In vene veritas.

Кто-то грубо встряхнул за плечи. Сначала показалось, что всё вокруг — глубокий, обволакивающий сон, а после всё стало настолько ясным и очевидным, что глаза заслепило от озарения. Плотность звуков и их ежесекундное отсутствие, ощущение обжигающего холода и невозможность громко закричать. Диппер растерянно покрутил головой по сторонам, не понимая, где оказался. Билл нависал над ним грозовой тучей, глазами стреляя беспокойные молнии. — Ты как? Порядок? Диппер качнул головой, но не заданному вопросу, а собственному подтверждению. — Мы в моей голове. — это прозвучало настолько обыденно, что на секунду Диппер даже усомнился в том, что он адекватный. — Да, — Билл кивнул, слабо улыбаясь. — И... куда здесь дальше? Ещё раз обернувшись по сторонам, Диппер рассмотрел лабиринт, выстроенный из книжных полок, землю, щекотавшую босые ноги жухлой травой, и небо, бездушно смотревшее миллионами звёзд сверху. — Это ты у себя спроси, не в моей же башке находимся. — Хорошо, — Диппер поджал губы, пытаясь сосредоточиться. Ему почему-то не хотелось лишний раз испытывать что-то в этом месте — все буквально начинало дребезжать и звенеть при любом, даже незначительном, чувстве. — Нам туда. Он показал в сторону, где вытоптанная травой дорожка уводила в даль, тьмой сгущающуюся над книжным лабиринтом. — Почему туда? Там жутко, если честно, — Билл недовольно окинул взглядом выбранное направление. — А ты разве не чувствуешь? — Что? — Понятно, — Диппер тяжело выдохнул, пытаясь отогнать от себя навязчивые нити, которые с каждой секундой прикреплялись к телу всё больше и больше. К абсолютно обнаженному телу, кстати говоря. — Нам бы одеться. — Зачем? — парень посмотрел на демона исподлобья. — То есть как на пальцы насаживаться, так мы первые, а как... — Фу, нахуй! Выйди отсюда, — Диппер махнул на Билла рукой и быстро зашагал в сторону тьмы, надеясь где-нибудь найти хотя бы джинсы. Лабиринт был, казалось, бесконечным. Дорога, которая вела к тьме, была выстроена из шкафов с воспоминаниями в пределах двух последних месяцев. Даты и события стеллажей кратко были записаны на табличках, на половине из которых запись либо была неразборчивой, либо вообще отсутствовала. Были стеллажи с воспоминаниями о Заке, о странной бабульке-библиотекарше, о потускневшем Стэнли и ещё куче разных людей, которые каким-либо образом мелькали в жизни в последнее время; все они тонкими нитями, опоясывающими тело, тянулись к тьме. — Хэй, Сосна, лови! Диппер резко обернулся, чисто на рефлексах выставляя руки вперёд и только потом осознавая, что в него летит какое-то странное, желейное существо красноватого цвета. — ЭТО ЧТО ЕЩЁ, БЛЯТЬ, ТАКОЕ?! — взвизгнув, Диппер кинул булькающее существо в стеллаж. Оно отпружинило от книжной полки и шмякнулось на пол, расплываясь тоскливой лужей и начиная неистово дрожать. — БЛЯТЬ, БИЛЛ, ОНО СЕЙЧАС ВЗОРВЁТСЯ! — Не бойся, милый, — успокаивающе промурчал Билл, подходя к желе. Оно встрепенулось и медленно поползло на его голос. — Не узнал, Сосна? Это твой Страх. Надо же, ты боишься его им же! Его губы растянулись в издевательском оскале, а длинные пальцы осторожно погладили Страх. Он подозрительно завибрировал и через минуту уполз под стеллаж, сменив красный цвет на тёмно-синий. — Пиздец, — Диппер нервно сглотнул, оседая на жёсткую траву. Нити вокруг тела натянулись до предела, почти физически оставляя на коже царапины. Билл лишь пожал плечами, возвышаясь над ним своей почти аполлонской фигурой, которую искажали — не портили! — всё ещё не слишком пропорциональные конечности и нечеловечески острые изгибы. Длинные пальцы бездумно постукивали по полке стеллажа в ожидании, а острые глаза с жадностью разглядывали надписи на табличках. Диппер подтянул ноги к себе, борясь с