Мы созданы для любви

Март 2020, Пекин Сяо Чжань резко проснулся. Он чувствовал себя сонным и дезориентированным. Это было то ощущение, которое возникает, когда просыпаешься после незапланированного сна, и рассеянный свет в квартире не дает понять, какое сейчас время суток. «Кто-то постучал в дверь, или мне это показалось?» Он провел ладонями по лицу, пытаясь проснуться, а затем осторожно подошел к глазку. Сотрудники его студии предупредили его, что он получил многочисленные угрозы личного характера через официальный аккаунт студии, и хотя угрожающие могли быть всего-лишь беззубыми диванными вояками, они просили его быть осторожным. В коридоре было пусто, но приоткрыв дверь, он увидел за порогом коробку со знакомым логотипом ближайшего продуктового магазина. Он вздохнул с облегчением, внеся коробку внутрь и поставив ее на кухонный стол. «Судебный процесс с Wajijiwa был очень тяжелым, но, по крайней мере, теперь у меня есть команда, которой я доверяю, и которая заботится обо мне». Он убрал продукты и посмотрел на часы. Был уже шестой час дня. Ему было интересно, закончил ли Ибо записывать эпизод TTXS. Он отчаянно хотел поговорить с ним, увидеть его лицо и услышать его голос, но не хотел отрывать его от работы. Он чувствовал себя намного лучше, чем накануне. Сон очень помог ему, он также немного порисовал, чтобы проветрить голову, ответил на несколько телефонных звонков касательно проектов, которые он мог сделать не показываясь на публике. Мысль о том, что он сможет снова вернуться к работе, успокаивала, и он с оптимизмом смотрел на то, что сможет записать что-нибудь. Он мог бы просто спрятаться в студии, ему не нужно будет встречаться с другими людьми. Будучи интровертом, все происходящее сделало общение с другими людьми еще более утомительным для Сяо Чжаня. Ему приходилось отвечать на одни и те же вопросы, следить за своими словами, переживать, можно ли доверять человеку, с которым он разговаривает. Он скучал по тем дням, когда ему не нужно было быть таким осторожным. «Моя новая реальность». Ему не терпелось снова начать сниматься, сбежать в другой мир, стать кем-то другим на время, но сейчас это было совершенно невозможным. Ему нельзя было показываться на публике, и соответственно сниматься в каких-либо больших проектах, драмах, или даже появляться в качестве гостя на шоу, где было задействовано слишком много людей, и не было никакой возможности защититься о тех, кто хотел создать ему проблемы с помощью утечек видео или угроз. Его остальная работа? Он уже наблюдал за тем, как теряют прибыль его нынешние рекламные партнеры из-за связи с ним, поэтому не хотел заключать новые контракты, если это могло спровоцировать проблемы для его потенциальных работодателей. Все, что он мог сейчас делать, должно было быть «безопасным», ничего вызывающего. И тем более никаких модных съемок. По крайней мере, он мог продолжать заниматься благотворительностью. Но на тот случай, если его участие могло как-то помешать, он делал это максимально анонимно. Откровенно говоря, его очень угнетало, думать о своей работе в таком ключе. Раньше ему нужно было думать только о том, интересует ли его проект. Теперь же, хотя он и был рад, что ему все еще поступают предложения о работе, его огорчало, что ему, возможно, придется отказаться от интересных предложений, если он не сможет гарантировать, что другие люди не будут втянуты в этот скандал. Или, что его работу могут неверно истолковать. Все, что он хотел, это работать, заниматься любимым делом, но теперь он должен был быть очень осторожным. Почему это должно было случиться именно тогда, когда он, наконец, стал иметь возможность выбирать самые интересные для него роли и проекты? ------------- Сяо Чжань как раз убирался на кухне, когда позвонил Ибо. Он облегченно улыбнулся, когда на экране появился Ибо. — Баобао. — «О, как я хотел увидеть его лицо». Лицо Ибо просветлело, когда он увидел улыбку Сяо Чжаня. — Ты выглядишь счастливее сегодня. — он долго смотрел ему в лицо, а потом посмотрел на экран вокруг него. — Что ты готовишь? — Как ты узнал, что я что-то готовил? — Ты на кухне, и в фартуке, глупый. Сяо