In vene veritas.

В комнате, заваленной тетрадями, учебниками, блокнотами, кружками и остальным хламом, занимающим половину помещения, до боли под ребрами пусто. И везде вообще пусто. Диппер почти физически ощущает, как постоянно перекатывает в руках воспоминания из недалекого детства, в которых всё так ярко и радостно, что непонятно, от летних это красок или от эффекта Манделы. Дедушка его использовал. Билл исчез, как только заметил в глазах Диппера жгучее желание побыть одному. Настолько одному, чтобы всё человечество исчезло, оставив его в совершенном одиночестве с погребающими мыслями. Пальцы безутешно сжимают простынь, зубы — одеяло. Диппер привык к темноте подушки, в которую утыкается уже несколько месяцев подряд. Привык к тому, что каждый раз, когда появляется что-то хорошее, его обязательно за шкирку возвращают в ледяную воду боли. Она ведь, гнида, не хочет лежать на дне сознания, будучи всеми забытой. Стэнфорд Пайнс предал его. — Бесит... — зашипел, сжав зуба до скрежета. Раздражение, которое не появлялось слишком долго, сейчас снова вскипело с прежней силой. Оно ласково, по-родному предложило устроить хаос, разорвать все дневники и книги Форда, уничтожить всё, что связано с контрактами и демонами. Уничтожить самого себя. Раздражало это лицемерие, эта наигранная любовь и забота, эта слабость. Форд был взрослым человеком, который буквально привязал к себе могущественное космическое существо, но так и не смог извиниться перед собственной дочерью, не смог стать для нее хорошим отцом и примером, сломав жизнь не только ей, но и своим внукам. Диппер сжал голову руками, осознавая, что если бы не трусость деда, то Мэйбл бы не пришлось прогибаться под мать, что ему бы — Дипперу — не пришлось бы сейчас ощущать себя самым одиноким человеком во всей Вселенной. Стэнфорд Пайнс действительно умер. Теперь не только физически, но и морально. Следующая неделя прошла практически вслепую, и если бы не Мэйбл и её личные страсти с каким-то парнем, то Диппер окончательно бы отъехал крышей. Пока он общался с сестрой, то начинал чувствовать себя совершенно нормальным и обыкновенным подростком, которому не нужно жертвовать годами жизни и очком ради спасения планеты, висевшей на волоске из-за одного трусливого и бесчестного человека, называемого дедом. В очередной раз завалившись в комнату брата, Мэйбл покрутилась перед ним в новом бежевом свитере. — Нормально сидит? — нетерпеливо спросила она, косясь на шкаф с зеркалом в полный рост. — Нормально, — пожал плечами Диппер, отрываясь от какой-то посредственной фантастики из маминой библиотеки сопливых романов. Да, мозг настолько не хотел думать. — А мне кажется, что у меня живот какой-то большой... — она втянула свой несуществующий живот, выпрямилась и снова посмотрелась в зеркало. — У тебя нет живота, успокойся, дурная, — Диппер сполз с кровати, отложив книгу в сторону, и сел в медитативную позу. Мэйбл устало взглянула на него, подходя ближе и садясь рядом на пол. Её густые волосы, старательно уложенные в низкий пучок, всё равно выбивались из него короткими светлыми подволосками, и в свете настольной лампы она походила на одуванчик. — А что ты читаешь? — в её голосе заскользили только ей свойственные издевательски-игривые ноты, выражавшиеся в растягивании слов и загадочном прищуре. Диппер закатил глаза. — Какой-то мамин роман про замки и эльфов. — Это тот, в котором идёт война между двумя видами? — Он самый. — О, я читала! Маме не с кем было его обсудить, и мне пришлось прочитать. Мелиос и Греллони умрут в предпоследней главе, а род Мерцательных эльфов вымрет из-за катаклизма, который на них нашлёт колдун Лучезарных. — Ты... Мэйбл рассмеялась с искреннего возмущения Диппера и его покрасневшего лица. Она оттолкнулась ногами и руками и отъехала от него в сторону по скользкому ламинату, когда он попытался напасть на неё со смертельной щекоткой. Через несколько секунд Мэйбл резко стала серьёзной, села на колени и, поправив свитер, выпрямила спину, подобно натянутой струне. — Я слишком эмоциональная и веду себя как ребёнок, — отчеканила она. — Ему такие не нравятся, блин! — С чего ты взяла? — скептически поинтересовался Диппер, смирившись с поражением. Жаль Мелиоса, он очень интересный персонаж с точки зрения посредственной литературы для безнадёжных романтиков. — Не знаю. Он весь такой... спокойный и сдержанный. Не такой, как я. — И в чём прикол быть душнилой? — Не знаю, тебя же устраивает им быть. — Я проиграл