Outlander II

Клаус Майклсон       Закатные лучи всегда особенно его привлекали. Закат — олицетворение наступления тьмы. Но позже тьма рассеивается и наступает рассвет. Любимое время Кэролайн. И почему ей так нравится, как встает солнце? Может она и сама, как рассветный луч, проникает в его жизнь? Глупо и банально.       Телефон в его руке разрывается от сообщений. Но он не обращает на это внимания. Его душа болит из-за Хоуп, которая сейчас так сладко спит в его кровати, окруженная вниманием старшей сестры. А сердце разрывается от болезненных ощущений. Она здесь. Она почти рядом. Но она не она…       Всего одно движение пальцем и теперь Майклсон слышит гудки.       Один гудок. Второй. И…       — Ник?       Такой родной голос. Он не звонит ей. Вообще. Это ее просьба, которую хочется нарушить, но он не мог. А теперь просто обязан.       — Синеглазка, — шепчет он, прижимая телефон к уху. — Что ты устроила?       На том конце слышится, как Кэролайн отпивает глоток чая… или кофе… или чего крепче.       — Я не понимаю, любимый, — невинно произносит блондинка. От ее голоса мурашки по телу.       — Том сказал, что ты обстригла волосы, — мягко произносит он. — Я так любил твои волосы.       Девушка вдруг рассмеялась.       — Вау, ты нарушаешь обещание не звонить мне, чтобы отчитать за волосы?       Клаус прикрыл глаза, стараясь не сорваться. Но все его нервы на пределе. Он словно натянутая стрела.       — Что еще тебе рассказал твой гибрид, который так незаметно за мной наблюдает?       Конечно, это сарказм.       — Ты в Риме. Поступила в колледж дизайна. И вы со Стефаном очень близки, — хмуро произносит мужчина.       Девушка хмыкнула.       — Насколько близки, Ник?       — Хочу и сам понять, дорогуша. Не играй со мной, Кэролайн. Ты все еще моя жена.       — Все еще, но не дорогуша, Клаус, — упирается она.       Клаус медленно выдыхает.       — Ты всегда будешь моей женой.       — Клаус, — устало произносит девушка. — Зачем звонишь?       Майклсон облизнул нижнюю губу.       — К чему мне готовиться, Кэролайн? Что вообще происходит?       Она снова что-то отпила, судя по звуку.       — Ты про что именно? Про мой отъезд в Европу? Про наше расставание? Или может про стычку твоих бывших? Аврора уже успела натравить на нас новообращенных?       — Не понял, — хмуро произносит он, чувствуя себя сейчас максимально странно. О чем она говорит?       — Ой, кажется, это был спойлер.        После этих слов Клаус вдруг содрогается всем телом, ощущая как болевая волна проходит от сердца к голове, пульсируя. Концентрируется в плечах. Жжется.       — Ник?       Отсутствие ответа мгновенно отрезвляет Кэролайн.       Его глаза в миг становятся янтарного цвета, а ноздри раздуваются от силы дыхания.       — Ник?       Телефон выпадает из рук. А в дверном проеме оказывается один из его гибридов.       — Клаус, тут Аврора оставила тебе какой-то ребус.       Но Нику не нужны ее подсказки. Он и сам чувствует где и что происходит. Неужели эта сумасшедшая так и не поняла, что все, что происходит с Кэролайн отражается и на нем? Хотя… откуда ей…

***

      Шаг за шагом. Он слышит несколько тяжелых вздохов.       Голос Авроры словно совсем детский. Такой музыкальный и возбужденный доносится и раздражает.       — Он изменил тебе, у него родился ребёнок. Ты для него разве вообще сейчас что-то значишь? А вот Камилла на данный момент действительно меня напрягает.       По спине гибрида пробегает целая волна возмущения, разбиваясь в районе поясницы.       Пришлось сделать несколько громких вздохов, чтобы привести себя в порядок. Потому что его янтарные глаза не слишком уж и помогают. Аврору можно и убить, но разве разумно ли это? Она просто запуталась. Маленькая и сумасшедшая. Ее надо лечить…       — Мне кажется, мы пришли к финалу, — Аврора поняла, что он рядом. — Ты согласен, любовь моя?       Ну как же это раздражает его…       Взгляд метнулся на ведьму у входа, а затем и на присутствующих в помещении. Несколько мёртвых тел, испуганная Камилла и совсем тихое сердцебиение где-то вдалеке. Куда она дела Кэролайн?       Где, мать твою, Кэролайн?       — Прекрати эту игру, — устало выдыхает, напитывая совой голос скукой. Еще раз мазнул взглядом по помещению, стараясь не вдыхать аромат.        — Это не игра, а попытка спасения. Ты можешь лишиться любви всей своей жизни — меня.       Клаус ощущает кожей разочарование Кэролайн и одновременно оценивает состояние напуганной Камиллы. Аврора зашла слишком далеко.       Ника раздражает до мозга костей, что Кэролайн должна выслушивать бред сумасшедшей.       — Мы были порознь слишком долго. Перед нами открыт весь мир, почему нам не освободить себя от последних мелочей? Вашего пророчества, давления моего брата, от невыносимого влияния Элайджи, но от чего нам никогда не уйти, так это от твоих чувств. Я ждала тебя слишком долго, чтобы делиться… Может я и ревную.       Его словно облили кипятком. Аврора ловко кинула ему в лицо все о чем так переживает мужчина. Клаус выдыхает и делает несколько осторожных шагов по направлению к аристократке.       Желание свернуть ей шею несколько раз подряд слишком велико.       — Мне прекрасно известна сила твоей ревности. Меня удивляет, что ее объектом стал, какой-то врач.       Он видит проблеск в ее глазах. Она серьезна готова верить в это? Ей же не десять лет, но раз так все просто, то почему нет?       — Аврора, как ты могла подумать, что она для меня что-то значит?       — Но я правда так думаю, я прекрасно вижу страх в твоих глазах!       Аврора, ты серьезно?       — Неужели ты любишь ее?       А ведь я и тебя когда-то любил. Сильно и горячо. Страстно. Мечтал о семье, еще не знал, что быть вампиром — это поставить крест на детях. На всех мечтах, что преследовали. Во что ты превратилась?       — Ты сама знаешь, что я… люблю тебя.       Это глупо.       — Я так рада, что ты это признал. Хотела, чтобы Ками это услышала.       Аврора сощурилась и резко развернулась к блондинке, притягивая ее к себе, сжимая ладонь на тонкой шее барменши. Клаус даже не шелохнулся, наблюдая, как расширились глаза Камиллы.       Все будет хорошо.       — Прежде, чем я вырву ей глотку.       Не сегодня…       — Честно слово, Аврора… Как ты могла до такого опуститься? — Раздражение слишком осязаемое, хоть мужчина и пытается его спрятать. Чертовски бесит.       Как там Кэролайн? Почему ее не слышно? Надо устранить ведьму. Если быстро повернуться…        — Заставлять меня, что-то искать по всему городу, угрожать моим знакомым. Это все выставляет тебя не в лучшем свете. Ревность больше идет мне.       Последние слова он прошептал слишком интригующе. Ревность это не самая удачная черта гибрида, Кэролайн в свое время прочувствовала это сполна. Клаус словно искра в пороховой бочке. Однажды он молча и без предупреждения выкинул со второго этажа какого-то графа, ведь мужчина позволил себе слишком уж откровенный комплимент. Кэролайн не видела в этом ничего такого, но Ник был максимально зол и заряжен. Из глаз метали молнии. А венка на шее слишком сильно выделялась. И это не самый страшный случай, который девушка лицезрела во время приступов ревности Майклсона. Хотя… она и сама не отставала.       — Ох, жаль, что мне приходится на это идти!       — Ну, почему? Камилла не годиться тебе в соперницы. Твои опасения смехотворны.       — Я не сомневаюсь, ты любишь меня…       Это даже пугает. Уверенность Авроры слишком навязчивая. Она верит в то, что слышит. Живет эмоциями. Не зря ее прятал брат…       — Да, я люблю тебя, Аврора, но… — слишком сладко, — не так, как ты бы хотела.       Взгляд Авроры сверкнул. Мышцы Клауса напряглись, готовые прийти в режим атаки.       — Я всегда любил, люблю и буду любить только одну женщину. Всю свою бесконечную жизнь. И это не ты.       Аврора легко откинула от себя Камиллу, словно тряпочную куклу. Камилла не была готова к такому повороту событий, ее легкие сжались при падении, а Клаус даже не сделал шаг, чтобы поймать ее. Это было бы глупо. Блондинка ударяется головой об часть ринга и, видимо, теряет сознание на некоторое время.       — Значит не я? — Хмурится вампирша, явно разочарованная ответом.       Клаус лишь расставил руки в стороны, словно оголяя перед девушкой свою душу и усмехнулся.       — Ты же знаешь ответ. Я люблю только Кэролайн. Свою жену.       И это гребанная правда.       Отпечаток злости и негодования на лице аристократки мгновенно превращается в острую агрессию.       — Она бросила тебя! Бросила тебя! Ты не можешь ее любить! — Слишком отчаянно кричит, взмахивая рукой.       