In vene veritas.

Суббота оказалась полностью завалена школьными и домашними делами. Диппер метался между ними, забыв про еду и отдых, на самом деле стараясь отвлечься. Вчера он предложил Биллу своё тело, чтобы восстановить его силы и наконец покончить с контрактом. Сегодня он хочет закрыться в комнате на другом конце света. Маму уже три дня терроризировала бабуля Нэнси. Она требовала, чтобы её дочь бросила все дела и немедленно явилась к ней, ведь скоро годовщина смерти её второго мужа, а ещё она себя плохо чувствует и не уверена, что проживёт дольше месяца, поэтому ей хочется проводить с дочерью больше времени, ведь его осталось так мало... Диппер криво усмехнулся, не наблюдая на лице мамы грусти или тревоги, когда она рассказывала об этой ситуации, собираясь в дорогу. — Я останусь у неё на ночь и постараюсь заверить, что поднявшееся давление — не предзнаменование мучительной смерти. Не натвори дел. — мама посмотрела на него почти строго, но на глубине карих глаз шевельнулась ирония. — Постараюсь, — сердечно пообещал Диппер, закрывая за ней дверь. Ближе к вечеру Мэйбл убежала к какой-то новой подружке, загадочно подмигнув и надев свой лучший свитер, а отец, торчащий уже неделю на вахте, украшал дом своим отсутствием. Стены молчаливо уставились на Диппера, старательно писавшего конспект по астрономии в полумраке кухни. За окном снова забарабанил дождь, и тонкий слой снега, усердно накрапывающего неделю, таял, оставляя грязно-чёрную слякоть. Матовое небо, рифлёное облаками, куском торчало в окне, а звёзды, совсем тусклые и безжизненные, неряшливо украшали его. Их свет сливался со светом неполной луны, обернутой в дымку перистых облаков, и рисовал причудливые тени от большого дуба у дороги. Когда-то Билл старательно выделывал из его ветвей уродливые рожи. А теперь покорно ждал наверху, пока Диппер соберётся с мыслями. Закончив с конспектом, Диппер хотел взяться за ещё один, но его рука застыла в воздухе, пока совесть догрызала оставшиеся нервы. — Ну, твою мать.. — со скрипом стула об ламинат поднялся, чтобы наконец-то закончить начатое. Душ в абсолютной тишине дома — высшее блаженство после шумной недели. Диппер осторожно залез под горячие струи воды, заторможено наблюдая, как они по кривой траектории стекают вниз по его телу. Самому обыкновенному телу, за которое даже, наверное, не должно быть стыдно, ведь оно слишком жилистое и бесцветное, чтобы вызывать какие-то эмоции. Так что смущаться перед Биллом скорее всего не придётся. Живот нервно скручивало от предвкушения. До скрипа вымывшись и для убедительности везде побрившись, чуть не нанеся себе колото-резаные раны, Диппер уставился в зеркало, внимательно разглядывая каждый сантиметр лица. Такое по-тупому мальчишеское, что захотелось удариться головой об стену. Зачесав волосы назад, он недовольно окинул взглядом своё родимое пятно в виде большого ковша, потом вернул кудрявую чёлку на место, стараясь придать ей объема, но она мокрой тряпкой безвольно повисла посреди лба. Раздражённый, Диппер снова зачесал волосы назад и вышел из ванной, про себя проговаривая аффирмации на привлекательность и успешность. Билл лежал на кровати, закинув голову и скрестив длинные ноги. Сильная шея переходила в острые линии челюсти, пальцы почти виртуозно переплетались в замок, а волосы разметались по подушке, совершенно побелевшие и ломкие на вид. Он выглядел спящим. Половица скрипнула, Билл открыл глаза и медленно повернул голову в сторону двери, спокойным взглядом окинув Диппера, который старался казаться уверенным и решительным, забыв о треморе рук и бегающих глазах. — Я всё, — он незаметно закусил щёку, ровным шагом подходя к кровати и смотря на Билла сверху вниз. Это оказалось завораживающим зрелищем. Демон