Чжань хихикнул. — Что-то острое. Тебе это не понравилось бы. — Я могу есть острую пищу! — запротестовал Ибо. Сяо Чжань дразняще посмотрел на него. — Ну да, конечно, Лао Ван. Ибо сделал вид, что оскорблен в лучших чувствах, но потом улыбнулся, сверкнув глазами. — Ох, не придумывай, Лао Ван. — Сяо Чжань погрозил ему пальцем. — Не мучай свой бедный желудок, пытаясь доказать, что я не прав! Ибо рассмеялся. — В любом случае, я рад, что ты ешь. — он вздернул подбородок вверх. — А теперь скажи мне честно, была ли у тебя в холодильнике еда до того, как тебе доставили эти продукты? — Ван Ибо! Так это был ты? — Я всегда забочусь о своем Чжань-гэ. — улыбнулся Ибо. — Лао Ван, — нежно пробормотал Сяо Чжань. — «Почему он такой красивый и милый?» — он тяжело выдохнул. — Послушай, мне очень жаль… — Нет, не надо. Я понимаю. Я был слишком расстроен, и я понимаю, что это совсем не то, что тебе нужно от меня прямо сейчас. — Нет, тебе тоже можно расстраиваться. Я не должен был так реагировать. Я не должен был позволять своей неуверенности взять верх надо мной. Ибо наклонил голову. — Какой неуверенности? Ты имеешь в виду работу? Или меня? Сяо Чжань поджал губы и моргнул. — «Ух, зачем я это сказал?» — Гэ. Скажи мне. Я сказал что-то, что тебя расстроило? Он махнул рукой. — Айяаа. Это неважно. — Баобао… — Ибо выгнул бровь, призывая его продолжать. Сяо Чжань вздохнул. Подошел к дивану и рухнул на него. — Я знаю, что ты просто хочешь, чтобы все это закончилось, и чтобы я смог продолжать работать как раньше, чтобы быть с тобой на вершине всех чартов, чтобы у меня было много предложений работы и рекламы… — А разве ты этого не хочешь? Он поморщился. — Мы уже говорили о том, что меня не волнуют все эти рейтинги и рекламы, за исключением возможностей, которые они открывают, чтобы играть интересные роли и творить. Все это кажется мне таким… искусственным. Слишком много манипуляций и конкуренции. Но если я хочу продолжать сниматься и участвовать в разных проектах, которыми я могу гордиться, я должен играть по правилам. Он снял фартук, теребя завязки, скручивая их пальцами. — И ты знаешь, я беспокоился о том, что чем больше рекламных предложений я получал, чем выше становился мой рейтинг, тем больше я становился мишенью. Для этого. — он скомкал фартук и отшвырнул его в сторону. — Что, если все это прекратится только тогда, когда мой рейтинг упадет, и у меня не будет больше рекламных предложений, к поддержке которых я так привык? Сяо Чжань опустил глаза вниз и продолжил: — А без рейтингов и рекламных предложений… может так случиться, что я больше не смогу сниматься или выступать, и у меня больше не будет возможности делать то, что мне нравится. И что дальше? — он поднял глаза, полные беспокойства и уязвимости, чтобы посмотреть на Ибо. Он знал, что Ибо любит его, но что, если тот двигался вперед семимильными шагами с его многочисленными карьерами, тогда как Сяо Чжань… нет? Внезапно он почувствовал себя так, словно он опять вернулся в Шангри-Ла, все еще в ожидании большого прорыва, борясь с неуверенностью в себе, и задаваясь вопросом, почему такой парень, как Ван Ибо, мог вообще им заинтересоваться. Ибо выглядел сбитым с толку. — И что дальше? А дальше мы придумаем что-нибудь еще? Запустим вместе бренд Yizhan? Ты откроешь пекарню и сделаешь меня толстым и счастливым? Сяо Чжань смотрел сквозь экран в глаза, которые смотрели на него без всякого лукавства, только с любовью. — «Он со мной несмотря ни на что» — у него перехватило дыхание, и из горла вырвался тихий всхлип. Он прикрыл рот рукой, в то время как из его глаз покатились слезы. Ибо непонимающе посмотрел на него. — О, нет… эй… баобао, прости, прости, что только что произошло? Ладно, ладно, я не буду толстеть! Услышав это, Сяо Чжань рассмеялся, а затем еще больше разрыдался. — Нет, подожди, я не смеюсь над тобой! Я... я действительно не понимаю, что ты пытаешься сказать. — Ибо коснулся экрана, желая дотянуться до него, чтобы утешить. Сяо Чжань фыркнул и отвернулся. — Прошлой ночью я… я понял, как сильно ты хочешь, чтобы я вернулся обратно после всего этого, и… он вытер лицо рубашкой и глубоко вздохнул. — Я