идиотским возбуждением от одной только мысли о том, как было бы приятно снова почувствовать на себе этот взгляд и трепещущие прикосновения, и стараясь не думать о том жутком взгляде демона, когда он услышал предложение контракта. Билл выглядел обычно. В его золотых глазах плескалась усталая скука иронии, а движения, протяжные и ленивые, не несли в себе никакой угрозы. Но Диппера всё равно перетряхивало от одной только мысли о том, как Билл смотрел и касался его, ухватившись за контракт. Ему казалось, словно он — в ловушке из острых, царапающих прикосновений и томного, жуткого голоса на ухо. — И всё-таки какая-нибудь тряпка не помешала бы, — неловко вякнул в тишину лабиринта, чтобы избавиться от ненужных сомнений. Не сейчас. — Ну так создай, — Билл отлип от полки, облизнув пересохшие губы: в человеческой форме столько неудобных моментов. — В смысле? — Ну Сосна, — жалобно протянул демон. — А, — Диппер почему-то улыбнулся. Он же в своей голове. Он здесь буквально творец всего. Для динамичности момента созидания чего-то из пустоты Диппер вытянул руки, зажмурился и постарался понять, что именно от него требуется. Наверное, представить себя и Билла в одежде? Окей, кажется, делать это нужно максимально детально, чтобы случайно не оказаться с дыркой на жопе в штанах. Диппер сосредоточился, вспоминая всё, что когда-либо знал об одежде. Демон перед глазами сразу предстал в своей чёрной рубашке, торчащей из-под жёлтого пальто. Светлые волосы обязательно завязались в низкий хвостик сзади, перевязанный тонкой лентой. Брюки со стрелками идеально вписались к длинным ногам и — боже, ему ведь не двенадцать! — отлично сидели на билловой заднице. Диппер нахмурился ещё сильнее. — Ого, Сосна, спасибо за пальто! Материализовав себе простую футболку и джинсы, Диппер поднялся с земли, пальцами зачесывая волосы назад. — А себя чего обделил? — Мне так удобно. — тупо замолчал, кусая себя за щеку. — Тебе очень идет. Билл рассмеялся. — Какой же ты иногда смешной, Сосна, я не могу, — демон театрально смахнул слезу смеха. Да, это определенно был обычный Билл. Совершенно нормальный и... безопасный. — Что-то ты слишком радостный, не находишь? — недовольно буркнул Диппер, скривившись, хотя на самом деле тоже захотелось растянуться в идиотской лыбе. — Конечно, радостный! Недавно я был уверен, что умру и превращусь в сверхновую, а теперь во мне снова есть силы, которые я получил через наш страстный половой... — Я понял, можно не объяснять! Билл пожал плечами и двинулся дальше по лабиринту, иногда останавливаясь на развилках или перед стеллажами, которые значительно отличались от других. Он выглядел настолько заинтересованно, что Дипперу хотелось огреть себя чем-нибудь по голове, когда ироничный взгляд демона цеплялся за какую-нибудь особенно яркую мысль о том, что обличие физика подходит под все эстетические идеалы. Тьма впереди уже начинала застилать и без того чёрное звёздное небо, покрывая его туманной дымкой и делая воздух вокруг вязким. Нити перекрутились на шее и запястьях так сильно, что дышать становилось страшно. Диппер двигался плавно, в основном идя за Биллом, иногда указывая ему направление, которое тонким бледным следом стелилось по земле. Разум подсказывал ему дорогу к нужным воспоминаниям, минуя всё ненужное и затрагивая что-то, что могло помочь сориентироваться в прошлом. Всё это ощущалось невыразимо легко, словно прикосновение теплого ветра в жаркий день или фантомный запах чего-то знакомого. Дипперу казалось, словно он стал абсолютно всем в этом мире, и в то же время он был так замкнут и ограничен, что хотелось с криком вырваться из собственного разума, только бы вдохнуть инородных ощущений и мыслей. — Венди? Кто такая Венди? — Билл стрельнул лукавым взглядом, снова облизнув