитили её от этого страшного монстра. Но Диппер не монстр. По крайней мере, он был в этом уверен до этого момента. Свежесть улицы немного банально протрезвила. У Диппера словно открылись глаза, и сейчас он медленно шёл в заросший огромными деревьями и кустарниками парк, надеясь спрятаться там на весь оставшийся век. Скамейка холодная и немного сырая от недавнего дождя, но Диппер садится, стараясь успокоиться окончательно. Желание разорвать что-нибудь удалось погасить сломанной раз десять тонкой веткой с земли. Туча выпуклым брюхом касалась верхушек длинных, почти недосягаемо высоких деревьев, склонивших лысеющие ветки в подобие навеса над скамейкой Диппера. Парк чернел в две стороны узкой дорожкой, вымощенной серыми кирпичами в шахматном порядке. Впереди — стволы деревьев, создающие ощущение закрытости от всего остального мира, как будто ничто не сможет оказаться здесь по собственному желанию. Диппер, по крайней мере, очень надеялся на это. Судьба никогда не играла ему на руку, и сейчас, снова уловив надежды, добавила в эту серую композицию умирающей в преддверии зимы природы жёлтый треугольник, спустившийся, как солнце, откуда-то сверху. — Как ты? — почти с человеческим беспокойством в электрическом голосе спросил Билл, садясь на спинку скамейки. Диппер беспомощно махнул рукой. — Ты жёсткий, конечно. Я даже не ожидал. — Билл единственным глазом обвел местность, чувствуя от такой обстановки щемящую скуку. — Ты видел? Билл качнулся. — Зашибись. — усмехнулся Диппер. — Наверное, тоже теперь считаешь, что я — конченый идиот? — Может быть, — уклончиво ответил Билл. — Но и девчонке так не следовало делать. Какие-то вы все странные. Твой дед тоже ушёл из семьи, даже адекватно не поговорив не то что со своей ебнутой женщиной, но и с ребёнком. — С моей матерью? — Да, наверное. В итоге твоя мать теперь его презирает, но при этом очень сильно скучает, и это для неё — личный горизонт событий. А он, гений, даже не соизволил объясниться, почему оставил её с той квазаврой. Диппер тихо засмеялся. — Мою бабушку ещё никто не сравнивал с чёрной дырой. Как бы то ни звучало. Билл прыснул. — По рассказам твоего деда, в ней отсутствовали все законы логики, — Диппер согласно кивнул, с нервной улыбкой вспоминая зимние каникулы у бабули Нэнси. — В общем, мой вердикт таков, что все люди — рентгеновское излучение в Андромеде, потому что придумываете себе странные правила, не объясняете их происхождение людям вокруг, а потом обижаетесь, когда их не выполняют. Но твоя сестра всё равно поступила неэтично. Ну и ты, конечно, психованный. — Спасибо, Билл, ты настоящий друг. — ядовито отозвался на заключение треугольника Диппер. — О, Сосна, я тебе уже друг! Это прямая дорожка к заключению контракта, если бы я, конечно, знал, как это делается. — Билл пересел со спинки на само сиденье, переставая отсвечивать желтизной, став чрезмерно блеклым. Диппер лишь повел бровью на это. — Иди к чёрту, Билл, мой разум ты точно не получишь. Треугольник электрически захихикал. — Сосна, ты же дурачок. Истеричный и милый дурачок, если я съем твой разум, то стану таким же, так что он мне не нужен. Думаешь, почему я так отлично лажу с подростками? — Билл взмыл в воздух, останавливаясь перед лицом у Диппера. Тот пожал плечами. — Женщина, чей разум я поглотил, была учительницей. — Ты получаешь черты характера человека, чей разум поглотил? Фига. Это вам для лучшего восприятия нашего мира нужно? — Диппер улыбнулся, представляя, как Билл на себе объясняет формулу площади равностороннего треугольника школьникам. — Да, — он довольно кивнул, — ещё могу принимать форму поглащенных людей. Тот красавец, которым я пользовался в кафе и школе, — астроном и физик. Ричи Смит, кажется. Такой был приятный мальчик! Даже обманывать его не