Клаус лишь снисходительно усмехнулся, слегка наклоняя голову, словно пряча смех, но тут же посмотрел прямо в глаза Авроры. Когда-то он любил эти глаза. Когда-то он мечтал о ее глазах. Пока не встретился с абсолютной синевой и ослепительным сиянием Кэролайн. Тогда блеск в глазах Авроры резко потух для Ника. Он перестал видеть в них то, чем дорожил. Он разлюбил, ведь Аврора никогда не была той самой.       — Это всегда будет Кэролайн, Рори, ты должна это принять.       Смех мгновенно обрушился на это пространство.       — Тогда это очень хорошо, ведь Кэролайн сегодня тоже здесь. Ты разве до сих пор ее не почувствовал? Оу, бедняжка не может пошевелиться и сказать хоть слово, но нас она услышала.       Время пришло. Разговоры ни к чему больше не приведут. Клаус это Клаус. Это сила и действия. Иногда даже через чур эмоциональные. Но сейчас… Преимущество гибрида в том, что он не только первородный, но еще и оборотень. Его скорость стала в разы быстрее, чем ранее. Ему потребовалось так мало времени, чтобы схватить Аврору за плечо, больно сжимая, почтит заламывая. Ведьма не успела отреагировать. Клаус пронёсся мимо, свободной рукой сворачивая ей шею, до глухого знакомого щелчка, выводящего женщину из строя навсегда.        Тут же послышался звук. Он стал громче. Ведьма глушила Кэролайн максимально, но теперь… Теперь все будет хорошо. Сердце бьется отчаянно быстро, как и вздохи.       Но Майклсон с силой выталкивает Аврору на улицу, сжимая плечо. Была бы она человеком обязательно бы остались сливовые синяки.       — Что с тобой случилось? — Вопит шатенка, пытаясь выдернуть руку. — Ни разу не видела тебя в таком гневе.       О, ты еще удивляешься?       — Поверь, я еще сдерживаюсь, — рыкнул мужчина, дёргая ее как тряпочную куклу.       Привычное раздражение волной разносится по организму, как инфекция, отравляя все вокруг.       — Мне совсем не нравится твой тон.       Аврора выхватила свою руку. Клаус с удивлением уставился на злобную вампиршу. О, она еще смеет так разговаривать?       — После случая с Ребеккой такого стоило ждать, — голос ее вмиг становится ласковым. Кокетливым. Она думает, что это уместно? — Или же ты злишься на меня из-за твоего ручного психолога? Никогда не поверю, что дело в Кэролайн. Твои глаза так холодны к ней, я вижу, а вот Ками… Ты и правда дорожишь ей, да?       Дорожит. Но это совсем не то, что думают все вокруг. Камилла охлаждает его пыл, как психолог, не как женщина. Она стала другом. Его проклятье никогда не позволит обратить на другую женщину внимание именно глубокого романтического интереса. Но проклятье это отговорка. Клаус уверен, если его снять… он все равно всегда будет выбирать Кэролайн. Умирать за нее. Умирать по ней. Без остатка. Повесть Шекспира на фоне становится не такой уж и самой печальной.       Тысячу лет любить лишь ее и даже не задумываться променять на кого-то другого. Женщин было много, когда Кэролайн пропала. Секса было тоже много. Сердце черствело. Потребности закрывались довольно просто. Но снилась все равно синеглазка.       — Тогда я вынуждена убить ее, ее и твою жёнушку.       Женщин быть нельзя. Но Аврора давно вышла за рамки особого приличия. Клаус чувствует вибрацию на кончиках своих пальцев, когда хватает вампиршу за плечи и жестко прижимает к стене.       — О, хочешь погрубее? За тысячу лет прилюдии сильно изменились?       Собрав всю силу, девушка оттолкнула Клауса и резко оказалась на его месте, прижимая уже первородного к стене.       — Разве жалкая Ками может дать тебе то, что могу дать я? Разве с ней ты можешь отдаться своим самым грязным желаниям? — она пытается задеть его ухо своими губами, шепча слова, но Клаус дёргает головой, отодвигая Аврору.       — Я устал от этой фантазии. Я забыл тебя уже давным давно. Между нами ничего не осталось. Это случилось куда раньше, чем ты стала вампиром, Аврора. Это случилось почти сразу, когда я встретил Кэролайн. Для меня больше никого не существует.       Мужчина увеличивает дистанцию между ними. Внутри горечь. Во что превратила себя, Рори? Кем она стала?       — Ты просто зол. Из-за этого хочешь сделать мне больно, любимые всегда так делают. Но я знаю… ты еще поблагодаришь меня за то, что я убила их.       Но в районе затылка от возмущения зашевелились волосы, а в переносице защипало. Черт возьми, это действительно раздражает. Клаус резко поворачивается, теряя маску самообладания.       — Думаешь ты знаешь меня? — не вопрос, а злобный рык, смешанный с надменностью.       Она ни черта его не знает.       — Тогда знай и это, — слегка понизил голос, встречаясь с уже затравленным взглядом девушки, — я с радостью уничтожу тебя за то, что ты сделала с Камиллой и Кэролайн, — сжал ладонь в кулак. — Но сперва подвергну тебя мукам, которым даже твой развращенный разум не может представить.       Аврора задержала дыхание, не веря в это. Стараясь не верить.       — А после, когда ты лишишься последних сладких иллюзий, мое имя станет для тебя олицетворением страха, боли и печального осознания того, что ты ничего для меня не значишь.        В этот момент Клаус уловил странные звуки из зала и телефонный разговор с Кэролайн мигом оживился в голове.        Аврора уже успела натравить на нас новообращенных?       Кэролайн сильная. Она справится со всем, но он никогда не позволит пройти это в одиночку. Поэтому после писка Авроры о том, что она его любит, он на автомате свернул ей шею, замечая странный блеск в ее глазах. И уже через секунду оказался в зале, где медленно, но верно стали просыпаться новообращённые.       Кэролайн уже около Камиллы.       — Я хочу пить, — один из вампиров.       Клаус уже знает, что этот бедняга не сможет даже коснуться его женщины, так как практически мгновенно проникает рукой в грудную клетку, ломая несколько рёбер, сжимая кулаком трепыхающейся сердце. Рывок и тело вампира падает, а рядом с ним окровавленный орган.       Еще одно движение сбоку. Он помнит этого парня. Очень смышлёный. Хотел стать вампиром. Что ж… Он не виноват, что попал в ловушку Авроры. Клаус изящно сворачивает ему шею и мгновенно переводит взгляд на уставшую Кэролайн. Ее волосы пушатся, смотря в разные стороны. Кэролайн лишь облизнула губу и кивнула ему в ответ.       Это было, что-то вроде спасибо?       — Слишком долго, раньше ты спасал блондинок быстрее.

***

      Кэролайн вышла из душа, принося с собой в комнату почти прозрачные облака пара, что мгновенно растворяются, опускаясь на пол. Тёмное полотенце, завязанное на ее груди и прикрывающее тело, становится резко слишком холодным. Этот город совсем ей не подходит по климату…       Блондинка остановилась у огромной, почти королевской, кровати и уставилась в одну точку. Слишком много вибрирующих мыслей в голове, что приносят с собой головную боль и разочарование.       Пока их не было на дом напали. Элайджа пострадал от какого-то нового кола, а Хейли героически спасла Фрею. Тристан был похищен. Или освобождён. Смотря с какой стороны посмотреть.       В те сто лет, что они жили вместе не было таких политических игр, не было такой грязи и убийств. Они просто жили для себя, однако имея определённое влияние. Сейчас смотря на образ жизни ее семьи, можно сказать, что это постоянная борьба. Нет времени даже расслабиться. Мистик-Фоллс казался ей огромной занозой в заднице, но по сравнению с Орлеаном это детский сад. Здесь вся жизнь шахматная доска. Один не верный ход и вашего короля снесут к чертям собачим.       Кэролайн осознала свою никчёмность. Она такая уверенная заявилась (хоть и не по своей воли) сюда и решила, что все может изменить. Даже предопределённость перешагнет. Ей и море по колено. Но это совсем не так. А на фоне этих древних вампиров, что играют жизнями друг друга и совершают сумасшедшие поступки, становится страшно от своего бессилия. Раньше Кэрри гордилась силой своего слова. Ее слушали. Советы работали. Теперь же надо уметь проявлять силу. Драться блондинка умеет, как и анализировать и думать, но почему этого недостаточно?       Стук в дверь отрезвляет.       Кэролайн поворачивает голову к двери и разрешает войти. Фрея кивнула в знак приветствия и медленно закрыла за собой дверь.       — У меня хорошие новости. Стычка с вампирами Тристана не испортила наше с тобой зелье.       Кэролайн попыталась улыбнуться. Кэролайн из этого времени осталась дольше положенного. Может ей стоить не драконить судьбу и все-таки вернуться, когда зелье будет готово? Изменит ли это что-то?       — Это хорошо.       