боялся, что если не смогу справиться с этим… может быть… я также потеряю и тебя. — он застенчиво посмотрел в глаза Ибо. «Ты единственное, без чего я больше не смогу жить». Ибо даже рот открыл от удивления. — Ты ведь шутишь, да? Ты, правда, думал, что я брошу тебя, если ты перестанешь быть главным айдолом Китая? Или, если ты перестанешь сниматься? Или, если бы ты перестал получать рекламные предложения? Ты, действительно, боишься этого? Неужели после всего, через что мы прошли, ты думаешь, что моя любовь к тебе настолько поверхностна? Он склонился ближе к телефону, и заговорил тихим и нежным голосом. — Знаешь, сегодня утром я думал о том первом лете, когда ты был далеко, на съемках Волка, а я вернулся в Пекин и месяцами тосковал по тебе, как влюбленный дурак. Помнишь? Сяо Чжань кивнул, хотя его воспоминания о том лете состояли больше из собственных тревог о том, сможет ли он добиться успеха, как актер. Хотя он также думал и об Ибо. — Тогда ты только начинал, и это не имело для меня никакого значения. Меня никогда не волновала твоя известность. Мы стали сниматься в Неукротимом не потому, что хотели стать звездами, или ради высоких рейтингов. — он нежно посмотрел на лицо Сяо Чжаня, и из его глаз выступили слезы. — Мы сделали это, потому что хотели быть вместе, — тихо пробормотал он. — Ты забыл? Слезы текли по лицу Сяо Чжаня. Он провел рукавом рубашки по глазам и покачал головой. Сердце Ибо сжалось, когда он увидел, как Сяо Чжань плачет. Он не так часто плакал вне съемочной площадки. Ибо хотел бы сказать все это лично, обнимая его, но Сяо Чжань явно нуждался в том, чтобы услышать это прямо сейчас. — Слушай меня внимательно, хорошо? Я любил тебя до всего этого, и я буду любить тебя, если всего этого больше не будет. Никогда не сомневайся в этом. Бу ван. Не забывай. Сяо Чжань снова кивнул, его плечи немного расслабились, а глаза были полны облегчения и любви. — Но, — продолжил Ибо, — я также знаю, как усердно ты работал ради достижения твоих успехов, и я знаю тебя лучше, чем ты сам себя знаешь. Я думаю, ты пожалел бы, если бы не стал бороться с этими придурками любыми, доступными тебе способами, потому что ты — это ты. Ты борешься за то, что ты хочешь. Это ведь в буквальном смысле, твое имя! Он сделал короткий вдох и продолжил: — Я расстраиваюсь, когда думаю, что у тебя может не быть возможности сниматься или выступать. Но не потому, что мне нужно, чтобы ты был большой звездой, а потому, что я знаю, что тебе нравится то, что ты делаешь, и потому что, ты очень талантливый. Было бы просто трагедией, если бы все так и закончилось. Я бы очень разозлился, если бы у тебя все это отняли. Но это не изменит мои чувства к тебе. Никогда. Ибо говорил очень эмоционально, он был ошеломлен тем, как сильно он любил Сяо Чжаня, ошеломлен собственными словами настолько, что задавался вопросом, с каких это пор он стал так хорошо разбираться в чувствах. «Любовь пробуждает меня». — Мне нужно, чтобы ты знал это. Я здесь, чтобы поддержать тебя, сделать все, что будет тебе нужно, чтобы поддержать тебя в твоей борьбе. Но если ты решишь этого не делать, или что-то пойдет не так, как тебе бы хотелось, я все равно буду с тобой. — он пристально посмотрел на Сяо Чжаня. — Я люблю тебя. Я буду с тобой, куда бы ты ни пошел, и что бы ты ни делал. Сяо Чжань уткнулся лицом в подол рубашки, которая уже вся промокла от его слез. — «Какое счастье, что этот удивительный мужчина так меня любит». — Лао Ван… я так счастлив. Я-я люблю тебя, так сильно. Я… — он покачал головой, его настолько переполняли эмоции, что он не мог сказать больше ни слова. Его всегда смущало то, что он получал столько похвал и обожания от человека, мнением которого он дорожил превыше всего. Обычно он только отшучивался, когда Ибо осыпал его бесконечными комплиментами на съемочной площадке Неукротимого, и во время рекламной компании. Но когда они были наедине, интенсивность комплиментов Ибо становилась просто ошеломляющей, и ему всегда казалось, что он этого не заслужил. Как Ибо мог быть таким преданным ему? Он почувствовал знакомое желание поменять тему разговора. Дразняще подняв бровь, он