потянулся, перевернулся на бок и подпер голову рукой в ожидании дальнейших действий. Диппер нервно сглотнул. Почему Билл в сложных моментах всегда ведёт себя так неподходяще беспристрастно? — Ты хочешь этого? — зачем-то спросил. — А ты? — встречно отозвался Билл, и его голос неестественно просел от долгого молчания. — Я первый спросил. — Женщинам неприлично задавать такие вопросы, Диппер, — он растянул губы в кровожадной улыбке. То, как прозвучало это дурацкое имя в его издевательски приторном тоне, сжало сердце. — Я хочу, — стоически проигнорировал чужой выпад и собственный из реальности. — Это ведь поможет и тебе, и Земле. Наверное, это прозвучало слишком по-супергеройски и глупо. — Отлично, — Билл резко поднялся с кровати, оказываясь настолько близко, что Диппер почувствовал холод чужой кожи через одежду. — Я предпочту думать, что ты просто этого хочешь. — И не ошибешься, — прошептал, надеясь, что его слова не услышат, но Билл поймал их губами, наклонившись и прижавшись носом к чужому. — Я всё слышу, Сосна. Будь осторожен. — Постараюсь, — бесчестно соврал, рефлекторно наклоняясь назад — подальше от блестящих золотом глаз. — Ты... ты сверху. — Правда? Разрешаешь? — Да твою мать, Билл! Так надо! — Зачем? — даже не постарался удивиться. Диппер раздражённо схватился за его плечи, притягивая к себе настолько решительно, что в последний момент отвернулся, а Билл впечатался в его щёку мёрзлыми губами. — Я сломал себе рот, — пожаловался, пальцами обхватывая подбородок Диппера и поворачивая его лицо обратно. — Если не умеешь целоваться, то так и скажи, иначе я умру раньше времени. — Я умею. — отчеканил Диппер. — Без проблем. Билл не дал ему отвернуться, второй рукой задержал рядом с собой за поясницу, прижимая к своему почти безжизненному телу. Свет настольной лампы нервно дрогнул. Диппер сжал плечи демона пальцами, стараясь слиться с ним настолько незаметно, насколько это позволяла ситуация. Лицо горело от одной только мысли, что он сейчас делает. Хотелось оттолкнуть Билла, закрыться в комнате и спрятаться под одеялом, только бы забыть обжигающие руки, доставляющие слишком развратное и неправильное удовольствие, которые затягивали с головой, и Диппер со сладострастным ужасом принимал то, что ему это нравится. Ветер ударился в окно, и сквозь старый стеклопакет пробрался осенний безликий холод. Ночь за окном интимно раскинулась полотном тишины и тьмы. Мурашки поднялись по голым щиколоткам под домашние шорты и свитер, останавливаясь на руках, вскоре крепко обхвативших длинную шею. Билл водил большими ладонями по чужой спине, ощущая короткие ногти на затылке. Диппер так старательно пытался показать, что он тоже главный, что хотелось улыбаться до ушей. И Билл не сдерживался. Они сели на кровать. Диппер неловко стащил с себя свитер, не решаясь браться за шорты. Билл спокойно расстегивал пуговицы белой рубашки, при этом выглядя настолько сказочно, что в груди затрепетало необъяснимое чувство; его острые черты в оранжевом свете лампы и бесцветном — луны превращались в аристократические, а длинные пальцы очевидно предназначались для переливающейся Арабески Дебюсси. Диппер жадно вдохнул воздух, когда Билл, повесив рубашку на стул, повернулся к нему, мягко улыбнулся и аккуратно коснулся его плеча, укладывая на жёсткую подушку. — Пожалуйста, скажи, что ты знаешь, что делаешь, — хрипло взмолился Диппер, стараясь не задумываться о том, что билловы прикосновения сродни ванне со льдом. Билл почему-то рассмеялся. — Не беспокойся об этом, Сосна. Ричи был не самым натуральным физиком. Диппер послушно выкинул цепкую тревогу из головы и громко выдохнул, когда Билл коснулся резинки шорт. Демон сверкнул глазами и подцепил пальцем край, заставляя Диппера вцепиться в