Кэролайн сделала несколько шагов к комоду, пытаясь подобрать себе белье. Какого было ее удивление, когда Элайджа внёс несколько коробок вещей, которые реально носила Кэролайн того времени. Больше удивляет, почему эти вещи здесь. Может ее чуть более взрослая версия все-таки пыталась жить с Ником в Новом Орлеане? Но ей не дали основательно обдумать это обстоятельства.       — Фрея, — вдруг прошептала Кэролайн, обращая на себя внимание.       — Да, я все еще тут.       — Новый Орлеан не для меня, да? Поэтому я уехала в Европу со Стефаном?       Ведьма покачала головой.       — Почему ты так решила?       — Я провинциальная девчонка. А тут взрослые дяди дерутся за престол.       Кэролайн развернулась к сестре мужа и обняла себя за плечи.       — Если мне не изменяет память, то почти тысячу лет назад ты жила в самых густонаселённых городах мира того времени. Ты уже давно не та провинциальная девчонка.       Бывшая Форбс усмехнулась.       — Да, тогда люди верили, что земля плоская и сжигали неугодных. Это совсем другое. Мне кажется, я очень много на себя беру.       — Ну, Ребекка предупреждала, что у тебя синдром отличницы, — вздохнула ведьма и отвела взгляд.       — Да, мне нужно либо идеально, либо никак, — обречено произнесла блондинка, оттолкнувшись от комода.       — Ладно, я расскажу тебе.       Кэролайн прикусила нижнюю губу.       — Ты жила тут какое-то время. Помогала, если быть точным. Тут то ты и внушила всем, что мне можно верить. Я даже полагаю, что ты тут была только ради того, чтобы меня приняли.       Очень похоже на натуру Кэролайн.       — Здесь я вернула тебе твоё кольцо.       Сердце сжалось. Кольцо! Оно нашлось?       То самое с большим камнем. Такая редкая вещь. Олицетворение их любви. Их брака. Их вечности. Исчезло сразу после перемещения. Она и не надеялась его найти.       — То самое? — все же уточнила бывшая Форбс.       Божечки.       Фрея улыбнулась. Стало даже как-то легче.       — Я нашла его сразу же после того, как ты исчезла. Оно лежало и сверкало, словно и не было никакой тёмной магии вокруг. Я сохранила его.       В груди что-то дрогнуло. И разлилось приторное тепло.       — Оно сейчас у той Кэролайн, да?       Фрея кивнула.       — Если мне не изменяет память, сейчас ты носишь его на цепочке.       Кэролайн дотронулась до своей груди, словно прямо сейчас почувствует тяжесть кольца на цепочке, но пусто. Это кощунство носить так кольца! О чем она думала? Та Кэролайн!       — Спасибо, что сберегла его.       Фрея лишь засмеялась.       — Семейная реликвия. Я не могла иначе.       Вдруг Кэролайн замерла, оценивая свои ощущения и внимательно посмотрела по сторонам. Она ничего не может тут сделать. Буквально ничего. Это не ее время. Это не в ее компетенции. Она только приносит Клаусу новые проблемы. Почему Кэролайн решила тут задержаться? Для чего?       — Когда зелье будет готово? — совсем тихо спрашивает.       — Оно уже.

***

      Тихие, но уверенные шаги Кэролайн разносятся по первому этажу здания. Не уютного. И такого чужого. Они проходят мимо портретов Майклсонов, которые были списаны с них черт знает когда. На холсте с Элайджей омерзительно красуются жирные капли крови, которые остались тут от недавней драки.       Фрея идёт впереди, заводя блондинку в маленькую комнату. Что ж, тут действительно более менее. Ковры, деревянная мебель и даже зеленые растения.       — Ты не хочешь попрощаться?       Кэролайн поворачивается к ведьме, оставляя на потом разглядывание комнаты, и приподнимает правую бровь.       — Я никогда не уходила. Я все еще здесь, просто где-то в Европе.       Вздох бывшей Форбс показался Фрее очень усталым.       — Клаус убьёт меня за то, что мы не предупредили его.       Я просто хочу делать все наоборот. Кэролайн осталась на несколько дней, я уйду вовремя. Она решила спасать их задницы в этом времени. Я постараюсь в своём. Все должно быть последовательно. Это ее время, не мое.       — Интересно, а ваша Кэролайн тоже тут была в это самое время? Почему передумала…       Фрея пожала плечами, снимая маленький котелок с огня горелки и осторожно поднесла к лицу.       Кэролайн даже на расстоянии почувствовала знакомый аромат. Тот самый.       Почему Кэролайн не переместилась вовремя?       Эти мысли набатом в голове. Становится почти что дурно от всего происходящего. Тревожный сигнал. Слишком тревожный. Все не просто так. К тому же аромат рябины, витавший в комнате, пробуждает неприятные воспоминания о прошлом, которое на долгое время уничтожило Клауса. Сделало из него победителем миров.       