In vene veritas.

Его как будто выдернули из-под толщи воды, заставив тяжело дышать. Диппер потерянно взмахнул руками, хватая ртом песочный воздух, чтобы не упасть назад себя от резкого давления спереди. Откуда-то слева послышались голоса. Их негромкий разговор резал уши в этом бесконечно-размытом пространстве. Диппер постарался прислушаться, но словно сам начал договаривать за голосами, выуживая из их фраз самые яркие и общие слова. Медленно двигаясь в их сторону, Диппер старался ослабить нити на шее и руках хотя бы немного; каждый шаг затягивал их ещё сильнее, но оставаться одному, в том пустом беззвучном пространстве, было слишком страшно. Из темноты слабым свечением вырезались серые фигуры. Одна — мужчина, уже пожилой, но достаточно высокий и широкоплечий, с гордой осанкой самоучки-учёного, а вторая —почти неподростковая фигура, с такими же широкими, пускай и не очень, плечами, но кривой спиной и усталой позой. Вторая фигура рябила, постоянно бросая короткие взгляды. Диппер понял, что смотрит на себя в зеркало. — Дедушка?.. Мужчина снова вернул на него взгляд с какой-то тетради, старой и исписанной. — Это ты? — Вроде я, — Форд пожал плечами. — А... Диппер посмотрел на свои руки и оглянулся в поисках второй фигуры, но Форд смотрел только на него. Вокруг начал вырисовываться серый интерьер гостиной с круглым столом, креслом и пузатым телевизором. На секунду он растерялся, пытаясь собрать мысли, которые гулким эхом отражались от пустоты вокруг. Он ощущал их физически, и звучали они не из головы, а откуда-то сверху. Наблюдая себя через вторую фигуру, он смотрел её глазами на Форда, теряясь в чувствах, и их сумбурный ком резали нити, тянувшие назад. — Ты должен мне что-то сказать... Форд посмотрел на него удивленно и почти испуганно. Диппер одновременно уловил и не понял этого блеска страха, и это разорвало его мироощущение ещё сильнее. — Что? — Что происходит с твоим здоровьем? Черт, нет, это не то! — Старость, — Форд снова пожал плечами и неловко улыбнулся. — Нет, другое, — Диппер помотал головой. — Сделка, в чем её смысл? — Смысл сделки? — Форд поправил очки, откладывая в сторону тетрадь. — Извлечение выгоды для всех сторон. Диппер зажмурился, но всё равно видел дедушку перед глазами. — И в чём твоя выгода? — выдавил, чувствуя, как разрывается что-то наверху. Форд понимающе улыбнулся. — Не здесь, мальчик. Он указал рукой дальше, в темноту, которая обозначилась за дверным проёмом из комнаты. — Ещё увидимся, — увидев в чужих глазах замешательство, Форд невесомо коснулся его плеча и подтолкнул к выходу. Диппер послушно подался вперёд, практически выплывая из комнаты. Глаза снова зарезала сухость, как будто пыль забивалась в них; очень сильно хотелось заплакать, но он шел дальше, ведомый нитями к лестнице на второй этаж. Половицы не скрипели, а если и начинали, то звучали противоестественно, так что Диппер позволил им храниться в примитивном спокойствии. Дойдя до своей комнаты, он остановился перед дверью, неловко зависнув. Нажать на ручку оказалось трудно: что-то держало или её, или его собственную руку. Диппер напрягся, но холодные пальцы сомкнулись на его запястье и постарались оттащить от двери. Сверху градом посыпались колкие мысли, что лучше все оставить как есть, что бессмысленно пытаться что-то изменить и стать полезным. Лучше просто вернуться к тому, что уже есть. И Диппер послушался, ослабив хватку и позволив накрыть себя волной совершенного другого, незнакомого сознания. Он открыл глаза в пестром, вырвиглазном на цвета месте, которое походило на лесную тропу за домом дедушки. Всё вокруг искрилось в солнечных лучах и ощущалось так живо, что облегченный вздох вырвался сам собой. Диппер посмотрел на свою руку и улыбнулся, не чувствуя двоякости ощущений, разве что ощущая инфантильную легкость в груди. — Смотри, эти цветы можно заваривать в чай. В них много витамина