сражение, Мэйбл, а не войну, напоминаю. — Диппер выдохнул, видя в весёлых сестринских глазах сомнение. — Ты не узнаешь, нравишься ему или нет, если не спросишь напрямую. Если ты будешь тут сидеть и накручивать себя, то вообще потеряешь настрой и побоишься с ним продолжать общение. Ты предлагаешь ему своё общество, и только он решает, нужно оно ему или нет. И если всё-таки окажется не нужно, то в этом нет твоей вины. Ну, и морду мы ему за это, конечно, обязательно набьём. Короче, будь собой, а не подстраивайся под каких-то напыщенных идиотов! Мэйбл слабо улыбнулась. Возможно, внутри нее что-то шевельнулось в сторону возведения стены от негативных мыслей, но скорее всего этот нездоровый трепет остался. — Я понимаю, но я же совсем ребёнок. Я ведь бесполезная, какой толк ему со мной возиться? Даже свитер не очень сидит. Что бы ты ни говорил, я вряд ли смогу поверить, что понравлюсь ему. — Любят не за полезность, Мэй. — Откуда ты знаешь? Она посмотрела на него почти так же игриво, как и раньше, но теперь в её взгляде читалась не сатирическая насмешка, а, скорее, жизненная. Действительно, откуда Дипперу знать, какого это — быть любимым ни за что? — Я верю, что это так. И ты ведь меня просто так любишь. Мэйбл коварно улыбнулась и поднялась с пола, отряхивая чёрные джинсы и сетуя на то, что Дипперу пора бы устроить генеральную уборку. Она выбежала из комнаты, попутно отвечая кому-то в телефоне. Через десять минут входная дверь очень громко хлопнула, а на улице, из приоткрытого окна, послышался оживлённый разговор. Билл вырвал из рук Диппера дневник Форда, взлетая к самому верху шкафа и оставляя его там. Грани демона окончательно побелели, и теперь только глаз очерчивался тонкой линией жёлтого, как будто золотом подчеркивая его болезненную живость. Билл спикировал обратно к парню, устроившись рядом на кровати и устало выдохнув. — Зачем? — коротко поинтересовался Диппер. — Чем больше ты перечитываешь эти сопливые заметки, тем хуже выглядишь. Переживания плохо влияют на человеческую кожу, Сосна. — Это в тебе женщина говорит? — язвительно поинтересовался, сдерживаясь от чуть ли не капризной гримасы. — Именно она, дорогой мой, — Билл слабо щелкнул пальцами в сторону Диппера. Тот посмотрел на своё отражение в шкафном зеркале и не удивился, увидев гладкую и чистую, как у младенца, кожу, которая в секунду сморщилась и превратилась в серую и осыпающуюся шелуху. — Гадость. — странно, но он даже не почувствовал лёгкого испуга. — Это ты ещё не видел, как я гниение делаю, — голосом улыбнулся Билл, и Диппер осознал, насколько хорошо научился вычленять из чужой речи чувства. Ну, или не очень хорошо. От Билла потянуло теплом. Сначала почти незаметным, а после перерастающим в жар, и если изначально Диппер хотел возмутиться, что ему не нужны успокоение и поддержка, то сейчас настороженно вперился в демона взглядом. Единственный глаз сжался в тонкую линию, руки-нитки безвольно лежали на кровати. Билл не дребезжал, как обычно, а дрожал, словно ему было ужасно холодно. Осторожно прикоснувшись к демону, Диппер почувствовал морозный холод грани, от которой исходили тёплые потоки воздуха. Билл буквально испускал дух. — Билл? Зрачок слабо дёрнулся на звук, но сам демон не отозвался. — Что с тобой? Билл, ты в порядке? — Диппер взялся за его грани двумя руками, аккуратно встряхнув. — Холодно, Сосна. В этом теле нет ничего согревающего, — он вцепился в запястье парня, призывая отпустить. — Ты не можешь превратиться в чудика? Он же приближен к человеческому организму, его хотя бы можно будет отогреть, — неуверенно предложил Диппер, борясь с тревогой и ощущением бесполезности. Так, самое главное — не паниковать. — Попробую, — кисло отозвался Билл, сползая с чужих рук и раскладываясь на кровати. Диппер пересел на стул, взволнованно наблюдая за тем, как из воздуха появляется скелет, мышцы, суставы, как кровь начинает бежать в тонких венах, покрывающихся бледной, почти зелёной кожей. Билл больше не одевал чудика в жёлтое пальто и в сверкающие ботинки, а светлые волосы не перевязывал в виртуозный хвост сзади. Сейчас его тело больше походило на посмертно больного человека, и острые черты лица подходили ему более чем. — Я сделаю чай и принесу тёплый плед, — нервно оповестил Диппер, отлипнув от разглядывания демона. — Не думаю, что это поможет, Сосна, но спасибо за заботу, — Билл усмехнулся настолько слабо, что сердце непроизвольно сжалось. Диппер кивнул и вылетел из комнаты, начиная бегать по