посмотрел на Ибо. — Как такой молодой парень, рожденный в 97 году, может быть таким мудрым? — Я много лет получал наставления от одного старого парня, который продолжает околачиваться вокруг меня… — ухмыльнулся он. — К тому же, сегодня я поговорил с Хань-гэ. — Оу? И что он сказал? — Ну, он сказал, что я, вероятно, никак тебе не помогаю тем, что ругаюсь и швыряю вещи. Мол у тебя и так достаточно забот, чтобы еще и меня успокаивать. Сяо Чжань хмыкнул, пытаясь быть дипломатичным насчет вспыльчивости Ибо, которая часто соперничала с его собственной. — Это правда, что тебе, вероятно, не следует продолжать громить свой номер. Но я не хочу, чтобы у тебя появилось ощущение, что ты не можешь выразить свои чувства. Я хочу, чтобы ты делился со мной своими опасениями. — Мн. Я могу это делать и без излишней драмы. — И конечно же, он согласен со мной, что ты не можешь делать никаких публичных заявлений, верно? Ибо закатил глаза. — Да-да, Сяо-лаоши всегда прав. Никаких публичных заявлений. — Хань-гэ также сказал, что мне нужно сосредоточиться на работе, и что лучший способ защитить тебя, это выглядеть сильным, и лучшим Ван Ибо, каким я только могу быть. Сяо Чжань хихикнул. — Почему у меня такое впечатление, что теперь эти слова станут постоянно повторяться в твоих рекламных постах? Ибо радостно ткнул пальцем в экран. — Идеально! Ты сэкономил мне много работы, так тяжело все время придумывать, что написать в этих постах! «Ван Ибо!» — Сяо Чжань рассмеялся про себя, поражаясь тому, как Ибо приспособился использовать рекламные посты в своих собственных целях, слишком часто отправляя ему кодированные сообщения, которыми они обменивались через Weibo с тех пор, как впервые встретились. По правде говоря, их рекламодателям, вероятно, даже нравилось дополнительное внимание, которое они привлекали своими постами, потому что фанаты быстро уловили их привычку вставлять личные сообщения в рекламу, после того как Неукротимый вышел в эфир. Иногда даже сами компании пользовались слухами об их отношениях. Например, когда OPPO, компания по производству мобильных телефонов, которую рекламировал Сяо Чжань, купила рекламное время для показа рекламы с Сяо Чжанем на арене, где Ибо был ведущим во время новогодней программы, а не на арене, где выступал сам Сяо Чжань. Тот факт, что фанкамы засняли момент, когда Ибо смотрел на Сяо Чжаня в рекламе, придал OPPO дополнительную популярность. https://i.imgur.com/6sn3FyL.png Сяо Чжань улегся на бок на диване, поставив телефон на столик перед собой. — Я так рад, что у тебя есть Хань-гэ, который может помочь тебе советом. Но, послушай, я не ребенок. И я не хочу, чтобы ты обращался со мной, как с ребенком! Тот факт, что Сяо Чжань говорил это, свернувшись клубочком на диване, и выглядя при этом совершенно очаровательно, вызвал у Ибо желание ущипнуть его за щеку через экран. Он мило улыбнулся. — Ты мой баобао, и если я хочу тебя баловать, ты не можешь меня остановить. — Я не возражаю насчет балования меня! Но не когда со мной обращаются так, будто я хрупкий и беспомощный, коим я не являюсь. — он иронично надул губы, кокетливо похлопал ресницами, а затем расплылся в широкой улыбке. «Та самая улыбка» — Поверь мне, я знаю, что это не так, далао. — подмигнул ему Ибо. «Это так приятно. У нас не было настроения так флиртовать с тех самых пор, как я уехал в Хэндянь». — А если серьезно, то ты прав. Я хочу бороться. Последние пару недель… все было так непонятно и запутанно. Но мне кажется, я постепенно прихожу в себя. Я-я, наверное, скоро что-то запишу! Ибо радостно улыбнулся. — Круто, гэ… что это будет? — Мн. Это будет сюрприз. — Ты дразнишь меня. — Я должен дать тебе повод, чтобы ты продолжал мне звонить, — сказал Сяо Чжань, подмигнув ему и озорно улыбнувшись. — Не волнуйся, я расскажу тебе скорее раньше, чем позже. Мне понадобится хороший совет от моего сонбэ. Ибо почувствовал трепет в животе, как всегда, поддавшись на игривое поведение Сяо Чжаня. — Я просто благодарен, что у меня есть новое занятие, которое отвлекает меня от всей этой неразберихи. У меня было слишком много свободного времени. — Ты должен наслаждаться свободным