B, поэтому они полезны для нервной системы и пищеварения, — дедушка собирал высокие розовые цветы, размеренно объясняя их свойства. — Куда их? — Диппер уставился на всученную ему охапку розовых цветов. На самом верху елочного расположения бутоны ещё не раскрылись, скромно прижимая лепестки друг к другу. — В корзину, — очевидно ответил дедушка. Диппер положил цветы в корзину, и его взгляд зацепился за вылезшего из кустов песочного кота, сверкающего золотыми хитрыми глазами и переливающемуся на солнце в бледно-желтых бликах. — Дедушка, что будет, если ты умрёшь? Дедушка подавился воздухом, резко выпрямившись. Цветы из его рук вяло упали на землю. — Жизнь продолжит свой ход? — Нет, — Диппер присел на корточки перед котом. Тот повёл мордой в сторону. — Что будет со мной? На секунду ему показалось, словно он уже хотел задать этот вопрос кому-то, но что-то остановило его тогда. — Не знаю, — дедушка неопределённо пожал плечами. — Наверное, ты справишься и пойдешь дальше. Тебе уже тринадцать, ты достаточно взрослый, чтобы постоять за себя. — Тринадцать? — Диппер непонимающе уставился на него, протянув руку коту. Тот неустойчиво ткнулся в неё. Дедушка не ответил. Его взгляд упёрся в кота, осторожно бодающего руку мальчишки. Кот, почувствовав жгучее внимание на себе, недовольно посмотрел в ответ и через несколько секунд молчания — странно, казалось, словно он мог заговорить, но не хотел — заполз обратно в кусты. — Тут так спокойно, — осознав, что да, ему — Дипперу — уже тринадцать, он поднялся на ноги и принялся собирать траву. — Ты чего? — Ничего, — дедушка оторвал взгляд от «кошачьих» кустов, возвращаясь к цветам. — Сегодня расскажешь про космос? А то уже третий день обещаешь, но так ничего и не говоришь. Они шли домой, потому что небо затянули влажные тучи, но вокруг всё равно оставалось искрящееся свечение света. Дедушка спешно шёл спереди, держа корзину. Диппер шагал следом, бездумно вертя головой по сторонам. Духота воздуха прилипла футболкой к телу, очень хотелось выпить баночку питт колы. Мама запрещала её пить, называя это гадостью и отравой, а дедушка, понимающе хлопая по плечу, разрешал брать целую связку в магазине. — Да, обязательно, — дедушка улыбнулся ему краем губ. — И про тех существ? Которые самые могущественные и жалкие? Дед замедлил шаг, чтобы Диппер поравнялся с ним, и удивленно выгнул бровь: — О чём ты? Диппер застопорился, споткнулся об торчащий из-под земли корень дерева и кое-как удержался на месте. Дедушка сомнительно окинул его взглядом. — Переутомился, мальчик? — Да, наверное, — Диппер стряхнул из головы мысли о каких-то странных могущественных существах, позволяя лесному воздуху установить внутри покой. Кусты снова зашевелились, и из них показалась круглая морда золотого кота. Он сверкнул глазами и медленно подошёл к Дипперу, чтобы вальяжно потереться об его ногу лбом. Мальчик наблюдал за ним, не пропуская ни одного светового блика на песочной шерсти. Мягкость почти тощего тела и серьёзность взгляда — кажется, коту было уже очень много лет. — Маркиз, — мальчик присел на колено и обхватил ладонями пушистые щёки. Кот секунду для приличия пятился назад, но всё-таки прильнул к рукам. — Какое странное имя, — неожиданно раздался голос дедушки, и мальчик вспомнил, что он не один в лесу. — Да... но оно его. Я его не придумывал. — Как странно. И чей же он? — Не знаю. — А кто тогда сказал тебе его имя? Мальчик почесал большие треугольные уши, внимательно вглядываясь в расплавленное золото. Кот наклонил голову и тихо замурчал. Вокруг было так тихо, что шелест птичьих крыльев в небе раздавался у самого уха. Было так тихо, что жужжание пчёл в дрожащем перед грозой воздухе стало оглушительным. — Я... — он поднял голову, чтобы сказать дедушке, что не знает, откуда ему известно имя кота, но никого рядом не оказалось. Он спешно обернулся по сторонам. Дневной свет мягкими