губы. — Что? — Диппер, неосознанно пытавшийся открыть чакру сознания, врезался в спину демона и конфузно выглянул из-за него, упираясь глазами в большой бордовый стеллаж, огромный транспарант на котором гласил «Венди». Диппера не здорово передёрнуло от этого зрелища. — Кто такая Венди? Неразделенная любовь, что ли? — Ну, — Диппер поморщился, вспоминая огненно-рыжие волосы, солнечные веснушки, громкий смех и грубую манеру общения Венди, работавшей у Форда в лавке. Она была прекрасна. Каждое её движение, наполненное повадками воспитания дочери дровосека, каждая её подростковая, испещренная сарказмом шутка, — всё это было рыжей сказкой посреди глухого леса Гравити Фолз. И Диппер не мог не влюбиться в неё, ведь Венди — он уверен — нравилась всем, кто хотя бы раз в жизни видел её резкий взгляд и отбивал дружеский кулачок. Диппер так тянулся к ней и к её свету, что в один момент потерялся в своих стратегиях по становлению крутым и взрослым для неё. В итоге он скрепя сердце признался ей. Она сочувственно улыбнулась ему своей самой убивающей улыбкой и сказала, что он крутой чувак, но, вроде как, ещё маленький. Только формировавшийся подростковый мир затрещал под напором разочарования то ли в себе, то ли в мире, а какой-то гот, имя которого было то ли Робин, то ли Робби, завоевал сердце невероятной Венди за пару дней, сыграв ей на гитаре. — Неважно, — Диппер пошёл дальше, следуя невидимым указателям. Долго смотреть на этот стеллаж первой несчастной любви было невозможно. Нити врезались в кожу и, кажется, любезно порезали её на ладони. Билл несколько секунд стоял на месте, несвойственно серьёзно глядя в затылок удаляющегося парня, а после широким шагом нагнал его, перегоняя и отпуская пару деловитых фраз насчёт какого-то бреда. Впереди показалась огромная арка из книжных полок, на самой верхней из которых значилось короткое и пугающее слово. Семья. Разум Диппера имел структурированную форму, объединяя воспоминания и мысли в подразделения условной библиотеки. И если до этого они шли по рядам со школой, учёбой, влюбленностями и взаимоотношениями со сверстниками в целом, то теперь добрались до того самого пятого угла, из которого вырывалась чёрная мазута тьмы. Она клубилась над травой барашками дыма, медленно расползаясь в разные стороны. Диппер нервно сглотнул слюну. — Нам туда, — озвучил очевидное исключительно для себя, чтобы обозначить свою уверенность. Помогло скудно. Билл первый шагнул под арку, оборачиваясь на парня и протягивая ему руку. Трава мягко зашелестела под звёздным небом, ускользающим за тьмой. Демон криво улыбнулся. — Не бойся, Диппер. Держи меня за руку, если так будет легче. И Диппер пошёл, крепко вцепившись в руку Билла, прижимаясь к нему телом и старательно сдерживая эмоции. Царапины от нитей неприятно пощипывали. Лабиринт предоставил им шесть дорожек, от каждой из которых веяло могильным холодом. Диппер пригляделся и увидел в гниющей траве белый след, который вёл к дорожке посередине. Она была шире и у́же всех остальных одновременно, над ней как будто особенно сильно сгущался воздух и проседали книжные стеллажи. — Хэй, Сосна, — Билл неожиданно дёрнул его за рукав в сторону самой светлой из дорожек, прижимая к шкафу. — Что? — оттого, как близко они находились друг к другу, натянулись не только нити. — Ты же здесь мегачувствительный. Ничего не ощущаешь? Диппер прислушался, следя за тем, как ведут себя нити вокруг тела. Две из них, опутывающие руки, были напряжены особенно сильно. Так, словно хотелось что-нибудь разорвать. — Желание разорвать что-нибудь, — тупо уставился в демона взглядом. Воздух задребезжал. Дыхание в груди сперло, а зубы непроизвольно сжались до скрежета. Билл нервно улыбнулся краем губ и выглянул из-за стеллажа. — Твою