одеяло. Он медленно стащил шорты, заставив парня глупо поднять зад, чтобы снять их. Диппер задрожал, когда Билл принялся стягивать трусы так же раздражающе долго. — Быстрее, — нетерпеливо бросил, мужественно наплевав на терзания о том, как выглядит со стороны. Ну, почти. Застесняться своего тела всё-таки захотелось невероятно сильно, и Диппер закрыл глаза, чтобы избежать встречи с изучающим его золотом, в жёлтом отражении которого отражалось его глупое естество, нервно подрагивающее при каждом касании. Длительное замершее мгновение изводило хуже всех невесомых касаний холода, которым от Билла веяло за мили. А дальше — фейерверки. Дипперу не нужно было сильно жмуриться, чтобы эмоции и чувства взрывались в темноте бордовым, оранжевым, синим и цветочной фуксией. Билл касался его так нежно и осторожно, что хотелось рыдать от удовольствия и желания резко толкнуться в ладонь, но выходило только натянуто дышать сквозь зубы. Билл провёл длинными пальцами по всей длине, другой рукой вырисовывая на животе треугольники. Дипперу казалось, что его помечают особым знаком. И это осознание было просто невероятным. Язык коснулся головки, и Диппера выгнуло, пока уши расцветали красной, огненной неловкостью. Он задавлено задышал, хватаясь за волосы Билла и не открывая глаза. — Боже, что ты... — Я не Боже, Диппер, — устало улыбнулись ему. — Ещё раз... Билл снова облизнул его член, но Диппер протестующе замычал. — Не это, — зажав демона между ног, парень прикрыл рот рукой, чтобы не застонать. — Повтори моё имя. Ещё раз. — Диппер? — удивлённо сказал Билл. — Да, пожалуйста... — Хорошо, Диппер. Я буду называть тебя так столько, сколько ты захочешь, Диппер. Фейерверки оглушительно взрывались в голове, пока Билл сосал ему, прочерчивая пальцами на животе и груди странные символы, пробегаясь ими по внутренней стороне бедра, сжимая бока и позволяя грубо запускать в свои путающиеся жёсткие волосы руки, не забывая шептать имя. Всё тело натянулось, как струна, и Диппера почти подбросило вверх от мгновенной эйфории, заставив сжать Билла ещё сильнее, потянув его за волосы вверх и обнимая руками и ногами, утешая охвативший жар. — Ложись на живот, — опаляюще прошептал куда-то в щёку, оставив на ней влажный след. Не открывая глаз, Диппер осторожно перевернулся на живот. Билл придержал его за бедра, ставя на колени и притягивая ближе к себе. Ноги задрожали, когда один палец меньше чем на половину оказался внутри. Диппер уронил голову, закусив губу. Что он делает, черт возьми, что он делает, и почему это так издевательски приятно... — Терпи, Диппер. Коротко и холодно. В голове зазвенело от возбуждения, и парень подался назад, насаживаясь. Билл держал его за поясницу, помогая двигаться, и через долгие десять минут всё-таки ввёл второй палец. Диппер сморгнул слёзы, открывая глаза и встречаясь с оранжевым полумраком комнаты. Он задышал громко и прерывисто, всё ещё слепо надеясь казаться властным над ситуацией. — Если тебе больно, Диппер, то мы прекратим, — Билл выдохнул ему это на ухо, зудом отдаваясь внизу живота. — Ну ты и слабак, Билл, — голос всё-таки сорвался на стон. Демон улыбнулся и осторожно, спустя вечность, ввёл третий палец, вырывая громкий крик и сразу же смягчая боль смазанными поцелуями в плечи и спину. Пальцы тяжело двигались, Диппер дрожал всем телом. Чувства в хаосе смешивались между собой, переплетая жар и холод, золото и темноту, путая сознание и заставляя неверно опираться на чужие сильные руки. Это длилось долго, настолько, что колени безвольно разъезжались в стороны. Диппер упирался головой в подушку от стыда, душа слёзы, стараясь наслаждаться поцелуями и томным, успокаивающим голосом Билла над ухом. — Ты такой красивый, Диппер, — Билл сказал это, когда парня