линиями пробивался сквозь густые кроны деревьев. Мягкость кошачьей шерсти медленно выскользнула из рук, и мальчик снова оглянулся, чтобы теперь уже найти кота, но ничего, кроме лесной тишины, вокруг не было. Он остался один. Его снова выдернули из-под толщи воды, заставив задыхаться. Он вжался в дверь, крепко вцепившись в ручку, пытаясь её провернуть. Тело было ватным и, казалось, медленно отделялось от сознания, которое собой заполняло каждый сантиметр. Он прижался лбом к деревянной ненастоящей поверхности, молясь чужим голосом, чтобы дверь открылась. Просто, чёрт возьми, открылась. И она, чёрт возьми, открылась. Поток вязких чувств хлынул из комнаты, заполняя собой каждую клеточку тела. Он в секунду ощутил всё то, что чувствовал на протяжении последнего лета, и постарался выхватить в этом что-то странное и противоречащее. Поток выталкивал его из комнаты, жуткими силуэтами прошлого сковывая по рукам и ногам, заставляя нити визжать болью саднящей кожи. В комнате было одновременно сладко и горько, страшно и весело. Всё вокруг вертелось и кричало, всё, что было так долго запрятано в самый дальний, но при этом самый очевидный угол; всё это сейчас обрушивалось на него градом острых обрывков воспоминаний, пытаясь смести обратно, в измененное мозгом светлое прошлое. Что-то или кто-то схватило его за руку, оттаскивая к размытому очертанию кровати. Он послушно упал на неё, сразу же вцепившись в простыню. Стало очень жарко, словно чьи-то горячие руки беспорядочно блуждали по его телу, а губы загорелись воспоминаниями о влажности поцелуев. Он поддался навстречу невидимому истязателю, стремясь снова почувствовать над собой силу чужого тела и остроту чужого взгляда. — Билл... Длинные пальцы демона ласкали тело с нажимом, словно хотели причинить тянущую удовольствием боль. Он застонал, когда острые зубы оставили долгий укус на шее. — Я ждал, — прорычали ему в ответ. — Слишком долго ждал. Глаза закатились в экстазе грубых поцелуев. Сильные руки сжали бёдра, вжимая в себя. Одежда ощущалась как голая кожа, а все чувства умножались на десять, отразившиеся от бесконечности сверху. Он слушал свои стоны и видел реакцию своего тела со стороны, одновременно с этим сливаясь с ласкающими движениями демона. — Очнись, — злобно прошептали ему на ухо, так горячо и влажно, что хотелось выть от желания. — Я... — Ты даже не помнишь себя, — в него грубо толкнулись, натянув ткань джинсов. Он выгнулся навстречу рукам, прижимаясь животом к чужому, раздвигая ноги как можно шире, чтобы потом обхватить ими бёдра демона, вымаливая продолжение. — Пожалуйста... — губы нелепо натыкались на жёсткие светлые волосы, пока демон выцеловывал грудь, задирая футболку до подбородка. — Назови свое имя, — требовательно бросили, медленно начиная спускаться к штанам. Он зажмурился, снова по-кошачьи выгибаясь, чтобы каждым сантиметром тела почувствовать жар, исходящий от демона. — Назови, — пальцы с длинными ногтями больно впились в бока, вырвав болезненный стон. — Диппер!.. — прокричал, сжимая ноги. — Я, мать твою, Диппер! И всё закончилось. Жар демонического тела, влажные поцелуи, острые ногти и горящая кожа — всё это исчезло, оставляя место потокам воспоминаний, снова охвативших комнату вязкими волнами. Диппер перебирал их в пальцах, старательно пытаясь выделить что-то действительно важное, всё время натыкаясь на обман. — Блядские фокусы... — злобно прошипел, когда обманчиво добрая и понимающая Венди коснулась его плеча, оставив мягкий поцелуй на щеке. Комната неожиданно превратилась в огромный лабиринт, наполненный ложными образами. Они манили, притягивали к себе, обещая даровать невероятное удовольствие и забытье. Диппер продирался через них, пытаясь найти то самое условие. Он не знал, как определить его, в какой момент нужно остановиться, но шёл дальше, пока хватка образов становилась жёстче, а иллюзии — реальнее. Руки нащупали