временем, пока у тебя есть такая возможность. — Ибо постучал себе по лбу. — Если ты серьезно на это настроен, то работай. Но если ты чувствуешь себя сбитым с толку, лучше… читай. Или рисуй. Когда ты остаешься один, просто размышляй. А когда тебе грустно, поспи. Я тоже часто занимаюсь последними двумя вещами. — Мне это нравится. Это будет моя новая карантинная мантра. Жаль, что я не умею ездить на твоем мотоцикле или скейтборде. Кажется, это хорошо помогает, когда тебе нужно проветрить голову. Ибо рассмеялся своим гремлинским смехом при мысли о том, как его очаровательный, но неуклюжий бойфренд пытается управиться с любым из его увлечений. — Да, не делай этого, гэ. Ты мне нужен целым и невредимым! — Как еще я могу быть достойным выдающегося Ван Ибо, с его шестью разными карьерами? Или их уже семь? Мне нужно быть готовым пойти на риск, чтобы соответствовать тебе, иначе ты не будешь меня уважать. Ибо усмехнулся. — Забавно, что ты думаешь, что меня волнует только то, насколько больших успехов ты достиг. Ты что, забыл обо всех тех случаях, когда я закатывал истерики, потому что твоя работа не давала мне проводить с тобой столько времени, сколько я хотел? Сяо Чжань расхохотался. — «О, это были эпические драки… мой прилипчивый львенок» — Да, нам обоим было трудно найти правильный баланс с нашим сумасшедшим образом жизни. Но мы справились, не так ли? Ибо кивнул, но на его лице появилось печальное выражение. — Я просто хотел бы, чтобы я не был так загружен работой сейчас. Съемки моей драмы сильно выбились из графика, и у меня не будет выходных несколько месяцев. — его голос сорвался. — Я… я не знаю, когда я снова буду дома. — У нас все будет хорошо, — успокаивающе сказал Сяо Чжань. — Мы уже выдерживали долгие разлуки и раньше. — Когда? — Я был на съемках Волка сколько, пять или шесть месяцев? Ибо пораженно замолчал. — Ты приводишь это в пример того, как мы успешно справились с отношениями на расстоянии? — Разве мы теперь не вместе? — Но мы тогда расстались на несколько месяцев! Сяо Чжань обвиняюще указал на него пальцем. — Тогда не прерывай звонок внезапно, а потом не играй со мной в игры, пытаясь заставить меня ревновать, и все будет хорошо! Ибо надулся. — Ты даже не помнишь, как это было тяжело… ой, подожди, ты ведь тогда еще не был готов к отношениям… ты не понимал, что любишь меня, пока я не ушел. Мусорный бойфренд. Сяо Чжань громко застонал, вспомнив тот день на съемках Неукротимого, когда он назвал Лань Ванцзи «мусорным бойфрендом» за то, что тот не понял, что любит Вэй Усяня, пока не стало слишком поздно. — Перестань. Я осознал свою ошибку. — В конце концов. — Мы снова начинаем? — Сяо Чжань прикусил губу и вопросительно приподнял бровь. Ибо принял вызов. — Ты заставил меня ждать. Очень долго. — он ухмыльнулся, но за его ухмылкой крылась боль. — А я стоил того, чтобы меня ждать? Это ты стоил ожидания. — Тебе легко говорить! Это ведь не ты был тем, кто ждал! — Айш, — поддразнил его Сяо Чжань. — Мы, действительно, снова это делаем? Ибо вздохнул. — «Лучше это отпустить» — Я просто хочу, чтобы ты признал, что заставил меня ждать. А я, действительно, очень нетерпеливый человек. — он многозначительно пошевелил бровью, глядя на Сяо Чжаня, его настроение значительно улучшилось. Сяо Чжань улыбнулся. — Я думаю, что «ожидание» — очень романтическое слово. — Да, да, я знаю. Просто подожди, пока мы встретимся, и я покажу тебе, что я думаю, обо всем том ожидании, которое ты заставил меня испытывать за эти годы, — усмехнулся Ибо. — Я готов, когда ты готов, — ответил Сяо Чжань с тем кокетливым взглядом, от которого у Ибо всегда слабели колени. «Эти глаза. Изгиб его губ» — Ибо тяжело сглотнул. — Боже мой, мне так нужно тебя увидеть, — произнес он хриплым от желания голосом. А потом его глаза потускнели, когда он вспомнил, что не сможет поехать домой из-за работы. — Одна только мысль о том, что мы можем не увидеться несколько месяцев, причиняет мне боль. Особенно учитывая то, что происходит вокруг. — Я знаю. Я тоже скучаю по тебе, гузай . Ужасно. Но, мы что-нибудь придумаем. «Мы уже зашли так далеко. Мы сможем и дальше пройти через это, верно?»