мать, Сосна. Тебе нужно пить больше ромашкового чая. — Снова включаешь в себе заботливую мать? — Да нет. Просто я бы не очень хотел, чтобы нас сожрала твоя же агрессия. В метрах пятидесяти кто-то громко и истошно закричал. Звук трескающегося дерева резанул по ушам, и нити, лежащие рядом с ними, забились в хаотичных движениях. Диппер схватил себя за руки, потянувшиеся к книгам на полках, и прижал их к груди, мысленно считая от одного до десяти. Агрессия появилась внезапно. Это была огромная куча чего-то красного, вибрирующего и визжащего, переливающегося дымом тьмы. Она ползла через центральную дорожку, слепо следуя вперёд через стеллажи. Билл кисло усмехнулся, наблюдая за её попытками перебраться через особенно высокий шкаф. — Что нам делать? — сдавленно спросил Диппер, сдерживая желание разреветься от режущей боли в руках и на шее. — Успокаивать её? — предложил демон, снимая с себя пальто. — Сосна, надень. — Зачем? На мне не очень такое смотрится. — Думаю, тебе станет легче, если будет меньше открытых участков кожи. Диппер удивленно моргнул, осознавая, что да, нити резали только в тех местах, где кожа была открытой. Накинув на себя пальто, он ткнул пальцем в Агрессию. Она почти переползла стеллаж, трещавший диссонансами. — Успокаивать, говоришь? Может, мне с ней... поговорить? Она же моя. — Диппер вжался в шкаф, когда Агрессия резко повернула свою бесформенную голову в их сторону. — Попробуй. — скептично бросил Билл, тоже прислоняясь к шкафу и засовывая руки в карманы брюк. Диппер слабо улыбнулся, видя, как демон старательно скрывает свою нервозность за напыщенным спокойствием. Это почему-то веселило. Вдохнув и выдохнув, не обращая внимания на нити, что легли на щёки и теперь тщательно втирались в них при одном только взгляде на Агрессию, Диппер сделал шаг вперёд, показываясь из ряда на открытом пространстве. Существо не обратило на него никакого внимания, яростно переползая через стеллаж, издавая тихие, скрипящие звуки, иногда переходящие на разъяренный визг. Диппер завидовал тому, что она может ломать эти сраные шкафы, а он — нет. Осторожно подойдя ближе, он остановился в двух метрах от стеллажа, на вершине которого Агрессия переливалась прожилками серебристых нитей. — Хэй, привет? Существо резко посмотрело вниз. Глаза — полностью белые, с красными от напряжения капиллярами, с животным бешенством метались от собственного местонахождения к Дипперу. Агрессия потянулась вниз, медленно вытянув бесформенную голову к парню. — Давай поговорим? Ты такая... жёсткая, что ли. — позади раздался сдавленный смешок. — Я понимаю, тебя всё бесит... В общем-то, это меня всё бесит, а ты и есть я, так что... может, не будешь здесь ничего ломать и нападать на нас с другом? Всё хорошо, мы не навредим тебе. Ведь я — это ты. Я с тобой. Типа... понимаешь? Существо втянуло голову обратно, вытягиваясь на шкафу вертикально. Длинный уродливый рот с мерзким языком, больше похожим на какие-то помои, вытянулся. Всё вокруг замерло. Диппер не дышал, внимательно следя за каждым движением существа, смаргивая слёзы из-за натянувшихся до предела нитей. Билл сзади, кажется, тоже был на пределе, застыв в ожидании. Пространство наполнилось тягучей жижей. Воздух сделался настолько вязким, что вдохнуть его оказалось невозможным. И в следующую секунду существо, оглушительно крича, сбросилось со стеллажа вниз, прямо туда, где стоял Диппер. Мерзкое жидкое тело упало на землю клейкой субстанцией, расползаясь по чёрной траве. Диппер отскочил в сторону, но существо словно дёрнуло его за нити и подтащило к себе. Вляпавшись в жижу, Диппера вывернуло от боли и злости, которые она излучала. Существо подтянулось по земле, собираясь в первородную кучу, медленно подползая к Дипперу и заглядывая ему в глаза. Помойный