И сейчас она снова убегает.       В тот раз Фрея сделала это насильно, чтобы спасти. Сейчас Кэролайн приняла решение раствориться в этом времени тихо и без кипиша самостоятельно.       Осадок от ощущений слишком тяжёлый. Форбс словно нацепила на себя свинцовые доспехи и тянет их всю свою жизнь. Шаг за шагом.       Фрея протягивает Кэролайн армуд. Прозрачный турецкий стакан для чая в виде груши. Блондинка быстро берет его, ощущая гладкость стекла, проведя большим пальцем по изгибу стакана, напоминающую женскую талию.       Осторожно ведьма переливает остывшую жидкость из котелка в чашу с носиком, а затем подходит к Кэролайн. Запах рябины щекочет нос. Блондинка вытягивает руку и наблюдает, как медленно оранжевая жидкость с уже сморщенными ягодками выливается в армуд.       Верхняя часть стакана немного запотевает, образуя красивые капельки. А ягодки рябины частями остаются на дне, и лишь штучки две-три поднимаются на поверхность. Кэролайн замечает плавающие маленькие частички каких-то трав, почти перетертых.       — Я бы измельчила рябину, но это не по рецепту, — выдыхает Фрея, наблюдающая за девушкой. — Знаю, что этот запах ассоциируется у тебя с тем ужасным днем.       — Я не успела поговорить кое с кем, на самом деле, — вдруг произносит Кэролайн, внимательно изучая армуд.       — С кем?       Старинные деревянные часы с золотыми вставками тикают слишком громко для вампирского слуха. Это лишь больше напоминает, что она тут не местная.       — Я не знаю, как все пойдет на самом деле. Я не знаю, что изменится, а что нет. Но мне бы хотелось сказать Хейли, что я не держу на нее зла и никогда бы на свете не причинила боль ее дочери. Клаус нуждается в чем-то чистом и непорочном. Клаус является создателем чего-то чистого и непорочного.       Из ее губ вырвался смешок.       Черт, она уверена на все сто процентов, что Кэролайн ушла от него только потому что очень сильно любит. Только, чтобы он познал отцовство. Только, чтобы он стал тем, кем всегда хотел. Отцом. А она не сможет ему это дать.       — Я почти уверена, что Кэролайн вернётся к Нику, — вдруг прошептала девушка. — Это же так очевидно. Неужели он так и не понял?       Фрея задумчиво уставилась на девушку.       — Ты тоже отступишь? Как она?       Смотря на турецкий стакан с зельем до Кэролайн начали доходить простые истины поступков той Кэролайн, которая сейчас в Европе.       — Все просто, Фрея. Я никогда не стану мамой. Я никогда не рожу ему наследника. Но Клаус всегда мечтал о детях. Иногда даже грезил ими. А я не монстр, чтобы лишать Хоуп чего-то целостного. Я даже думаю, что готова дать ему годы, чтобы Хоуп начала думать и анализировать и уже позже принять меня. Я бы хотела, чтобы у нее устаканилось, что мама Хейли ее любит. Папа Клаус ее любит. И тетя Кэролайн никогда не хотела, чтобы Хоуп чувствовала себя не такой.       Фрея приоткрыла рот, но Кэролайн продолжила.       — Я могу ошибаться, Фрея. Я могу очень сильно ошибаться. Но мои родители тоже в разводе. Я была взрослой и даже тогда не особо понимала. Это было ударом для меня. Они жили своей жизнью, я не была центром их внимания, как хочется быть любому здоровому ребёнку. Я не знала, что такое мамина поддержка или папина защита. Папа занимался своей личной жизнью, а мама работой. А где была я? Я утопала в тусовках. Чтобы забыться. Я старалась быть лучшей, чтобы родители меня заметили. Нет, они любят меня и тогда любили, но я хотела их участия. Я училась лучше всех, чтобы меня хвалили, но они считали это само собой разумеющимся. Я участвовала во всех мероприятиях, чтобы мое имя трещало из всех углов. Я выиграла столько турниров и олимпиад. Но они словно этого не замечали. А потом я стала вампиром.       Тяжёлый вздох.       — Я не хочу делить мужа. Я хочу, чтобы он полностью в это окунулся.       — Он не может полностью в это окунуться, думая о тебе двадцать четыре на семь, Кэролайн.       — Хоуп будет ненавидеть меня, если я останусь.       — Для Хоуп будет абсолютной нормой наличие в семье Кэролайн, которая будет с ней с самого младенчества.       Кэролайн вскинула голову, ее глаза блестели.       — Но смогу ли я быть рядом, зная, что он спал с кем-то ещё? Может мне еще и пастельное белье им подобрать? Я знаю, что виновата магия, но… так сразу я никогда не смогу…       Фрея согласно кивнула.       Это замкнутый круг.       — Прости меня, — совсем тихо.       Они даже не заметили, как в комнате появился Клаус. Сколько он слышал? Сразу стало холодно. По телу пробежались мурашки.       — Я собираюсь выпить зелье прямо сейчас, — вдруг проговорила Кэролайн, все еще смотря куда угодно, но не на него.       — Пей, — кивнул он и подошёл ближе.       Его ладонь коснулась дна стакана и слегка надавила вверх, чтобы помочь Кэролайн решиться.       — Тебе идут кудряшки, — вдруг прошептала она. — Прямо как тогда.       Клаус встал позади нее, убирая часть ее влажных от душа волос в сторону, предоставляя себе вид на оголившуюся часть шеи. Она даже не вздрогнула.       — Что ты…       — У тебя снова начали виться волосы, как тогда, — хмыкнула она, зачарованно смотря на армуд. Спиной чувствует тепло мужчины и его запах. — Это красиво.       Причём тут гребанные волосы?       — Что ж… — хмыкнул он. — Ты хотела сбежать молча, да?       — Я хотела сделать все тихо, потому что не знаю, почему она решила повременить с перемещением. У меня болит голова от мыслей, почему она так сделала. Я ничего не могу тут сделать. Я могу только собрать информацию, но думаю, что это не так важно. Это бессмысленно. Вдруг…       — Вдруг ты сможешь, что-то поменять? — закончил за нее он.       Его хриплый голос доносится прямо до глубины души, разворачивая грудную клетку в хлам. Если кто-то сейчас рискнёт вырвать ей сердце, она не заметит разницы.       — Мне тяжело, — прикрывает глаза, слегка поддаваясь назад, облокотившись на него спиной.       — Синеглазка, любое твоё решение правильное. Я не знаю никого, кто был бы так мудр и умён. Ты младше меня почти на девять веков, но я восхищаюсь твоими мозгами. Твоей силой. Твоим светом.       — Свет, — обречено простонала она. — Вся причина в том, что твоя тьма поклоняется моему свету, а мой свет твоей тьме. Но ты в прошлом не был тьмой. Ты был просто Ником. Моим Ником. Ты делал все по совести и судил честно. Мы не были убийцами. Мы не надевали на себя корону.       — Но были коронованы, Кэролайн.       — Людьми, которые боялись нашей силы.       — Не надо недооценивать притягательность тьмы, любовь моя, даже чистые сердца подвержены этому.       Кэролайн замерла, обдумывая это.       — Ты бы влюбился в меня, если бы мы не встретились в прошлом?       — Думаю, это было неизбежно, — театрально вздохнул он.       Но Кэролайн резко отстранилась, однако очень осторожно, чтобы не разлить зелье, и повернулась к нему лицом.       — Я серьезно. Ты бы заявился в наш город. Весь такой опасный древний вампир с братом, таким же смертоносным. Все твоё внимание бы привлекла Елена, потому что она двойник. И Стефан. Потому что вы дружили в прошлом. Ты бы отвлекался на возню Деймона и, возможно, на Бонни, потому что она ведьма из древнего рода. А я кто?       — Кэролайн.       — Я была так молода, Ник. Я подросток. А ты тысячелетний вампир. Во Франции в прошлом мы были на ровне. Но, если бы этого не было, мы бы даже не заметили друг друга. Точне… ты бы не заметил. Я просто какая-та глупая черлидерша, трущаяся возле драгоценного двойника.       На лице Кэролайн родилась странная улыбка. Да, кто знает, чем бы все закончилось.       — Кэтрин готовила меня для твоего ритуала. А значит… ты бы убил меня и даже не заметил.       — Было бы невозможно не заметить тебя, Кэролайн, — усмехнулся он. — Твой аромат обвил бы меня, не давая мне покоя. А твои глаза…       — И где бы это случилось? — улыбнулась она. — Прямо на жертвоприношении?       — Нет, я был бы в эйфории. Я бы не заметил даже мамонта рядом с собой. Но тебя бы спас Деймон. И это было бы единственным, что уберегло бы его от казни, когда бы я узнал, что он с тобой делал.       Кэролайн согласно кивнула. А лицо Клауса на миг стало слишком хмурым и острым, словно он снова переживает этот день. Ну или вспоминает, что сделал Деймон с ней…       — Точно. Деймон вытащил Тайлера. Я и забыла.       На миг она и забыла, что собирается выпить зелье. Всего на миг.       — Я хочу спасти Кола и Финна. Даже если все остальное останется прежним.       Он кивнул.       — Не забудь подключить меня, пожалуйста.       