ручку. Диппер удивленно прильнул к двери, относимый потоком назад. На ощупь эта дверь походила на дверь в его комнату на чердаке. Что за дерьмо? Он открыл её, через силу провернув ручку, и быстро проскользнул внутрь, чувствуя на себе ускользающие пальцы трепетных воспоминаний из детства. Плотно закрыв дверь, он прижался к ней спиной, стараясь отдышаться. Комната выглядела так же, как и та, что была на первом этаже. Тёмная, с подсвеченной кроватью и столом, на котором лежала раскрытая книга, она выделяла в себе два уже знакомых силуэта. Диппер посмотрел на Форда, сориентировавшись между своим сознанием и воспоминанием. Висела напряжённая тишина. Форд смотрел в книгу на столе, а он — Диппер — нервно крутил в пальцах карандаш. Время наконец-то сбавило ход, сосредоточившись только на одном действии. — Пообещай просто послушать то, что я тебе расскажу, — неожиданно начал Форд, но Диппер воспринял это, как продолжение разговора после секундной заминки. — Ладно. — пожал плечами, на самом деле внутри взрываясь от негодования. Ох, эти старые порывы гнева... Форд тяжело выдохнул, видимо, собираясь с мыслями. Вся его поза выдавала крайнее напряжение. Он выглядел так, словно весь его мир трещал по швам, и он старательно пытался собрать оставшиеся кусочки в целостную картину. Но, кажется, делал только хуже. — Возможно, в будущем твой разум будет казаться тебе ловушкой... — О, ну что за философские прелюдии, — огрызнулся, не в силах сдержать себя. — И поверь, в этом есть доля моей вины, — Форд понимающе проигнорировал подростковый выпад. Диппер умолк. — Возможно, однажды тебе придется разбираться с тем, что у тебя в голове, и это будет очень страшно. Словно тысяча барьеров будут ограждать тебя от... от важного. — Деда, ты решил наставить меня на путь истинный? — Просто послушай, мальчик! Дипперу хотелось придушить себя, но поведение из воспоминания слишком отличалось от настоящего. Оно было саркастичным и незаинтересованным, как и у любого подростка, неожиданно ставшего объектом изливания взрослой души. Но Форд говорил о том, что не давало парню спокойно спать полтора месяца. Он говорил об условии. — Это важное оно... оно у каждого своё, да. И у меня оно тоже есть. Я бы очень хотел сказать что-то важное, но не могу. Понимаешь, Диппер? Ты можешь быть самым гениальным человеком в мире, но если внутри тебя пустота, то ты всё равно будешь ничтожным. Иногда в твоих руках находится именно та сила, способная изменить всё до неузнаваемости, но ты сидишь, сломленный и трусливый, и призраки прошлого сжирают тебя. Самый могущественный и самый жалкий. Форд криво усмехнулся. У Диппера сердце глухо пропустило удар. — В какой-то момент ты осознаешь, что не заслуживаешь жизни. Но продолжаешь сидеть, трусливый и сломленный, не зная, что делать дальше... Диппер почувствовал, как его окутало приятное, долгожданное тепло. Голос Форда сошёл на тишину, а тело начало медленно превращаться в вату полудремы. — Дальше — моя работа, — горячее дыхание опалило ухо, и Диппер дёрнулся в сторону, чтобы увидеть демона, но Билл поймал его подбородок и вернул к неясному изображению Форда. — Почему? — он коснулся руки демона, через мгновение крепко вцепившись в неё пальцами. — Тебе так интересно, что этот шарлатан наговорит своей ненаглядной дочери? — Она моя мама, — неубедительно, но достаточно, чтобы Билл мягко улыбнулся. — Хорошо, — он отпустил его, и Диппер почувствовал, как раскладывает уши и очищается зрение. — Ты отлично постарался, Сосна. Так старательно боролся со всеми своими слабостями... Даже со мной. — Билл... — М? — Форд говорил это не про тебя. — Что? — демон выгнул одну бровь, материализуясь полностью за его спиной на кровати. Форд застыл немой куклой перед ними. — Про самых могущественных и самых жалких существ. — Диппер замолчал, посмотрев на дедушку. В груди что-то кольнуло. — Он говорил это про себя.