язык прочертил по земле линию, двигаясь к ноге парня, обрисовывая каждый изгиб нитей, стелющихся по земле. — Твою мать... — прошипел, когда существо коснулось острым языком открытого участка лодыжки. Слёзы застелили глаза. Диппер снова дёрнулся в сторону, но нити рванули его обратно к монстру. Монстру из собственного разума. Это конец. Неконтролируемые эмоции сожрут его, тупого, глупого подростка, который не смог противостоять им раньше. Наверное, он это заслужил, как и всё то, что произошло с ним за эти чертовы месяцы после смерти Форда, которая мало того, что оставила огромную дыру в сердце, так ещё и перевернула всю жизнь к чертям. При этой мысли существо злобно осклабилось, начиная двигаться быстрее. — Сука, Сосна, мысли позитивнее, алло! — заорал Билл. Диппер сморгнул пелену слез, кое-как удержавшись на ногах, когда существо попыталось ухватиться за его запястье. Демон выскочил из-за спины монстра, старательно начиная взбираться по стеллажу. Глаза Агрессии метнулись в его сторону, но Диппер, поняв чужой план, протестующе закричал: — Ты, кусок дерьма! Не пробовала пить ромашковый чай? — на щеках закровоточили царапины. — Говорят, помогает от раздражительности. Тебе стоит выбирать более экологичные... — место на лодыжке зажгло так сильно, что Диппер почти осел на землю, устояв только на силе духа, — способы проживания эмоций!.. Билл забрался на самый верх, вытащив из сломанной части стеллажа деревяшку и крепко сжав её в руке. Прицелившись, он вдохнул полной грудью и, кажется, прошептав что-то типа: «Как же ты, Сосна, меня уже заебал,» — сиганул со стеллажа прямо в мерзкую, бурлящую жижу. Существо нервно вздыбилось, снова поднялось вверх, пытаясь сбросить с себя Билла. Тот, вцепившись длинными пальцами, пополз к её глазам и, резко вывернув деревяшку острой стороной, всадил её в глаз существа. Оно пронзительно заорало, сгибаясь пополам и стягивая в себя всю свою жижу, освобождая Диппера. Он бессильно рухнул на землю, пока его тело горело в агонии боли. Билл нащупал ногами землю и, рванув существо на себя, попытался дотянуться до второго глаза. Помойный язык рвано мазнул по рубашке, оставляя на ней прожжённую дыру. Демон удивлённо усмехнулся, изворачиваясь под ним и замахиваясь для удара. — Нет! — Диппер вжал голову в колени. Грудь разрывалась на части от физических и моральных порезов, злость кипела в руках жаром, а нити трещали как перетянутые струны. — Не трогай! Не трогай, пожалуйста! Билл отскочил от существа и, балансируя между остатками его жижи, подбежал к Дипперу, подхватив его на руки. Тот хрипло закричал, срываясь на стон. Руки беспорядочно цеплялись за рубашку, за чужие плечи и лицо, бессмысленно исследуя их по множеству раз, пока Билл выбежал из отдела с названием «Семья», направляясь извилистыми маршрутами в сторону самых приятных воспоминаний. — Билл, пусти меня, мне надо обратно... — Диппер попытался вывернуться из рук демона, но тот лишь крепче вцепился в его тело, прижимая к себе. — Билл, ей больно. Я должен идти к ней. — Она сожрет тебя, неужели непонятно? — парень снова безуспешно рыпнулся. — Сосна, угомонись, пожалуйста. На тебе живого места нет. — Ей так больно, блять... — вжавшись щекой в грудь Билла, Диппер прикрыл глаза, чтобы избавиться от жжения в них, но в темноте закрытых век сразу замелькали раздражающие фейерверки. Билл остановился у стеллажа с воспоминаниями о вкусной еде, сел на землю, всё так же прижимая парня к себе, и вымученно откинул голову. — Пожалуйста, Билл. — Не мяукай. — Твою мать, ты... ты просто не знаешь, что она чувствовала! — Диппер ударил Билла в плечо полусжатым кулаком. — Её боль невыносимо огромная, понимаешь? — Это не её боль, — устало ответил, возвращая взгляд от звёздного неба к горящим карим