хотелось, но не по-демонически получилось бы. Я раскрыл ему тайны темной материи, космической массы и ещё чего-то, уже точно не помню, но башка у него в тот момент чуть ли не плавилась от восторга и переизбытка информации. — А женщина? Та, что была в автобусе? — Да-а, — не так воодушевлённо произнёс Билл. — Не думаю, что её история такая же интересная. — Расскажи, всё равно делать нечего, — у Диппера, вообще-то, был целый вагон важных дел, которые нужно было выполнить желательно сегодня, но возвращаться домой и тем более оставаться в тишине с самим собой было страшно. — Это было до твоего деда и после физика, — начал Билл, устало развалившись на скамейке. Это, если честно, выглядело немного странно. Но Диппер тактично напомнил себе, что его уже полторы недели терроризирует треугольник, и откинул любые представления о странности. — Бетти… Не помню фамилии, да и не суть важно. Ей было под шестьдесят, она участвовала в сидячих забастовках-демонстрациях и хотела пойти в какие-то рейды в шестьдесят первом, но забоялась из-за людской жестокости. Она учила детей… И у неё был внук. Её дочь снаркоманилась, оставив мальчишку на Бетти. — И на каком условии она заключила контракт? — Счастливая жизнь для внука, — беспечно пожал плечами Билл. Диппер застрял взглядом на трещинах в парковой дорожке, вспоминая всё, что слышал и читал о расовой сегрегации в их стране. И о том, что подвид де-факто пробивается где-то до сих пор. Счастливая жизнь для внука?.. — Запудрить ей мозги иллюзиями было легче простого. Она была доверчивой и надеялась, что я смогу устроить её внуку безбедную жизнь, потому что сама она чем-то болела. — Ты даже не помнишь, чем именно. — холодно и сыро. Так на улице, или в собственном голосе? — Не. — Это не вопрос, Билл. Ты даже не запомнил, чем болела женщина, нуждавшаяся в контракте больше, чем кто-либо. — Она заключила его со мной. Я иллюзионист, Сосна, — Билл снова поднялся в воздух, замечая тяжёлый, стальной взгляд Диппера. — Не надо только делать вид, будто ты великий моралист. — Ты же мог ей помочь? — Мог, но это не моя стезя. И это заняло бы много времени. Вытащить мальчонку из грязи в князи… — Издеваешься? Билл, ты вечный, мать твою, я читал книжку. Для вас человеческий век — глупость, так в чем была проблема помочь ей? — Диппер, я — демон. Чего ты от меня хочешь? — О, ну, не знаю, логики и сочувствия? Где сейчас этот мальчик? — Не знаю, но после того, как я забрал Бетти, его, кажется, запинали какие-то мужики за невыплату долгов. — И тебе его не жаль?! Диппер подскочил с места. Билл отшатнулся назад. Ярость внутри грозно насупилась, готовясь высыпаться градом желчи. Несправедливость приветливо улыбнулась, нежно легла на плечи и разожгла в груди это тянущее, затравленное чувство, что уже ничего не изменить. Она хотела, чтобы он жил. А Билл хотел нарушить энергетический баланс Вселенной ради своего собственного блага. Диппер читал об этом, но почему-то осознал абсурдность ситуации только сейчас. Он вредил не только окружающему миру, но и себе, и теперь по праву расплачивался за это, будучи пойманным дедушкой из-за собственного тщеславия, которое действительно достигало размеров Вселенной и того, что находится за ней, а если точнее — пустоты. — Может, я тебе сейчас помогу освободиться от контракта, и ты дальше пойдешь сосать из людей их последний шанс? И никакой сверхновой не будет? Ты разрушил жизнь мальчика. И мою, видимо, тоже. Теперь я понимаю, что имел в виду дедушка насчёт самых могущественных и самых жалких существ во всём мире. — неожиданно осознав, что ссора с Мэйбл на самом деле тонкой нитью тянулась к Биллу, Диппер развернулся и быстрым шагом направился к выходу из парка. Он наорал на треугольник за то, что тот аморален. Истерический смех ткнул под ребра.