Кэролайн поднесла стакан к лицу. В нос ударил запах рябины. Фантомно блондинка уже ощущает, как сильно будет вязать во рту.       — Я верну тебя?       Вдруг услышала такой тихий и не уверенный вопрос.       Но Кэролайн уже знает ответ.       — Нужно время, — проговорила она, делая первый глоток. Фу. — Я не люблю драму. Особенно с детьми. Просто окунись в отцовство. И, возможно, однажды… через год или век, я появлюсь на пороге твоего дома и позволю подарить мне весь мир. Если судьба не распорядится иначе.       — Я буду ждать.       Кэролайн в один глоток допивает все содержимое, мгновенно ощутив дрожь в коленях. Фрея оказалась рядом и забрала стакан, чтобы осторожно посадить блондинку в кресло. Клаус взял девушку за руку и нежно поглаживает большим пальцем ее ладонь.       — Ух.       В голове не остаётся никаких мыслей. Слишком легко. Кажется, в прошлый раз все было слегка иначе?       — А теперь последний этап.       — Этап? Последний?       Девушка даже не поняла кто именно задал вопрос. Она или Ник.       — Телесное тело надо уничтожить. Тогда сознание Кэролайн вернётся в ее время.       Что?       — Нет, — рыкнул Клаус. — Это какой-то бред.       — А как ты думаешь она вернулась в прошлый раз? Ее тело сейчас в ее времени. Она там спит. А эту оболочку надо уничтожить, потому что это якорь. Далия в прошлый раз проткнула ее колом и мы сожгли тело.       — Нет!       Кэролайн вдруг осознала, что могло послужить заминкой в перемещении. Нежелание Клауса видеть ее смерть.       Но разум ускользает. Становится трудно дышать.       — Не глупи, брат.       — Далия собиралась ее просто убить, а не возвращать обратно! — Взревел мужчина.       — Это единственный выход. Сейчас ее сознание открыто для перемещения, мы не должны проворонить это время, иначе придётся делать все сначала.       Кэролайн почувствовала испарину на своём виске. Комната кружится.       — Фрея, сделай это.       — Нет, только посмей.       — Мне надо вернуться. Фрея, черт, ударь меня этим колом, — Кэролайн зарычала.       Она не должна повторять путь той Кэролайн. Не должна.       — Ты не тронешь ее, — рык Клауса очень убеждающий.       — Фрея, блять!       Фрея замерла между двумя людьми, словно в тисках. Умоляющий взгляд Кэролайн и совершенно свирепый вид брата.       Ей ничего не строит взмахнуть рукой, чтобы пригвоздить гибрида к дивану, взглядом направить деревянный кол прямо к груди блондинки и с силой пронзить его. Всего один щелчок пальцем, чтобы увидеть, как сначала появятся вены и посеревшая кожа, а потом медленно тело рассыплется под действием магии. Якоря не будет.       Ей ничего не стоит.       Она знает, что Клаус будет злиться. Возможно, сильно обидится. Но что ему помешает позвонить Кэролайн в Рим и понять, что все хорошо?       Время идёт…       Тик-так.

***

      Ускользающее сознание… головокружение и остальные последствия начинают сходить. Кэролайн хочется зарычать от негодования. От злости. От обиды на узколобость Никлауса.       Запах полыни понемногу отрезвляет, добавляя горечи на кончике языка.       Шея затекла.       — Кэролайн?       Голос от которого побежали мурашки по коже. Черт возьми.       Фрея это сделала! Фрея сделала это!       Она даже не заметила. Ну, или просто не помнит. Перед глазами заворожённая Эстер, которая держит в руке свечу, переплетенную с другой свечой. Кэролайн дома. Дома!       — Эстер, как долго меня не было?       — Секунды две.       — Далия просчиталась с заклинанием. Отпечаток времени в твоём ДНК.       Кэролайн потёрла лоб, не замечая, как измяла платье. В голове словно рой пчел носится.       — Вы недавно воскресли, а уже знаете, что такое ДНК.       Эстер задула свечи и сделала шаг назад. Ее лицо выражает только странную озабоченность.       — Я веками наблюдала за своими детьми, дорогая, — напомнила ведьма.       Кэролайн выпрямилась, чувствуя, как силы возвращаются.       — С этого момента ты не будешь говорить с кем-либо о нашем разговоре. Иначе ведьмы услышат. А с Далией я разберусь сама. Это старые счёты.       — И с Далией и с ведьмами?       — Просто не допусти того, чтобы мои дети совершали ошибки, Кэролайн. И я вознагражу тебя.       Кэролайн изогнула бровь, не совсем понимая о чем идёт речь.       — А теперь тебе пора поправить платье и выйти к мужу. Впереди танцы.