глазам. — Не только её. Ты сам сказал, что она — это ты. Поэтому да, я понимаю, насколько её боль огромная. И поэтому я не хочу пускать тебя к ней. Не сейчас. Диппер поджал губы. В носу неприятно закололо. Билл смотрел на него слишком не очевидно, впрочем, как и всегда. И слишком не очевидно ткнулся носом в чужой, прижимаясь и аккуратно касаясь дрожащих губ своими, мазнув по ним нежно и невесомо, сразу же по кривой поднимаясь к царапинам на щеках, мягким поцелуем смягчая щипающую их боль. — Залатай свои раны, — ненавязчиво посоветовал он, отстранившись, чтобы вернуться к рассматриванию хаотичных звёзд. — Я всё равно должен вернуться туда, — почти не смущённо запротестовал Диппер. — Угомонись, дитя. Сейчас ты должен просто отдохнуть. Парень вымученно выдохнул, снова осторожно прижавшись к груди демона и закрыв глаза, чтобы послушно сосредоточиться на ранах. Нити почти не сковывали, вероятно, из-за того, что они далеко находились от того жуткого места, но иногда ненормально приятно натягивались при трепещущих прикосновениях к Биллу и от его мерного дыхания над ухом. Раны начинали затягиваться максимально медленно и мучительно. Очень неожиданно, но разум Диппера, по всему видимому, — сплошная издевательская ловушка для него же. Кто бы знал. — Почему она напала на меня? Ведь мы одно целое, по сути, — спросил, когда затягивалась последняя царапина на ладони. — Подумай сам. — Спасибо за помощь. — Диппер слабо усмехнулся. — Она злится на меня? — Не она. — А, — парень уставился в противоположный стеллаж. — Ладно. Логично. Я злюсь сам на себя. — Зачем? — В смысле «зачем»? — В прямом. — Билл посмотрел на него как тогда, когда они только встретились. Как на идиота. — Если мы хотим пройти дальше, то, я полагаю, нам нужно как-нибудь усыпить твою агрессию. Или просто перевести её в пассивный режим. Так что нам нужно понять причину проблемы. Давай притворимся психологически здоровыми людьми, которые проговаривают свои травмы. За что ты на себя так злишься? Диппер озадаченно посмотрел на демона, потом на свои руки и в конце — на небо. Звезды мягко мигали, взывая к мозговым процессам, но в голове было предательски пусто. Мысли текли плавно и неохотно, уставшие от невъебически стрёмных приключений, которые поджидали буквально везде. Думать было тяжело. Особенно над тем, что заставляет сжимать ладони в бессилии и гневе. — За Мэйбл. За то, что думал только о себе, а её выставлял козой отпущения. — он неопределенно мотнул головой, видимо, согласившись с собой для убедительности на материальном уровне. — За то, что орал на маму, когда ей было плохо. Очень плохо. За то, что я — тупой агрессивный подросток, который не может взять себя в руки в свой выпускной год. Диппер выдохнул. Эти причины казались такими идиотскими, что хотелось размозжить себе голову об стеллаж. — За то, что Зак сломал из-за меня ключицу. За то, что я злорадствовал над ним вместо помощи. Пиздец, чем я теперь лучше его вообще? Такой же тупорылый пубертанец, разве что немодный. — снова тяжелый выдох, будто каждое слово требовало над собой огромных усилий. Впрочем, почему будто? — И ещё... Диппер замолчал и уставился в землю перед собой. Билл скосил на него взгляд, терпеливо дожидаясь продолжения. — И ещё я ненавижу себя за то, что доверял... доверял Форду. Билл облизнул губы. Руки зачесались для подзатыльника, но он лишь уклончиво хмыкнул, взяв его за плечи и сильнее прижав к себе. — Итак, Сосна, — начал он, опалив ухо спокойствием голоса. Диппер закусил щёку; всю усталость как рукой сняло, — давай, пока нас не сожрала эта сраная слизь, подумай мозгом, а не другим красивым местом. — Да Билл, блин. Я тебе душу излил, вообще-то... — Не Билл и не блин. Смотри, ситуация: твоя Мэйбл неожиданно находит в своём деде