In vene veritas.

Утро началось не с кофе, а с громогласной новости о том, что Диппер — под домашним арестом. Эта мысль пришла отцу явно в два часа ночи, потому что он озвучил её Дипперу первым делом самым важным и помпезным тоном. Диппер просто пожал плечами, не особо чувствуя разницу между двумя обстановками: не выходить из дома, потому что незачем, и не выходить из дома, потому что нельзя. На вопрос, сколько продлится такое жестокое наказание, во время которого следовало бы обмозговать своё поведение и отношение к некоторым вещам, отец ответил, что неизвестно. Просто супер, ведь Диппер не был уверен, что без возможности сбежать в парк при первой же крупной ссоре он останется в порядке. Выходные растянулись на кровати, предлагая спать беспокойным сном, который постоянно что-то нарушало. Диппер снова лёг на пол, включив в наушниках Лану Дель Рей, кое-как подавив желание весь день — на зло родителям — громко подпевать бойс-бэндам. — Сосна, почки застудишь, — кое-как закрыв окно, из которого сквозняк тянулся холодными струйками, Билл сел на рабочий стол, предусмотрительно отодвинув стопку книг. — Ой, — Диппер быстро выдернул наушники из ушей, принимая сидячее положение и неловко улыбаясь. — Ты вернулся. — Не поверишь, но я скучал без твоего общества. Я слышал, что ты там бормотал ночью, и полностью с тобой согласен, — в голосе Билла послышалось недовольство, но Диппер всё равно смело улыбнулся, протягивая ему руку для примирительного рукопожатия. — Раньше демоны могли заключать контракты через рукопожатия? Без всяких условий? — вспомнив информацию из книги, Диппер решил её уточнить у более достоверного источника. — М, да, — отозвался Билл, пожимая чужую руку. — Но потом появились экзорцисты, а ещё люди стали более грамотными, и в их мозги стало не так просто залезть. Без условий наверняка было очень удобно! Завидую демонам, которые застали те времена. — Куда ты пропал? Резко изменившееся настроение в комнате повисло на люстре, наблюдая, как Билл будет выкручиваться из напряженной обстановки. Диппер выжидательно уставился на него, как будто треугольник был обязан отчитываться ему о каждом своём действии. — Деда своего напоминаешь, когда становишься серьёзным. И всё. Больше он ничего не сказал. Диппер выдохнул, а раздражение внутри слабо всколыхнулось, но так и не сумело разрастись. И ещё он заметил, что цвет Билла стал бледнее обычного, а сам он как будто уменьшился. Но на вопрос, не случилось ли с ним что-то плохое, Билл отмахнулся и сказал, что магнитные бури плохо влияют на его самочувствие. — Нам надо к этому… — Билл покрутил рукой, пытаясь вспомнить, — Стэнли. Желательно поскорее. Желательно прямо сейчас. Диппер нервно усмехнулся. — А подождать нельзя? Хотя бы неделю? А то улица для меня вне зоны доступа. Билл посмотрел на него обречённо, и, если бы у него были губы, он бы наверняка поджал их в безутешности. — Нет, Сосна, не получится. Мне следовало меньше выпендриваться с иллюзиями, чтобы поберечь силы, — Билл невесело хмыкнул. — Я сам до него не дотащусь да и поговорить вряд ли смогу. Твои мозги принимают меня, как что-то очевидное, а мозги этого хрена неизвестно какие. Может, подумает, что словил белочку и помрет со страха, так что без тебя никак. — Мой домашний арест… — Сядешь на поезд до Реддинга вечером, а от туда как-нибудь доберешься до Вайрики. — Прекрасно, а сколько конкретики, — Диппер закатил глаза, поднимаясь с пола. Билл поднялся вслед за ним. — А что ты ещё предлагаешь, Сосна? Я совсем иссохну скоро. — Зачем нам к дяде Стэну? Разве там могло что-то остаться? — Зная твоего деда, то да, могло. Форд забывал даже самые важные вещи у родственников, а перед смертью он навещал этого… Стэнли. Диппер поежился, вспоминая невесёлые дни, проведённые у дяди Стэна, пока ждал автобус до Гравити Фолз. Доррис, уже тогда мёртвый город с одной улицей, находился на границе двух штатов — солнечной Калифорнии и лесного Орегона. Что там забыл дедушка и его брат раньше — Диппер не знал. Дядя Стэн, имея не самое приятное прошлое, оставлявшее за собой кучу долгов (которые выплачивал Форд, просто гениально!) и кажется двоих безымянных детей, никогда не старался казаться добрым и заботливым двоюродным дедушкой. Но он старательно относился к Дипперу как мог ласково, потому что мальчишку до безумия любил Форд. На удивление с этим грубым, навевающим преступное начало и опасность человеком Мэйбл смогла найти общий язык, и в тот их с Диппером десятый год жизни, после ссоры, уехала не домой, к маме, а к дяде Стэну, и провела у него оставшуюся неделю лета. Диппер всегда держался холодно и отдалённо от него. Выросший на консервативных понятиях, Стэнли никак не мог уложить в своей голове, что помимо его брата наукой имеет право заниматься кто угодно, и это не будет проявлением сопливости. Он всегда ожидал от Диппера историй о драках, девушках и тайных сигаретах, на скаутской клятве обещая, что ничего не расскажет родителям. Но Диппер мог лишь неловко улыбаться, сжимая в руках очередную книжку по астрономии. И ехать к этому пропитавшемуся алкоголем и злобностью мужлану, в чьем сердце есть место только для Форда и маленькой смешной Мэйбл, было не то чтобы страшно, а просто омерзительно. И самое