вывернуло от электрического разряда, пущенного по телу вьюнками змей. — Значит, так тебе приятно? Диппер простонал смятое согласие, насаживаясь на пальцы несколько раз, пока глаза не застелила пелена больного наслаждения. Билл вынул пальцы, позволяя упасть на кровать, вставшим членом упираясь в смятое одеяло. Наверное, Диппер выглядит просто ужасно, но Билл всё равно целует его в висок и тянет на себя, приобнимая и поднося чужую руку к пряжке ремня. Диппер медленно расстегивает его, надеясь в отмщении извести возбуждение демона до стонущей мольбы, внутри себя задушив откликнувшуюся на этот разврат волну смятения и неловкости. Но Билл терпеливо ждет, пока парень вытащит ремень из пряжки, снимет его со шпенька, протянет сквозь рамку и случайно заденет рукой вставший член под тесной тканью брюк. — Не закусывай так губу, Диппер, если хочешь остаться с целой жопой, — рвано выдохнул Билл. — Тебе нравится? — оторвав взгляд от пуговицы на штанах, Диппер глянул на него из-под отросших, всё ещё влажных кудрей, неосознанно закусывая губу ещё сильнее. — Успокойся, детина, — возмущенно нахмурился Билл, сразу же сжимая зубы, когда пальцы парня настойчиво сжались вокруг члена. Закинув голову назад, он подставил шею под мокрые тёплые поцелуи, благородно отдавая себя на скованное ответное растерзание. Брюки аккуратно висели на стуле, когда Билл притянул к себе Диппера, снова ставя его на колени и прижимаясь всем телом, заставляя дрожать от нетерпеливого стыда возбуждения. Медленно войдя, Билл тяжело задышал, оглаживая чужие бёдра большими пальцами. Диппер зажмурился, сжав в руках простынь, пытаясь сохранять рассудок до последнего хриплого выдоха: — Выйди... Выйди и зайди нормально, — хрипло засмеявшись, Билл обнял парня, вжавшись в него и начиная двигаться. Стоны непроизвольно срывались с губ, слишком громкие и болезненные, не позволяющие демону ускорять темп, а затяжно, испытывающе неспешно двигаться, заставляя хотеть большего и от боли содрогаться в иррациональной истоме чувств. — Билл, — Диппер не старался держать голос, — я хочу заключить с тобой контракт. Тьма прилипла к стеклу окна, просачиваясь в комнату вместе с ветром. — Конечно, — улыбнулся демон, ускоряясь. — Твою мать, я... Билл, войди в мой разум и найди там условие контракта. — И что ты дашь мне за это взамен? — прижавшись настолько близко, насколько возможно, демон навалился на него, сливаясь в одно целое, одной рукой удерживая Диппера рядом за живот, другой упираясь в кровать. — Себя... Нет, — громко застонав, Диппер повернул голову, надеясь увидеть поддерживающие золотые глаза. Но в них горел лишь голод энергии и циничная жажда нового контракта. Слёзы заискрились на глазах. — Десять последних лет моей жизни. Билл улыбнулся так не знакомо и страшно, что Диппер дёрнулся вперёд, но пальцы удержали его на месте, а тело придавило сверху, буквально высасывая жизнь. Парень вскрикнул, невольно прижимаясь к демону, который постепенно становился теплее, пока ногти на паучьих пальцах, удлинившись, больно впивались в кожу, распуская красные цветы на месте царапин. Дождь превратился в ливень, стеной бьющийся в окна, пугающий до замирания сердца. — Билл, пожалуйста... Билл, мне больно, — Диппер пытался увидеть чужое лицо, но полумрак комнаты скрыл его в неверном свете, оставляя лишь золотые потоки. Темнота окутала со всех сторон. Тепло разлилось по всему телу тяжёлым свинцом, а мысли затуманились и превратились в тягучую слизь. Диппер почувствовал, что летит, а в следующую секунду его будто закрыли в тесном и неуютном помещении, наполненном дверьми и книжными полками, вместо потолка которого распростерлось звёздное небо, а пол щекотал ноги пожелтевшей травой пустынного поля. Диппер оказался в своём разуме.