защиту от всего, что пугает, даже от родной матери, которая активно превращает её в токсичного агрессивного подростка, вымещая свои детские травмы и комплексы на ней. Мэйбл достает в школе какой-то мудачина, которого мамка недолюбила, и теперь он компенсирует это за счёт других детишек. Мэйбл толкает его с лестницы, ибо нехуй лезть, когда по-хорошему просят, и не спешит помогать, потому что не знает, заслужил ли этот засранец пощады. Билл театрально тяжело вздохнул, прервавшись на секунду, но сразу же продолжил: — Разве ты бы её осудил за самозащиту? Разве ты бы засмеял её за любовь к родному, блять, деду, давшему ей ту заботу, которую не смогли дать родители? Который предал её не потому, что она какая-то не такая, не потому, что она недостойна любви, а потому что он — межгалактическое ссыкло, который так и не смог решить свои проблемы сам. Диппер откинул голову, чтобы видеть серьёзное, почти злое лицо Билла. Он смотрел прямо, как будто рассказывал историю залу, набитому людьми, жестикулируя одной рукой, а второй продолжая нажимать плечо парня. — Я не такой бедный, как ты описываешь, — протестующе начал, но Билл неровно мазнул губами по его губам, заставив удивлённо замолчать. — Хватит уже принижать себя, Сосна, раздражаешь. Твоя агрессия — это твоя реакция на мир, потому что твои родители только с помощью неё и общались. Это то, чему эти амебные существа научили тебя маленького, понимаешь? Прекрати винить во всех бедах себя. Хочешь честные цифры того, в чём ты виноват? Диппер неуверенно кивнул. — Тридцать процентов. Это то, когда ты накричал на Мэйбл без выяснения ситуации, то, когда ты съебал без разрешения родителей, пускай я и был подстрекателем, и то, что ты не помог Заку, хотя это очень сомнительная ситуация, и я бы поставил тебе вообще процентов двадцать. В любом случае, еб твоё галактическое ядро, всю жизнь винить себя за это и лишать возможности просто спокойно существовать — это так тупо и по-человечески. Твоя эта Агрессия не только огромная, но и слепая, если ты не заметил, — Диппер кивнул, кажется, осознавая, к чему ведёт Билл. — Она тупо реагирует на любые триггеры, становясь неуправляемой. — Бинго! Ты пытался с ней говорить, пытался подчинить ее себе, но она тебя чуть не сожрала, чтобы просто выплеснуть боль внутри себя. Подумай, Сосна. У тебя есть ровно минута на то, чтобы все осознать и придумать, как нам выбраться из этой области пространства-времени. Может быть, ты не прав в бо́льшем количестве случаев, чем я знаю, Сосна, но либо ты щас себя прощаешь и отпускаешь, либо нас съедает куча говна. Диппер поморщился. — Не думаю, что длительный процесс психотерапии можно перешагнуть одной воодушевляющей речью. — Ты вообще никогда не думаешь, Сосна, так что не страшно. Резкий тычок в щёку заставил Билла поспешно, но не слишком искренне, извиниться. — Простить себя... — Диппер снова посмотрел на матовое небо. Оно снова подмигнуло звёздами. — Принять все свои слабости, чтобы добраться до того, что их создавало. Звучит почти логично. — Ну, такое, — скептично протянул Билл, зарываясь рукой в кудри парня и немного оттягивая их назад, заставляя запрокинуть голову и шумно выдохнуть. — Заниматься сексом в собственной голове нечестно. Это будет всё равно что фантазия. — Гадость какая, Сосна! У нас дело есть, вообще-то! — Просто мысли вслух, — рассмеялся, внезапно ощутив прилив какого странного, забытого желания жить. Диппер отлип от билловой груди, преодолев беглые руки на своём теле, и встал, чтобы потянуться и оглядеться по сторонам. Он же в своей голове. Так почему же хотя бы здесь всё не может пойти так, как хочется именно ему? — Пошли. — Куда? — Билл тоже поднялся на ноги, потягиваясь двухметровым котом. — Делать из меня психически здорового человека.