ужасное, что Стэнли был братом-близнецом Форда, и это давило больше всех обид. Но Диппер был готов перебороть все эти страхи, только бы Билл снова не исчез, потому что оставаться одному снова — наихудшее, что можно представить. Последний поезд до Реддинга шёл в одиннадцать вечера, и Диппер, собрав всё необходимое для дальней поездки в рюкзак, выскользнул из дома незамеченным. До Дорриса ехать дольше, чем до Вайрики, даже с учетом заменяемого электричкой автобуса, поэтому Диппер рассчитывал приехать туда к утру, дождаться часов десяти и завалиться к двоюродному дяде, о трезвости которого оставалось лишь молиться. Предупреждать Стэнли заранее было опасно: он мог позвонить родителям и поинтересоваться, почему вместо Мэйбл едет этот сопляк. Часов в восемь вечера Диппер показался на кухне, поел вместе со всеми за столом — даже Мэйбл вылезла из своего игрушечного царства — и, пожаловавшись матери на головные боли, попросил не беспокоить его завтра весь день, потому что он хочет отлежаться. Мама лишь безразлично пожала плечами. Оставшихся с прошлой поездки денег хватало только на дорогу в две стороны, а на всякие промежуточные перекусы не нашлось даже цента. Билл пообещал, что наколдует ему иллюзию сытости. Диппер лишь отмахнулся. Но Билл всё равно сумел выкинуть финт, от которого немолодое сердце любезно остановилось на секунду. — Мне странно общаться с треугольником, — признался Диппер, положив в рюкзак книгу и зарядку на всякий случай. — Типа, я чувствую себя мегасуперультра сумасшедшим. Когда ты в виде физика, то мне тебя легче воспринимать. — Это потому, что ты лукист, Сосна, и ценишь только внешность, — обиженно буркнул Билл, сваливаясь с книжной полки и сразу же повисая в воздухе. — Да нет, просто… у тебя даже рта нет! — озадаченно заключил Диппер, садясь на кровать. Билл задумчиво посмотрел в потолок, и тот, видимо, ответил, потому что треугольник взмыл ещё выше и галантно попросил Диппера отвернуться. На резонный вопрос зачем, Билл усмехнулся: — Тебе нравится смотреть на то, как наращиваются мясо и кости? Диппер послушно отвернулся к стене, закрыв глаза на всякий случай. Сзади послышалось странное шипение. Билл устало выдохнул, и в следующую секунду комната залилась тусклым жёлтым светом, который постепенно чернел и, сначала разлившись по всем углам, снова начал собираться туда, где стоял — парил — демон. Диппер предвкушал увидеть того физика, открыто внутри себя надеясь полюбоваться необычными чертами лица и океаническими глазами. Тем более, общаться с таким Биллом, харизматичным и обаятельным, было куда приятнее. — Как тебе? Диппер обернулся и обыденно врезался в стену позади себя от удивления, наблюдая перед собой ни треугольника, ни физика, а высокого, тонкого человека в жёлтом пальто и чёрной рубашке, торчащей из-под него взбившимся воротом. Относительно длинные светлые волосы уходили назад, в короткий хвост, перехваченный чёрной лентой. Его кожа была болезненно бледной, нос — длинным, с угловатым кончиком, а уши — неестественно острыми. Человек насмешливо посмотрел на Диппера единственным глазом и осклабился, демонстрируя острые зубы и змеиный язык. Диппер вжал голову в плечи, не зная, как реагировать на такой облик Билла, но теперь прекрасно осознавая, что треугольник — самое милое существо во Вселенной. — Не нравится? — голос Билла сделался низким, негромким, но почему-то заполняющим собой всю комнату. У Диппера странно потянуло от этого умозаключения в животе. — Это… необычно? — Сосна, какой же ты иногда гадюка, — Билл засмеялся. — А почему глаз один? — Не успел сделать второй, — беспечно пожал плечами. — У тебя же силы истекают, тогда че ты тут это… снова выпендриваешься? — скептично поинтересовался Диппер. — Треугольник и это — мои основные тела, а не иллюзии. Мне не нужна энергия, чтобы менять их. Поддерживать — да, как, в общем-то, и всем живым организмам. — Билл сел на компьютерный стул, выжидающе смотря на Диппера, который в голове дорисовывал сеттинг мира демонов. — Я должен что-то сделать? — аккуратно уточнил парень, поймав на себе таранящий взгляд. — Упасть на пол и забиться в конвульсиях от моей красоты? — Понял. Дальше Диппер осторожно собирал оставшиеся вещи в рюкзак под внимательным одноглазым взглядом Билла, который, уперев острый подбородок в руку с нереально длинными пальцами, следил за каждым его движением. Диппер сел на место у окна, привалившись виском к стеклу. Поезд осторожно тронулся с места, набирая скорость. Вагон был полупуст, и временно поселившаяся в нём тишина располагала ко сну, но из головы никак не шёл облик Билла, который он особо не использовал из-за непрактичности и недоработанности. Не считая отсутствующего второго глаза, чудик — Диппер не мог никак иначе охарактеризовать это — плохо переставлял ноги, не говоря уже об отсутствующей возможности летать из-за другого вида материи и большой массы. Они решили, что форма треугольника обоим более предпочтительна, и закрыли тему. Пересев на автобус до Дорриса в Лакхеде, до которого добрался на попутке, Диппер всё-таки провалился в тягучий беспокойный сон, где над бескрайним зелёным полем раскинулось матовое звездное небо, а впереди, практически на горизонте, стояла тонкая фигура в жёлтом плаще.