дому в поисках тёплых пледов. Один стащил с кровати Мэйбл, другой — с дивана в гостиной, третий вытащил из кладовой, чуть не уронив на себя стремянку. Укрыв Билла с головой, он спустился вниз и заварил ягодного чая. — Добавить мёд? Боже, нет, он демон, у него даже горла нет! В смысле есть... — Диппер приложился лбом о навесной шкафчик, старательно прогоняя мысли, что в билловой слабости виноват он. Не сейчас. Добить себя морально он успеет потом, когда всё наладится, а сейчас нужно было согреть Билла и найти что-нибудь в дневнике Форда. Билл аккуратно сюрпал горячий чай из пузатой кружки, пока Диппер, крутясь на компьютерном стуле, листал страницы книги и дневника. «Глава 18. Предсмертное состояние демонов и как его выявить. Предсмертное состояние демонов — состояние, в котором их силы находятся на грани. При таком состоянии они не могут находиться в своих усовершенствованных формах, способных летать, уменьшаться, увеличиваться, не быть восприимчивыми к окружающей среде и т.д. Это приносит им сильную боль. Такое состояние можно выявить по трём признакам: 1. Каждый демон имеет свой цвет, который угасает с потерей энергии. 2. Демон также теряет жизненную энергию, постепенно становясь холодным. 3. Иллюзии демона слабые и нереалистичные, они не вызывают никаких эмоций. Для восстановления нужна энергия инородного объекта, связанного с демоном контрактом. Если демон теряет силу во время контракта, то он питает силу существа, но если существа нет, не важно, мертво оно или его просто не имеется, то демону нужно заключить короткий контракт, который, в общем-то, может являться дополнительным, о коем говорилось в главе 10.» — Тебе нужен короткий контракт, — сказал Диппер, оторвавшись от записей. — Поздравляю, но в ближайшем округе какого-то хера ни одно животное не собирается подыхать ближайшие несколько дней. — Билл вымученно выдохнул, откидывая голову назад. — Ну, ты же не только с животными можешь заключать их, — неловко отозвался Диппер, сразу же постаравшись вернуть себе уверенный вид. Получилось плохо. Билл повертел кружку в руках, всё ещё держа голову запрокинутой. Его длинные пальцы барабанили друг по другу, ноги торчали из-под пледа, деловито переплетённые вместе, светлые волосы поблескивали в неверном свете настольной лампы. Вся его поза старательно выдавливала из себя непринужденность, но Диппер на расстоянии слышал, как ноет каждая клетка демонического тела. — Я могу продержаться несколько дней. Может, какой-нибудь толстый кот все-таки соизволит умереть. — наконец ответил он. — А если не умрёт? А если ты не выдержишь, то что? У тебя буквально все признаки этого тупого предсмертного состояния! — Диппер громко хлопнул книгой об стол. Билл тяжело выдохнул. — Сосна, я не хочу тебя втягивать. — Чего, блять, сказал?! — раздражение внутри привычно взметнулось. Диппер вскочил со стула и подошёл к кровати, нависая над Биллом. — Не хочешь втягивать? А чем ты думал полтора месяца назад, вывалившись из какой-то космической клоаки и поставив ультиматум: либо, уважаемый Сосна, ты сходишь с ума, либо помогаешь мне! Демон смотрел на него почти холодно, как на глупого и безрассудного человека. Его губы были плотно сжаты, скулы чётко выделялись от напряжения и истощения, на лбу проступила морщина то ли изнеможения, то ли полной сосредоточенности. Но Диппер продолжал кричать на него, потому что физически чувствовал, что Биллу это... нравится? — Не строй из себя героя, — устало выдохнул, наклоняясь ещё ближе к лежащему, упрямо встретив острый взгляд. — Ты — демон-иллюзионист, Билл, и не надо пытаться за мой счёт купить себе индульгенцию. Искупления ты всё равно перед смертью не получишь, так хоть дай просто помочь тебе. Не потому, что ты хороший, а потому, что я так хочу. — Сам-то понял, чего добиваешься? — игриво сверкнул глазами демон, сразу же закусывая губу. Выбрасывать лишнюю энергию на иллюзии всё-таки дурная идея. Диппер замер в нерешительности. Сердце колотилось как бешеное, в голове пульсируя разгоряченностью мыслей. — Да. — воздух из лёгких тяжело вырвался, понизив голос до шепота. — Тебя. — У-у, — многозначительно протянул Билл. Диппер на секунду потерял запал, получив такую пренебрежительность к своей пафосной речи, но быстро вернул непоколебимое выражение лица. — Как быстро растут чужие дети. Никогда бы не подумал, что человеческий мальчишка будет склонять меня к разврату. — Заткнись, — сказал, заливаясь краской. — Сию же секунду, — улыбнулся Билл.